Сегодня утром было особенно холодно, и, наконец, пошел мелкий снег. Я юркнула в машину, выехав пораньше, чтобы избежать любых вопросов от мамы или Ноа по поводу этих выходных. К тому же, из-за всего, что произошло вчера в школе, я забыла некоторые работы, которые должна была проверить, поэтому мне требовалось дополнительное время, чтобы закончить их этим утром.

Захлопнув дверь, я завела двигатель, чтобы прогреть его. Смахнув несколько снежинок с волос, я проверила свое отражение в зеркале. В глазах снова появился блеск, а тушь была нанесена безупречно. Мои недостатки не делали меня уродливой; нет, они были уникальными. Недостатки, сказала я себе, делают нас людьми.

Я провела рукой по своему лоскутному комбинезону и поправила воротник белой водолазки, которую надела под него. Быть странной меня тоже устраивало, потому что в этом наряде я чувствовала себя красивой. Выезжая задом с подъездной дорожки, я нашла временное умиротворение в темноте, ведя машину по тихим улицам.

Пока не подъехала к первому знаку «Стоп» и не почувствовала, что что-то не так. Мне потребовалось больше времени, чтобы сбросить скорость, как будто тормоза на мгновение не сработали.

Отмахнувшись от дурного предчувствия, которое начало закрадываться в душу, я сказала себе, что, должно быть, просто наехала на гололед.

Но это случилось снова. Машина рванула вперед, тормоза не реагировали так быстро, как обычно. Мой пульс участился, когда я изо всех сил нажала на педаль у третьего знака «Стоп». Колеса не завизжали и не заблокировались — никакой реакции не последовало, и я полностью пропустила свой поворот налево.

Я ничего себе не придумывала. С моей машиной действительно было что-то не так. Прокачивая тормоза и молясь, чтобы это был гололед или чтобы мороз так повлиял на машину, я полностью пропустила следующий поворот, который мне нужно было сделать, чтобы доехать до школы.

Моя машина пронеслась через пустой перекресток, и неважно, как сильно я вжимала педаль в пол, я не останавливалась.

Это был не лед.

Это был не мороз и не покрытые инеем дороги, слегка припорошенные снегом.

Мои тормоза вообще не работали.

Пропустив еще один поворот налево, я дико завертела головой, понимая, что была на этой дороге, может быть, всего один раз до этого, и всё. Ни одно кирпичное офисное здание, возвышающееся на фоне серого полотна небес, не казалось знакомым. Я не узнавала ни одного многоквартирного дома. Ни один уличный фонарь, гаснущий с восходом утреннего солнца, не был мне знаком.

Мне нужно было как-то съехать на обочину, прежде чем я наберу слишком большую скорость. Прежде чем ручной тормоз станет таким же бесполезным, какими оказались обычные тормоза.

Сердце тяжело застучало, предупреждая меня с небольшим опозданием, когда я сканировала взглядом незнакомую дорогу, по которой катилась. Строительная бригада, еще не прибывшая на утреннюю смену, оставила технику вдоль правой стороны дороги, а левая сторона была заставлена машинами, припаркованными на ночь. На обочинах не было ни одного свободного места, куда бы я могла съехать, и я не видела ни одного перекрестка, который бы помог мне свернуть с забитой машинами, но неподвижной улицы.

Сейчас не время паниковать.

Мне не нужно было беспокоиться об опоздании в школу; я выехала с большим запасом времени. Что мне было нужно, так это позвонить кому-нибудь, чтобы он приехал и помог.

Да, именно так.

Не смея отвести взгляд от дороги, я слепо пошарила одной рукой в сумочке и выудила телефон. Я быстро попросила Siri позвонить Ноа и стала ждать, когда линия подключится через Bluetooth-динамики моей машины.

Линия соединилась, и пошли гудки.

И гудки.

И гудки.

Пока не включилась его голосовая почта. Офигенно. Мой желудок скрутило. Всё в порядке, мы одни на этой дороге, едем довольно медленно, двадцать миль в час.

Нажав кнопку «Сбросить», я велела Siri набрать номер мамы.

Гудки.

И гудки.

И гудки.

