За двенадцать часов до похищения…

—

— Если через тридцать секунд у меня не будет кофе, клянусь, сброшу кого-нибудь с балкона! Евангелина, ты первая в очереди!

Конечно, Терри проснулась в роскошной спальне с видом на бирюзовую лагуну на жемчужном побережье Канкуна, с головной болью и яростью в глазах. Вчера был клуб, текила, фотографы, безумный танец босиком на барной стойке. А сегодня — день фотосессии и последних приготовлений к её вечеринке. Двадцать лет, и мир у её ног. Почти.

— Бегу! — отозвалась я и влетела в номер, держа поднос с дымящимся латте на фисташковом молоке.

Терри схватила чашку, сделала глоток, поморщилась и указала обратно:

— Горько. Как мои бывшие. Переделай.

— Это уже третий, — пробормотала я, но Терри и слушать ничего не хотела. Она рухнула обратно в подушки и прикрыла глаза ладонью.

Пять визажистов, три стилиста, два ассистента, одна личная помощница — и всё равно «звезда» не встаёт с постели. Типичный день.

Если честно, я — то есть Евангелина — всё ещё не понимала, как попала в эту реальность. Моя мама всю жизнь проработала горничной у родителей Терри — Пенелопы и Андреа Мартинес, и всё моё детство прошло в их доме, в одном из фешенебельных районов Лос-Анджелеса.

Мы с Терезой росли вместе, почти ровесницы — я всего годом младше. Потом я уехала учиться на юриста в нью-йоркский колледж. Мама своими заработками у Мартинесов смогла обеспечить мне будущее. А Терри решила стать «поющей сенсацией», подалась в шоу-бизнес, и уже, можно сказать, преуспела в этом деле.

Её последний хит — «Мой мачо-абьюзер», со всей вот этой новомодной дурацкой романтикой в стиле dark romance — вошёл в двадцатку самых популярных композиций в музыкальных чартах США и некоторых стран Латинской Америки. В общем-то, неплохой результат для певицы, которая даже толком петь не умела и никогда этому не училась.

Когда я изредка приезжала к маме, Тереза не упускала случая напомнить, что мы ведь с ней «почти лучшие подруги». А в этот раз практически со слезами на глазах уговаривала меня поехать вместе с ней в Мексику. «Развлечься», как она выразилась. И не просто так — Терри предложила мне деньги за наш «дружеский трип».

В деньгах я, конечно, нуждалась. Не в маминых, а в собственных. Решила не упускать возможность немного заработать на каникулах — стать «подружкой для Терри» на две недели, что автоматически означало быть ей не просто помощницей, а чем-то вроде няни, личного барометра, носильщицы, секретаря и жилетки для слёз в одном лице.

Когда-то я правда воображала, будто мы с Терри не просто подруги, а настоящие сёстры. У нас схожие черты лица, и волосы почти одного оттенка, только мои натуральные, а её — тщательно выведенные в салоне. Но теперь я смотрела на вещи реально: Тереза Мартинес — восходящая поп-звезда, а я — человек, который знает, где лежит её антигистамин, сколько сливок нужно налить в её латте, и как уговорить её сесть в грёбаную машину.

— Эва, ты хоть понимаешь, что у меня трагедия? — снова заговорила Терри.

— Прости, какая? — аккуратно уточнила я.

— Как какая?! — взбесилась моя подопечная. — Мы расстались с Аурелио! Он просто конченный! Назвал меня вчера «дикой кошкой». Что это вообще значит?!

— Э… кошки — милые, — попыталась я смягчить ситуацию.

— Дикие! — отрезала она. — Он думал, что это сексуально. А я думаю, что пора ему пожелать Hasta la vista, baby.

— То есть свадьбы не будет?

— Нет. Да. Я не знаю. Мне надо подумать. В тишине. Без этих всех фотосессий. Без людей. Без этого чёртова латте!

Я молчала. На опыте знала: если подождать две минуты, Терри забудет, о чём злилась.

— А у тебя парень есть? — спросила она неожиданно.

— Что?

— Ну… мужчина. Должен же быть кто-то?

— Ну… как бы… есть.

— Ну, хоть секс нормальный?

Я покраснела. Даже при том, что привыкла к её вопросам — разговоры на такие личные вещи всё равно не воспринимались нормальными.

— Не твоё дело, — пробормотала я.

— Значит, скучный, — заключила она. — Понятно.

Наступила тишина. Терри вдруг уткнулась лицом в подушку и простонала:

— Мне нужно на пляж. У меня через час съёмка. Но я не могу. Я физически не могу. Эти вспышки, песок в обуви, фальшивые улыбки…

И вдруг она обернулась и посмотрела на меня пристально:

— Слушай… А давай… ты пойдёшь вместо меня?

— Чего?.. — я чуть не выронила поднос.

— Ну, ты ведь похожа на меня. Наденешь очки, шляпу. Чуть подправим волосы. Фотографу же всё равно, кого снимать. Потом отфотошопят, и будет просто не отличить.

— Терри…

— Я серьёзно, — перебила Тереза. — Мне нужен хотя бы час сна. Пожалуйста, Эва. Это даже весело. Ты же всегда говорила, что хочешь попробовать почувствовать, как это — быть на моём месте, быть звездой. Ну, вот — шанс.

Я смотрела на неё, не зная, смеяться или убегать.

— Не говорила я такого, — пробормотала себе под нос.

Терри предпочла меня не услышать:

— Ну, пожа-а-алуйста, Эва! — взмолилась она, переходя на плаксивые нотки.

— Только один сет, — всё-таки сдалась я. — И ты мне потом покупаешь мороженое. Самое дорогое в Мексике.

— Договорились, — усмехнулась Терри и швырнула в меня свои солнцезащитные очки.

Я поймала их на лету.

Разумеется, тогда я понятия не имела, что этот «один сет» окажется началом того, что перевернёт наши жизни.