Парковка была практически пуста, когда я забралась в пикап Гриффина. Он был одет в худи и спортивные штаны, готовый отправиться в спортзал. Я закрыла дверь и пристегнулась, погруженная в свои мысли.

— Всё в порядке? — спросил Гриффин, и я поджала губы.

— Очевидно, нет, — проворчала я, отвернувшись к окну, когда он включил передачу и направил машину к дороге.

— Боже, ну и отношение, — пробормотал он, и я резко повернула голову, сверля его взглядом.

— Тебя серьезно до сих пор устраивает то, что мы будем лгать всей твоей семье в эти выходные? Ты не понимаешь, какому риску это меня подвергает? Это может отразиться на моей карьере.

— А на моей не отразилось то, что произошло в продуктовом магазине? — огрызнулся он в ответ. Он сжал руль правой рукой и прислонился к подоконнику двери.

— А почему на твоей должно было?

— Потому что я всё еще обязан соблюдать определенный кодекс поведения. Мой капитан... весьма требователен, — пояснил он.

— Что ж, это ты решил меня поцеловать.

— А тебе понравилось, так что хватит жаловаться.

— Это... Это тут ни при чем... Это не имеет значения, — заикаясь, произнесла я, и на его губах расплылась озорная ухмылка.

— Нет, думаю, не имеет, — хихикнул он, и я вздохнула, подавив улыбку.

— Придурок.

— Умница.

— Перестань быть таким злым.

— Тогда смирись с тем, что эти выходные состоятся. Никто не поймет, что это ложь.

Я выпятила нижнюю губу и сползла пониже на сиденье.

— Тебе лучше надеяться, что нет.

Он усмехнулся, но больше ничего не сказал. Я смотрела в окно, зная, что выхода нет, и удивляясь тому, что не чувствую особого шока от того безумия, которое обрушилось на меня после смерти отца. Одно следовало за другим, и, честно говоря, это было даже немного забавно. Я медленно входила во вкус от всего того адреналина, который хлебала в последнее время.

Гриффин свернул с главной дороги и поехал по улице к моему дому.

— Останови здесь. Им не нужно знать, что ты привез меня домой. Особенно Ноа, учитывая, что в эти выходные я уеду с тобой, — быстро сказала я, и он направил пикап к краю дороги.

— Ты не встречаешься с Ноа, так какая разница? — спросил он.

Я закатила глаза.

— Просто. К тому же, мама и так сильно волнуется из-за всего, что случилось в антикварном магазине, а теперь еще и эта ситуация с машиной. Она и так на взводе.

— Она знает обо всем этом? — Он вскинул брови, и я кивнула. — Моя мама не знает об инциденте в антикварном магазине. И не смей ей об этом рассказывать.

— Почему нет?

— Потому что ей не нужно думать, что здесь мне угрожает такая же опасность, как и во время службы.

Я изучала его глаза. В них читалась боль.

Он казался отягощенным. Перегруженным. И все же был сложен как кирпичный дом и крепок как бык. Каким бы тяжелым ни было бремя, которое он нес, он справится, не сломавшись. Без жалоб.

— Тогда ей определенно не нужно знать о Сэме. Или о том, что случилось сегодня утром. Или о том, почему моя семья переехала сюда, — я улыбнулась, и он усмехнулся.

— Все это очень верно. А теперь иди. У меня тренировка в зале, и ты же не хочешь заставлять свою семью ждать, — ответил он и кивнул в сторону моего дома.

— Это у меня тренировка в зале. А ты просто приходишь и никогда особо не напрягаешься, — поддразнила я, и он закатил свои искрящиеся глаза.

— Выходи. — Он нажал кнопку разблокировки дверей, и я хихикнула. Я в шоке прикрыла рот рукой, глядя на него. Я действительно хихикнула. Как легкомысленная маленькая школьница.

Он не сводил с меня глаз. Завороженная, плененная его потрясающим взглядом, я медленно опустила руку ото рта. Его взгляд скользнул к моим губам, прежде чем лениво подняться обратно. Мое сердце бешено заколотилось, когда его брови дрогнули, и он наклонился ко мне.

