Какие-то доли секунд...

Но всё успело смешаться, перемениться до неузнаваемости.

Рывком, почти звериным, Алехандро дёрнул меня к себе и сам встал передо мной, как щит. Я столкнулась плечом с Себастьяном, который уже выхватывал пистолет из-за пояса.

Прогремел первый выстрел. А следом — выстрел Себастьяна.

Я обернулась.

Как в замедленной съёмке увидела, как Алехандро медленно оседает на сухую землю, где меж серых скелетов агавы пылили последние травы. Я успела его подхватить, и сразу же на моих ладонях вспыхнуло что-то горячее, густое...

Кровь.

— ¡Alechandro! — заорала я, даже не осознавая собственного крика.

Позади послышался истошный визг — кажется, Терри закричала. Я только краем глаза заметила, как Фрида валится навзничь, всё ещё сжимая в пальцах откуда-то взявшийся пистолет.

— ¡Alechandro! ¡Alechandro! — я обхватила его голову, дрожащими пальцами смахивая пыль и пот с его лба. — Нет... Нет! Ты не можешь... Carajo, не смей!

Чёрные глаза моего Иуды смотрели прямо на меня — но уже сквозь. Мимо. Будто я уже не существовала для него.

— ¡No! ¡NO!

Кто-то схватил меня сзади — грубая, твёрдая рука сомкнулась на вороте рубашки, выдёргивая волосы с корнями.

Я не чувствовала боли. Не чувствовала ничего. Только смотрела, как на груди Алехандро расползается алое пятно, разрастаясь на ткани его рубашки, как тропический цветок.

Его руки больше не двигались. Его губы замерли.

— ¡No! ¡No! ¡Nooo!

Меня подбросило в воздух, и сильный мужской локоть замкнулся у меня на шее, не давая вдохнуть.

Повсюду уже рвались выстрелы — глухие, звонкие, как удары в пустые бочки. С обеих сторон. Кто-то падал, кто-то вопил. Пыль взметалась клубами, смешиваясь с запахом крови и жжёной агавы. Меня силком поставили на ноги и потащили прочь от тела Алехандро.

— Отпустите!!! — я билась изо всех сил, размахивая руками и ногами, но всё было тщетно.

Я различила над собой хриплый голос Себастьяна — это он тащил меня, как мешок, одновременно стреляя через плечо куда-то назад.

— ¡Vámonos! ¡Vámonos, carajo!

Он прикрывал меня, но для меня это ничего не значило. Я не хотела убегать. Я хотела остаться с Алехандро.

Пули с воем рассекали воздух. Грязь забивала глаза. Прямо у моего уха разряжался пистолет Себастьяна, а его рука железной хваткой душила меня, не давая сделать ни одного свободного вдоха.

Сквозь весь этот ад я выцепила лишь одно слово, знакомое, как родное имя:

— Мануэль! Мануэль! — Себастьян истошно звал кого-то.

Я не сразу поняла, о ком речь. Пока не увидела, как из-за развалин агавы на четвереньках ползёт Мануэль — мой охранник, весь в пыли и крови.

— Себастьян! Пусти меня! — закричала я в отчаянии, брыкаясь пуще прежнего.

Но он даже не взглянул на меня. Упрямо тащил меня к заброшенному пикапу, где насквозь рваная жестяная обшивка визжала под пулями.

Главное — я больше не видела Алехандро. Он остался там. Среди мёртвых агав и мёртвых людей.

Где он?! Где он?!

Мир утратил очертания. Только кровь. Только тела. Только стоны.

Меня швырнули за одну из машин. Я слышала, как над нами визжат и разрываются пули.

— Мануэль!!! — снова заорал Себастьян.

Мануэль наконец добежал до нас. Себастьян зашипел на него, коротко, быстро — я не разобрала слов, только по взгляду поняла: это был приказ.

И тогда Себастьян впервые за всё это время посмотрел прямо мне в глаза. И одиними губами, почти беззвучно, произнёс:

— Прости, muñeca.

В следующую секунду Мануэль перекинул меня через плечо, как мешок, и рванул к машине. Разумеется, я не собиралась сдаваться. Я лупила его кулаками, царапалась, визжала так, что сорвала голос. Никогда в жизни я не дралась так остервенело. Никогда!

И тогда Мануэль размахнулся и…

Последнее, что я увидела, — его кулак, летящий мне навстречу.

Чёрный и жестокий, как небо над Юкатаном.