Вдавив большой палец в кнопку отбоя, я повесила трубку и стукнулась затылком о подголовник. Ну конечно, никто из них сейчас не ответит, они еще спят. Продвигаясь вперед, я заметила дорожный знак, освещенный светом моих фар, который становился всё ближе и ближе.

Универсальный знак с изображением клина и автомобиля, который означал, что впереди крутой спуск.

Холм с уклоном вниз, который увеличит мою скорость и, по всей вероятности, заставит мою машину потерять управление.

Я втянула в себя воздух, борясь с паникой, от которой к горлу подступила желчь.

— Папочка, — прошептала я, пока слеза катилась по щеке. Он бы приехал. Он бы знал, что делать. Я ударила основанием ладони по рулю, когда пейзаж начал меняться. Меньше зданий, больше высоких бетонных заграждений, возвышающихся по краям дороги.

Я ломала голову над тем, кому позвонить, чтобы...

И тут меня осенило.

Был еще один вариант. Кто-то еще, кто, даже думая, что я ужасная изменщица, защитил меня.

Глубоко вдохнув для смелости, я нажала кнопку на руле и сделала паузу, прежде чем сказать Siri позвонить Гриффину. Я не хотела переступать черту, но мне правда была нужна помощь. Я ни за что на свете не знала, как выбраться из этого самостоятельно.

— Эй, Siri, позвони Гриффину Маршу.

Прошло два гудка, прежде чем линия соединилась.

— Джейн? — голос Гриффина, низкий и хриплый, донесся из динамиков.

— Мне так жаль, что звоню в такую рань.

— Я уже давно не сплю, ничего страшного. Что случилось? — он казался невозмутимым из-за того, что я с ним связалась. Боже, как же было приятно, что он на меня не злится.

— Вообще-то, мне нужна помощь, — произнесла я с ноткой срочности в голосе, сильнее сжимая пальцы на руле.

— Что стряслось, Джейн?

Мимолетная надежда закралась в душу, когда между строительными машинами появился просвет. Но она испарилась уже через секунду, когда показался вилочный погрузчик, уже занявший это место.

— Джейн? Что происходит? — громче позвал он, когда я не ответила сразу.

— Я-я-я не могу остановиться, — ответила я.

— Что значит, ты не можешь остановиться?

— Я имею в виду, мои тормоза не работают, — захныкала я, снова с силой нажимая на них, отчаянно желая, чтобы они волшебным образом заработали.

— Где ты? — его голос оставался ровным; на заднем фоне послышалось какое-то шуршание.

— Я-я-я-я думаю, я еду по той старой исторической дороге, где идет ремонт. — Я в отчаянии оглядывалась в поисках указателя.

— Сейчас везде идет ремонт, Джейн. Мне нужно что-то более конкретное, — ответил он, и позади его голоса эхом раздался слабый вой. Мой взгляд судорожно метался по сторонам, уловив указатель на жилой комплекс, приближающийся справа, вместе с поворотом. Да! Спасибо! Спасение от надвигающегося спуска.

— Джейн, скажи мне, где ты, — снова потребовал Гриффин, пока я включила поворотник и слишком резко направила машину вправо, в первый же перекресток, который увидела за долгое время.

— Тут жилой комплекс под названием «Хиллз». Я только что свернула направо, подальше от небольшого холма, который был впереди, — с гордостью быстро ответила я.

— Нет, не поворачивай направо! Езжай прямо!

— Не поворачивать направо? — ахнула я, оглядываясь вокруг, когда жилой комплекс промелькнул в зеркале заднего вида. Мой спидометр подскочил — двадцать одна миля в час. — Что не так с поворотом направо?

— Ты повернула направо, так ведь?

— Да, до того, как ты сказал мне этого не делать.

— Блядь, — пробормотал Гриффин.

— БЛЯДЬ? ГРИФФИН, КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ БЛЯДЬ? — закричала я; паника пронзила меня, когда моя машина перевалила через край холма. Поворот направо не помог мне избежать надвигающегося спуска. Я понятия не имела, что там впереди; дна крутого склона, на который я только что въехала, не было видно, а спидометр продолжал тикать — двадцать три мили в час.

Двадцать четыре.

Двадцать пять.

Двадцать девять.

Слишком быстро. Конца не было видно, пока я неслась из-за угла, а уклон холма становился все круче.