Мои ресницы затрепетали, все внутри меня ускорилось: сердце, дыхание, абсолютно всё, пока он приближался всё ближе и ближе. Почувствовать, как он снова целует меня... Я вскинула брови, когда он слегка склонил голову набок, и мои губы приоткрылись на сантиметр. Теплая дрожь предвкушения пробежала по спине от мысли о том, чтобы снова почувствовать вкус его языка на своем.

А затем легкая улыбка тронула его губы, прежде чем он подмигнул; в его глазах блеснуло озорство, и он протянул руку через меня.

Я резко сомкнула губы, щеки вспыхнули от смущения, когда он распахнул для меня дверь.

— Давай, иди отсюда, умница, — прошептал он с понимающим видом, и я быстро выскользнула из его пикапа. Снова сгорая от стыда, я не смела обернуться, быстро семеня по обочине дороги.

Что это было, идиотка?

Гравий и снег хрустели под моими коричневыми сабо, пока я прокручивала в голове произошедшее. С ним было так легко разговаривать, так легко его дразнить. Я не боялась высказывать ему свои мысли, какими бы идиотскими они ни казались. Даже когда он злился на меня, я могла постоять за себя. Он смотрел на меня так, что иногда по спине пробегали мурашки.

Хотя сам он говорил немного, его, похоже, не волновало, сколько болтаю я. Я никогда не ходила вокруг него на цыпочках, даже несмотря на то, что не раз выставляла себя на посмешище. Это пугало меня немного, пугало так, к чему отец меня никогда не готовил. При всех моих навыках самообороны я боялась того, от чего у меня не было защиты. К счастью, когда я вошла в дом, никого не было, что дало мне время подумать перед ужином.

Собрав волосы в крабик, я схватила с кровати свой небольшой чемодан и тихонько проскользнула наверх. Прошлой ночью мне потребовалось всё мое мастерство, чтобы увести разговор от вопросов о выходных или моей машине. Уйти до того, как кто-нибудь из них проснется сегодня утром, было необходимо, чтобы избежать этой темы, поэтому, на цыпочках зайдя на кухню, я не стала включать свет и сварила кофе.

Пока я несла его на улицу, мне повезло ничего не пролить на свой зеленый свитер или светло-голубые джинсы-бойфренды с высокой талией. Хотя я чуть не уронила подставку с двумя стаканчиками себе на белые кроссовки, закрывая входную дверь ногой.

Написав Гриффину, что я готова, я потащила чемодан за собой по дороге. Дрожа от холода, я раздумывала, не надеть ли пальто; звук моих шагов приглушался свежевыпавшим снегом. Я увидела свет фар примерно в то же время, когда услышала свист его пикапа, поворачивающего на мою улицу. Я пробежала последние несколько шагов ему навстречу, а он съехал на обочину. Пока я пыталась открыть дверь, стараясь не уронить стаканчики с кофе, он обошел машину, забрал чемодан из моих рук, распахнул заднюю дверь и с невероятной легкостью забросил его внутрь. Одетый стильно, но повседневно, он был в сером пальто, которое подчеркивало ширину его плеч. Простые джинсы и темно-синяя рубашка под пальто делали его глаза еще ярче.

— Я не знала, какой ты любишь. Поэтому сделала такой же, как у меня, — сказала я, протягивая ему стаканчик.

— Удивлен, что ты не сделала его черным, чтобы потом сказать что-то о том, что он под стать моей душе, — поддразнил он, открывая мне дверь.

— Я думала об этом, но это показалось банальным. К тому же, невозможно сделать кофе настолько темным, чтобы он сравнился с твоей душой, — съязвила я, забираясь в кабину.

— Ауч. — Он притворился, что получил удар ножом в сердце, затем закрыл мою дверь, трусцой обежал машину и сел на свое место. При виде его этим утром мое сердце странно затрепетало. Что-то изменилось, как будто ему стало как-то комфортнее рядом со мной. Поправив очки на переносице, я не могла не наблюдать за тем, как он забирается в пикап. Каждая клеточка моего тела вспыхнула при виде его гипермаскулинного профиля на фоне раннего утреннего неба. Силуэт, который так и кричал о физической силе и мужественности.

— Зачем ты их носишь? — спросил он, возвращая меня на землю, пока разворачивал пикап и направлял нас к школе.

