Жадность — самый развращающий человеческий порок. Чем больше имеешь, тем больше хочется. И в какой-то момент границы размываются, а жажда обладать большим затмевает разумы. Это и случилось с нашим миром. Когда-то процветающий порядок безжалостно раскололся на части, приведя к многолетней непрекращающейся войне. Я появилась на свет уже в это самое время, и к сожалению выбор и свобода были отняты у меня по определению. Страны перестали существовать как таковые, а остались только царства, постоянно конфликтующие между собой и борющиеся за власть и ресурсы. Оружием стал человеческий потенциал, приправленный руками науки и технологий.

Медея, Аргон, Иридия и Герр. Четыре непохожих друг на друга царства поделили землю после того, как технологии и жадность разрушили привычный мир. Множество унесенных жизней и уничтоженные земли. Это были воистину темные времена для каждого из нас. Медея и Иридия заняли самые плодородные земли, оставив Аргону и Герру голые пустоши, образовавшиеся после многочисленных боен. Между ними пролегали нейтральные территории, куда вряд ли бы осмелился кто-либо сунуться. Это было чертовски опасно. Дикие животные, одичавшие люди, непроходимые джунгли, коварные водоемы — и это только на поверхности. Сейчас царил век мнимого перемирия, но, как я уже и говорила, жадность никого не щадит. Тайная война продолжала идти и сейчас.

Медея славилась своим вооружением — тут была ценная кладовая залежей всевозможного оружия. Иридия заняла экспериментальный сектор — развитая медицина и технологии привели к появлению новых видов не только флоры и фауны, но и людей. Кому нужно оружие, если в арсенале есть тот, кто способен остановить его на расстоянии? Залезть в мысли оператора и направить его против своих же? Картинка не такая красочная, какой представляется. Ведь на появление таких уникумов появился блокиратор сознания, и хотя лазейки были, найти их с каждым днем становилось все сложнее. К тому же срок жизни сократился для таких людей вдвое. Кто-то сходил с ума, кто-то погибал из-за “новых апгрейдов” их создателей, кого-то уничтожали на расстоянии в их же сознании — с блокиратором противников обучали распознаванию врага и его устранению. Умрешь в сознании — умрешь наяву. А вот Аргон и Герр со временем стали неизведанной территорией. Отделенные горами и бескрайним океаном они являли собой другую планету. После заключения перемирия все посчитали, что эти территории — мертвые земли. Любой засланец туда попадавший пропадал навсегда. После многочисленных попыток внедрения и множества унесенных жизней все попытки попасть туда были пресечены на корню. Оставшихся там людей попросту скинули со счетов, сославшись на то, что рано или поздно они погибнут от природных условий.

Полагаю, нужно начать с того, каким образом я оказалась в своей темнице. Мне довелось родиться с нужным набором генов. Идеальная почва для экспериментов. Каждый ребенок, рожденный в Иридии, подвергался серии тестов и анализов, и если выяснялось, что ты уникален — тебя изымали из семьи за достойную плату и положение в обществе. Правительство жестко контролировало это, и если задуматься, то у каждого в этом здании не было выбора. И осознание того, что тебя продали, не добавляло к этому очарования. Идя по белоснежным безликим коридорам закрытого научного комплекса я в полной мере ощущала тяжесть браслета на своей ноге.

— Мари, привет! — весело поздоровался охранник с моей надзирательницей. Мы остановились около непрозрачных стеклянных дверей. Он окинул меня напряженным взглядом. — Амара, — кивнул мне в приветствии. В своей форме он практически сливался со стенами. — Проходите, — приложил ладонь к панели, открывая нам доступ в зал.

Он был огромен — множество разделенных от друг друга перегородок с сидящими за ними людьми в униформе. Я не знала всех — однако символы на оголенных участках кожи выдавали их с головой. Человеческий ресурс. Выдернутые из жизни идеальные эксперименты. Телепаты. Оружие Иридии. С разницей лишь в том, что на них не было сдерживающего браслета. Мы прошли мимо них к дальнему углу и вошли внутрь лаборатории. Над огромным количеством различной аппаратуры в самом центре комнаты располагался темный куб. Его грани переливались в свете многочисленных ламп, придавая ему мрачности. Мой взгляд остановился на фигуре мужчины в белом костюме. Мой создатель. Высокий светловолосый хмурый мужчина возвышался над всеми в этой комнате. Он в ожидании смотрел на наше приближение.