— Джейн, мне нужно, чтобы ты сделала глубокий вдох ради меня. — Голос Гриффина, резкий, но ровный, прозвучал из динамиков.

Я судорожно вздохнула.

— Умница, ты молодец, — ответил он на мою жалкую попытку успокоиться.

Внезапно моя машина вылетела на однополосную дорогу, всё вокруг слилось в размытое пятно, когда я на огромной скорости пронеслась под мостом. Яркие желтые и зеленые знаки проносились мимо меня, и всё продолжало мелькать всё быстрее и быстрее.

— Холм... мост, — выдавила я. — Я не могу... я еду слишком быстро...

— Я еду, Джейн, — сказал Гриффин, но всё сливалось воедино. Мои костяшки побелели на руле, когда в поле зрения появились машины, двигающиеся по шоссе, на которое выплевывала эта неизвестная дорога.

Сердце колотилось, кровь пульсировала в венах, и я не слышала ничего, кроме стука собственного пульса в ушах, когда меня охватил леденящий душу ужас. Слезы текли по щекам, пока я жала на клаксон и с грохотом врывалась в поток машин.

Вниз, всё быстрее и быстрее я мчалась, проносясь мимо автомобилей, которые, казалось, всё поняли, уворачиваясь с пути в самую последнюю секунду. Я резко вывернула руль в сторону, лавируя вокруг полуприцепа, оглушительно сигналя, пока спуск продолжался.

— Я близко, просто держись ради меня, — спокойно проинструктировал Гриффин.

Несмотря на это знание, адреналин продолжал бушевать в моих венах, отчаянно ища выход от стремительно нарастающего напряжения тревоги. Я потерялась, и этому не было видно конца.

И теперь моя машина разгонялась свыше шестидесяти миль в час. Справа мелькнула зеленая вспышка — дорожный знак.

— Тут съезд, Гриффин! Я вижу съезд! — радостно выдохнула я, когда дорога, наконец, начала выравниваться.

— Не съезжай, — скомандовал он.

— Х-х-хорошо, — пролепетала я, сжимая потными ладонями руль. Но мое сердце екнуло, когда взгляд зацепился за крутой обрыв, над которым нависла эта дорога. — Нет, я еду на съезд. Впереди холм, еще хуже, чем тот, по которому я уже спустилась!

Выглянув в пассажирское окно, я снова нажала на гудок, готовая вывернуть руль вправо. Пот стекал по спине, кожа горела от страха.

— Держись прямо, — проинструктировал он, а на заднем фоне послышался слабый визг горящей резины по асфальту.

Я открывала и закрывала рот, глядя на приближающийся съезд. По бокам были широкие обочины, участки земли и травы без единого здания. Я бы никого не подвергла опасности, если бы просто съехала с дороги там.

— Там х-х-холм. — Я жадно хватала ртом воздух, снова сигналя в надежде, что машины вокруг меня продолжат расступаться.

— Знаю, но слишком резкий поворот на такой скорости может перевернуть машину, — сказал Гриффин.

В зеркалах заднего вида мелькнули фары, оторвав мой взгляд от съезда, и с ревом в поле зрения появился пикап, который я узнала с парковки спортзала.

Я выдохнула немного воздуха, пульс на запястьях пропустил удар.

— Гриффин?

— Эй, умница. — Голос Гриффина был спокойным и обнадеживающим.

Моя нижняя губа задрожала, но по какой-то причине вид его машины позади меня прояснил затуманенный разум.

— Гриффин, — прошептала я и направила нос машины к обрыву.

— Вот моя умница, — четко и ясно сказал Гриффин.

Когда мы перевалили через вершину, я надавила на клаксон. Кровь отхлынула из вен, пульсируя только в ушах.

Быстрее и быстрее.

Моя машина со свистом неслась к домам у подножия холма. К домам, которые стояли не так уж близко друг к другу.

Чем дальше я неслась с холма, тем реже становился поток машин, и я убрала ладонь с клаксона, крепко вцепившись в руль.

Держись прямо. Так велел Гриффин.

— Ты отлично справляешься. — Его голос заполнил салон моей машины, пробиваясь сквозь густую пелену ужаса в моем сознании. Мой взгляд скользнул вниз, на спидометр.

Плохая идея.