— Ношу что?

— Эти очки. Я видел тебя в них только в школе, а потом один раз в антикварном магазине. Я понимаю, почему ты не носишь их в спортзале, но даже в продуктовом магазине ты была без них. — Он постучал по черной оправе, а затем вернул внимание к дороге.

— Чтобы видеть? — спросила я, и он скорчил насмешливую гримасу.

— Очевидно, умница. Я спрашиваю, почему ты предпочитаешь носить очки, когда у тебя явно есть линзы.

— О, я не знаю, — пробормотала я, глядя в темное окно. Я знала, просто не была уверена, хочу ли произносить это вслух. Это прозвучит так глупо, как ответ школьницы. Но это было то, что я никогда не перестану делать.

— Ну, они, эм... мило на тебе смотрятся. — Его губы не дрогнули в улыбке, и на лице не промелькнуло ни единой эмоции, так что я не могла понять, что он имел в виду.

— Мой папа подарил их мне в мой первый день работы учителем, — тихо призналась я; по щеке скатилась слеза. — В них я чувствовала себя умной и уверенной, а я никогда не верила, что обладаю этими качествами.

Гриффин стиснул зубы, но ничего не ответил, и я погрузилась в свои мысли. Я вспомнила улыбающееся лицо отца, ту его дурацкую улыбку, которая всегда заставляла меня смеяться. Несмотря на плотный график, он никогда не пропускал важных событий в моей жизни. Он был рядом, чтобы проводить меня на первое свидание, на каждый школьный танец и каждый раз, когда мне нужно было поплакаться в жилетку, потому что какой-то придурок разбил мне сердце.

Мы молча въехали на довольно пустую парковку. Он поставил пикап на паркинг, оставив двигатель работать на холостом ходу в ожидании моего ухода. Но мне нужно было узнать кое-что, что не давало мне покоя.

Статистика по взрослым, живущим с родителями, показывает, что это не такое уж редкое явление. Например, в 2022 году в США около 16 % миллениалов (людей в возрасте от 26 до 41 года) жили со своими родителями. Это составляет миллионы людей, и причины могут быть самыми разными: от финансовых трудностей до необходимости ухаживать за пожилыми родственниками.

— Ты живешь со своей мамой? — выпалила я, и он резко повернулся ко мне, застигнутый врасплох.

— В смысле, типа того? — Он склонил голову и посмотрел на меня.

— Тебе тридцать семь, и ты живешь с мамой.

— А тебе двадцать семь, и ты живешь со своей.

— У меня немного другая ситуация.

— А ты не думала, что моя тоже может быть другой? — Он провел рукой по аккуратно подстриженной щетине, которая быстро отросла за последние пару дней.

— Откуда мне знать. Я почти ничего о тебе не знаю. Ты в курсе, что случилось с моим отцом пару месяцев назад, и почему мы переехали сюда. Ты знаешь о Сэме, и все же всё, что я узнала о тебе, я узнала от кого-то другого.

— Мы не встречаемся на самом деле. Ты же об этом помнишь, да?

— Я не тупая, Гриффин. Но нам еще предстоит всё это продать, и что, если кто-то спросит меня, каково это — встречаться с кем-то, кому почти сорок и кто всё еще живет с мамой?

— Тебе нравится со мной ссориться?

Я поджала губы и закрыла глаза в расстройстве.

— Как скажешь, — пробормотала я и открыла дверь. Очевидно, мне это не нравилось, но я до смерти боялась, что в эти выходные все очень быстро пойдет наперекосяк. Он знал обо мне достаточно, чтобы это выглядело правдоподобно, потому что его семья ничего бы не узнала. И все же я почти ничего о нем не знала, а его семья знала бы всё. Я даже не знала имени его биологического отца, или замужем ли его мама за биологическим отцом Дейтона.

В голове гудело от множества вопросов, которые мне могли задать, и я гадала, как смогу на них ответить. Он использовал фамилию своего биологического отца, но я знала это только потому, что Дейтон представил его под этой фамилией. Я даже не знала, называет ли он своего отчима «папой». Меня так тошнило от тайн, и все же каким-то образом я оказалась в логове, полном их, вместе с Гриффином.