— Спасибо, Мари, — бросил он скрипучим голосом. Ооооо… я тысячи раз представляла себе, как лишу его рассудка. — Рад, что ты пришла, Амара.

— Как будто у меня был выбор, Аларик, — язвительно бросила ему в ответ. — И что на этот раз?

— Пройдем, — он пропустил нас в открывший свои двери куб. — Сегодня утром на нашей границе был найден разведчик.

— И твои дрессированные собачки не смогли его расколоть?

— В том то и дело — не смогли. Он точно не из Медеи.

— И как это понимать? — встревоженно спросила Мари.

— Сейчас все увидите, — на звук наших шагов включилось автоматическое освещение, и перед нами появился стол с находящимся на нем человеком. Хотя… Я не могла сказать точно, что именно я увидела.

Это был определенно мужчина. Примерно метр восемьдесят в странном широком балахоне. И все бы ничего, только вот землистый цвет его кожи и полностью отсутствующий рот, вместо которого торчали оголенные челюсти с неполным набором зубов, намертво приковывали к себе взгляд. Если бы не его подергивания, решила бы, что передо мной лежит мертвец.

— Охренеть… — тихо протянула Мари. — Это что такое?

— Понять бы, — ответил ей Аларик. — Первый раз такое вижу. Наш патруль обнаружил его у восточной границы. Он просто стоял там и смотрел. При попытке захвата оказал нечеловеческий отпор, и мы потеряли нескольких ребят. Смотрите, — откинул часть его балахона, и мы увидели вместо руки кости. — Гарри с командой попытались считать его, но там было пусто. Ничего. Только непроглядная тьма. А когда попытались проникнуть глубже, получили такой откат, что нескольких отвезли в медпункт с лопнувшими барабанными перепонками и кровоизлияниями глаз. Если быть точным, он заставил их плакать кровавыми слезами.

— Может это один из одичавших? — предположила Мари.

— Давно ты видела их? — процедил Аларик. — Я вот совсем недавно, и они не напоминали живые трупы. Вперед, Амара. Мне нужно знать, кто это, мать его!

— Бегу и падаю, — хмыкнула. — Мне только кровавых слез не хватало.

— А у тебя нет выбора, — заметил мой создатель. — Сколько бы ты ни пререкалась тут со мной — все равно сделаешь то, что я прикажу. Либо по своей воле, либо принудительно. Выбирай.

— Если бы у меня в действительности был выбор, я послала бы тебя в жопу, — подошла ближе к существу на столе и села напротив его головы. Он, словно ощутив это, замер. — Будете дышать мне в затылок?

— Она права, Аларик. Давай выйдем. Мне неприятно смотреть на это, — прошептала Мари.

— Не мешайте работать — выйдите, — я не смотрела на них, но характерный звук закрывающихся дверей меня удовлетворил. Мнимая свобода, чтоб ее! — И кто же ты такой? — протянула и аккуратно дотронулась до его лица. Отвращения не испытала — скорее интерес.

Я уже говорила, что я — эксперимент? Причем один из самых удачных. Чего только ни делал со мной Аларик. И браслет на моей ноге был не просто так. Сделав из меня свое самое лучшее оружие, он не смог вытравить из меня меня саму. Телепаты могли работать на расстоянии или при непосредственном контакте с объектом. Я же могла и то, и другое. Но если любого другого телепата можно было одолеть его же оружием, то я была закрытой книгой. Никто не мог влезть в мое сознание, блокираторы сознания были мне нипочем, поэтому появился сдерживающий элемент. Могла не просто прочитать что-то, а завладеть сознанием и стереть личность. Но это было лишь каплей в море. После его последних опытов вследствии спонтанного изменения моих генов, мне стали подчиняться не только разумы, но и предметы. Аларик создал воистину самого настоящего монстра. Хоть и случайно. И по сей день он так и не смог повторить это. Браслет ограничивал мои силы. Ведь если бы было иначе — я уже давным давно бы уничтожила эту богадельню. Столько страданий, столько унесенных молодых жизней только потому, что кому-то захотелось поиграть в бога. Зарылась в растрепанные рыжие волосы мужчины и прикрыла глаза. Сила заструилась в теле, символы на моей коже обдало жаром, и я нырнула во тьму. Странно, боли не было — полное умиротворение. Любой живой разум — самый настоящий лабиринт с множеством дверей. Пока что я стояла у одной из них наглухо закрытой от внешних посягательств.