Девяносто три мили в час.

Всё проносилось мимо меня смазанным пятном. Деревья, один дом, одинокая машина. Всё было мешаниной цветов, проносящихся мимо. Я смотрела прямо перед собой, не в силах взглянуть на что-либо еще из страха, что если сделаю это, то остатки рациональных мыслей немедленно улетучатся.

Машину тряхнуло, подбросив мое онемевшее тело, словно я была пристегнута к американским горкам.

Я часто заморгала, брови дернулись.

Тряска, толчки — это была проселочная дорога. Вокруг почти не было домов, и на дороге были только моя маленькая машина и пикап Гриффина прямо позади меня.

— Глубокий вдох, Джейн, — скомандовал Гриффин.

Я сглотнула густой комок воздуха.

— Умница, — сказал он. — А теперь ты увидишь, как дорога переходит в грунтовку примерно через четыреста ярдов. Держись на ней.

Я кивнула кому-то в пустоту, не в силах произнести ни слова. Мышцы предплечий свело от напряжения, с которым я вцепилась в руль.

— Держись ровно, Джейн, — сказал Гриффин в тот момент, когда мои шины коснулись промерзшей земли, припорошенной грязным снегом.

Мои глаза расширились, когда передо мной вырос склон.

— ХОЛМ! — воскликнула я. Не думаю, что я когда-либо в жизни была так рада видеть холм. Тот, который наконец-то поднимался передо мной.

Мягкий смешок разнесся из динамиков моей машины, и я наблюдала, как мой автомобиль начал ползти к небу, а показания спидометра постепенно снижались.

— Переключи машину на нейтралку, как только сможешь. Заставь ее переключиться со всей той крутой силой, которая, я знаю, у тебя есть.

Шестьдесят миль в час.

Пятьдесят пять.

Сорок семь.

Тридцать девять.

Тридцать.

Мои шины ударились о плотно утрамбованную землю, подпрыгивая, и с каждым толчком мне становилось немного легче дышать. Всё больше и больше кислорода наполняло клетки, которые так долго были истощены, пока я просто ждала. И я с силой перевела рычаг переключения передач на нейтральную.

Я ждала, когда гравитация поставит окончательную точку в плане побега моей машины.

И как только спидометр замер на нуле, я плавно вывела машину на край дороги.

— А теперь дерни ручник, как только машина остановится, а затем переведи ее в режим парковки, — закончил Гриффин.

Моя машина прокатилась еще пару футов и дернулась, а я схватила тормоз, рванув его вверх. Меня немного качнуло вперед, но не сильно, и я нажала на рычаг, переводя его в положение парковки.

— Вот так, — сказал Гриффин; рокот его пикапа заглушал мучительное покалывание под кожей. Я сидела абсолютно неподвижно на водительском сиденье, уставившись в лобовое стекло. Пальцы онемели от того, что я так сильно сжимала руль и ручной тормоз.

Несколько слезинок скатились по моим щекам, когда дверь рядом со мной со скрипом открылась.

— Ты отлично справилась, — прошептал мягкий голос рядом со мной. Я покачала головой, не в силах говорить, только судорожно дышала и оставалась неподвижной. Ко мне потянулась рука — рука в черном рукаве худи, которое снова было на нем. Моя шея была словно деревянная, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него. У этого худи был другой логотип спереди.

Гриффин заглушил двигатель, затем осторожно отстегнул меня.

— Ты отлично справилась, — снова спокойно сказал он, мягко отрывая мои руки от руля и тормоза. Мои ноги неуверенно свесились из машины, и он вытащил меня. Я никак не могла перестать пялиться в абсолютную пустоту; вместо этого мой разум был заполнен вспышками встречного потока машин и ужасающим осознанием того, что у меня нет тормозов.

— Эй, умница. Посмотри на меня, — скомандовал Гриффин; его дразнящее оскорбление заставило мои глаза метнуться к нему. Эти глубокие ореховые глаза, изучающие меня, отвлекали и творили свою обычную магию. Я заметила янтарные кольца вокруг его зрачков — яркие, сфокусированные и весьма красивые — контрастирующие с зеленоватым оттенком остальной части радужки.