— Откройся мне, — ласково прошептала, ныряя глубже в темноту. — Я же такой же узник, как и ты. Кто ты? Ответь мне.

Не могла сказать, сколько блуждала в кромешном мраке. Тихий звук заставил меня остановиться. Он приманивал меня, затягивая все глубже. Что ж, надеюсь, что плакать кровью не буду. Пошла на зов, пока не остановилась около огромной появившейся из ниоткуда металлической двери. Постучала и она распахнула свои двери, открыв для меня совершенно невероятный мир. Бескрайняя пустошь с причудливыми высохшими деревьями и кружащими над ней черными воронами. Тут пахло цветами, несмотря на то, что вокруг все казалось мертвым. Увидела своего незнакомца и подошла к нему вплотную. Он стоял спокойно и смотрел прямо на меня.

— Привет, — протянула руку и дотронулась до его щеки. Ну или того, что от нее осталось. Он заскрежетал зубами и издал пронзительный вопль. Во мне все затрепетало. Обхватила второй рукой другую сторону его лица, не отрывая от него взгляда. — Кто же ты? — и снова страшный вопль. Возможно, если бы на моем месте был кто-то иной — давно бы испугался и умчался без оглядки. Но моя жизнь и так была сплошным кошмаром. Тут же было так свободно. Улыбнулась существу, и его лицо исказила гримаса. — Не уйдешь, сладкий. От меня не уходят. Мой самый страшный кошмар — моя собственная жизнь. Ты не можешь быть страшнее того, в чем я по уши каждый день, — он дернулся от моих слов, и сквозь его рваный балахон протянул ко мне костлявые руки, обвивая талию. Крепко и бескомпромиссно. И в то же мгновение по его чертам прошла рябь, являя уже другое. Непослушные рыжие волосы приобрели темный отлив, взгляд из пустующего превратился в хищный, поражая своим янтарным отливом, а вместо зияющего рта появились чувственные пухлые губы. Тело увеличилось в размерах, став шире и выше, а на месте балахона уже красовалась черная строгая форма. Губы вытянулись в оскале. Голова чуть наклонилась, и стоящий напротив мужчина уже оценивал меня.

— Так-так-так… — густой голос наполнил пространство вокруг нас. — И кто же решился постучаться в мои двери?

— Я первая спросила, — прищурилась. — И?

— Дерзкая, — усмехнулся. — Жаль, что от меня не уходят живыми.

— Ангел смерти? — предположила.

— О, это вряд ли. Я и есть смерть.

— Тогда у меня для тебя новость, сладкий.

— И какая же? — протянул своим потрясающим голосом. — Давай же, вороненок, удиви меня.

— Я тоже, — потянулась к его губам и поцеловала, посылая мысленный импульс и разрушая его разум.

Темный вихрь закружился вокруг нас, сметая все на своем пути, и выбросил меня наружу. Распахнула глаза, устремив взгляд на существо рядом со мной. Когда-то подававшее признаки жизни, оно больше не двигалось и стало распадаться на части. Кожа скукожилась и впала, а звук ломающихся костей эхом пронесся по комнате. Убрала руки от тела и откинулась на спинку стула. Вот это да. Невероятно. Спустя несколько минут Аларик и Мари ворвались в комнату.

— Ты что натворила??? — прокричал мужчина. — Ты что, блядь, сделала, Амара?

— Что? — развернулась на стуле к нему. — Сделала то, что умею лучше всего. Тебе ли не знать, Аларик. Ты сам меня создал.

— И что теперь делать? — изумленно произнесла Мари. — Ты что-то увидела?

— Как знать? — криво усмехнулась. — Скажу только, что весь ваш гнилой мир в жопе.

— Сука! — проорал Аларик, и мощный импульс тока пронесся по моему телу. И это было ни с чем несравнимо. Наказания Аларика всегда были жестокими. Пальцы на руках и ногах начали неметь.

— Хватит, остановись, — пыталась вразумить его моя надзирательница, но ярость охватила мужчину целиком.

— Ты должна была только узнать, а не проявлять самодеятельность! — и снова разряд, И еще один. Привкус крови появился во рту, но я улыбнулась еще шире. Кое-что еще осталось запечатленным на моих губах. Неповторимый вкус свободы. Так ощущались его губы на моих.

Последним, что я уловила до того, как провалилась во тьму, стал тихий голос в моей голове.

Я поражен, вороненок. Один-ноль в твою пользу.