Я моргнула, чувствуя, как его руки нежно сжимают мои предплечья, удерживая меня в равновесии. Медленно мои пальцы поползли к его предплечьям, и я вцепилась в них, отчаянно ища безопасности.

Он не пошевелился, не оттолкнул меня и не вздрогнул от давления моих ногтей.

Как только мне удалось успокоить дыхание, я сделала еще один глубокий вдох и закрыла глаза.

— Давай посмотрим, что стряслось, — пробормотал Гриффин; его грудь вибрировала о мой лоб, хотя я не помню, как он там оказался. Я кивнула, с трудом открывая глаза, и обнаружила, что он смотрит на меня сверху вниз, мягко и ободряюще.

Я медленно убрала руки с его предплечий и смотрела, как он тихо подошел к моей машине. Потертые джинсы обтягивали его мускулистые ноги, а он плотнее натянул худи на широкие плечи, отвлекая мое внимание от нервозности, всё еще кипящей в венах, к тому факту, что Гриффин был здесь и выглядел именно так. Открыв багажник, он использовал домкрат, чтобы приподнять переднюю часть машины. Места едва хватало, но он умудрился протиснуться под мою Хонду Цивик, чтобы осмотреть днище.

— Ну блядь, — пробормотал он через полминуты и выполз обратно.

— Что ты там увидел? Что-то серьезное? Я ее сломала? — спросила я, пока он отряхивал снег со спины и своей очень даже ничего задницы, на которую я была не прочь посмотреть. Так, стоп, не сейчас, Джейн.

— Тебе, наверное, стоит вызвать копов. — Он стряхнул снег с ноги, и его лицо изменилось. Эта холодная каменная маска вернулась и прилипла к его точеным чертам лица; чувство безопасности, которое я только-только снова начала ощущать, мгновенно испарилось.

— Что? — ахнула я. — Зачем?

— Потому что какой-то ублюдок перерезал твою гидравлическую магистраль, и я почти уверен, что мы оба знаем, кто это.

Я скрестила руки на груди.

— Нет. Я не могу вызвать полицию.

— Почему нет? — сказал он, глядя поверх моего плеча. — Мы знаем, что это был Сэм.

— И у тебя есть какие-то доказательства, кроме того, что эта гидравлическая магистраль перерезана? — ответила я, и он стиснул зубы.

— Это твой тормозной шланг, умница. Разве этого недостаточно?

— Доказательство того, что кто-то преследует меня, но угадай что? Он не единственный, кто это мог быть. Есть причина, по которой агенты связываются с нами каждую неделю. И причина, по которой мама сорвала нас с места, или ты забыл? — язвительно ответила я, и он покачал головой.

— Очевидно, не забыл, умница. Но тебе нужно сделать какое-то заявление. Об этом должна быть запись. Это могло бы очень быстро закончиться очень плохо.

— Почти уверена, что так и было, — пробормотала я, надув губы и скрестив руки на груди.

Его губы дрогнули, сквозь маску пробилась улыбка.

— У меня все было под контролем. — Он подмигнул.

— Но заявление всё равно может запустить масштабную цепную реакцию, которая заставит всю мою семью снова переехать, — возразила я. Я снова подвергала их опасности. — Сначала антикварный магазин, теперь это?

— Джейн, — твердо сказал он, скрестив руки на груди.

— Послушай, я попрошу маму и Ноа проверить свои машины, просто на всякий случай.

Он вздохнул, сверля меня взглядом, пока мимо медленно с грохотом проезжал трактор.

Я капризно замахала на него руками.

— Мне нужно в школу.

— Я тебя отвезу. — Он кивнул в сторону своего пикапа. — И я поеду и сделаю заявление, раз уж ты такая упрямая и сама не хочешь. Я организую эвакуатор для твоей машины и тоже починю твой шланг. Если тем временем появится Сэм, тебе лучше позвонить мне. Немедленно.

Я поплелась за ним, пока он открывал пассажирскую дверь своего пикапа. На меня повеяло запахом свежей кожи и теплым воздухом.

— Спасибо, — сказала я, и его губы дрогнули в улыбке.

— Поторапливайся, умница. А то опоздаешь.

Я подавила смешок, который, без сомнения, был отчасти вызван кипящей во мне истерикой. Думаю, ему немного нравилась эта постоянная игра в кошки-мышки, которую мы вели.