Дана Сапиева

Я снова на танцполе… Музыка бьёт по нервам, свет мерцает, невольно заставляя щуриться, тело движется само по себе в алкогольном экстазе. В голове — пустота. Никаких мыслей о Демьяне, о повышении, о несправедливости мира. Только ритм, только движение, только этот сладкий, дурманящий коктейль внутри, который стирает границы между Даной в офисе и вот этой раскованной сумасшедшей девицей, которую я вижу впервые, кстати, говоря… Но она мне отчего-то очень импонирует…

Аня рядом, мы смеёмся, кружимся, забываем обо всём. Но тут ей кто-то звонит. Она хмурится, отходит в сторону, что-то быстро говорит в трубку. Кивает мне…

— Извини, вернусь через минуту!

И исчезает в толпе.

Я остаюсь одна. И почти сразу ко мне подходят трое парней. Улыбки, комплименты, предложения выпить. Один особенно настойчивый — высокий, с тёмными волосами, берёт меня за руку почти сразу же. Я невольно отмечаю, что он симпатичный. Прилично одетый, поэтому не боюсь, скорее всего…

— Потанцуем?

Внутри небольшой спор, отказаться или… просто ещё немного забыться? Киваю. Он ведёт меня в центр зала, мы двигаемся в такт музыке. Его руки на моей талии, его дыхание близко, но я не чувствую ничего такого… Только гул басов и жар танцпола. Я не позволяю себя откровенно лапать, но и не отсекаю его попытки быть ближе… Тем более, у меня мужчины не было… Уже очень-очень давно. И меня бесит, что я думаю об этом в офисе порой… Чем чаще мы ругаемся с Демьяном и метаем друг в друга молнии, тем сильнее я понимаю, что тело моё уже устало воевать. Мне хочется разгрузки, хотя бы, когда я не вижу его гнусную победоносную мордень…

Потом это парень тянет меня к их столику за собой…

— Выпьем? У нас отличный вискарь…

— Ладно, — пожимаю плечами. — Только один бокал.

Он наливает, я делаю глоток. Горько, резко, но это отрезвляет чуть больше, чем хотелось бы. В голове всплывают старые мысли… Уверена ли я, что это хорошая идея? Ничуть… Бухать с незнакомцами в клубе… Как раз так и начинаются все криминальные сводки об износах и убийствах… А ещё продаже девушек в анальное рабство где-то заграницей…

Как раз в этот момент на таких ужасных, но таких здравых мыслях Аня возвращается… Видит меня за столом с этими парнями, хмурится:

— Дана, может, пойдём? — спрашивает аккуратно.

— Ты куда?

— Да, — встаю, чувствуя, как кружится голова. — Мы пойдём в уборную, освежимся…

Парни отпускают нас, и мы уходим вглубь зала.

— Они какие-то стрёмные, Дан…

— Тогда просто уйдём…

В туалете мы стоим перед зеркалом. Аня смотрит на меня серьёзно:

— Ты в порядке?

— Нет, — признаюсь. — Хочу домой…

— Тогда идём. Идём домой реально… Я такси вызову…

Выходим из уборной, и прямо перед нами снова возникают те самые парни. Будто ждали нас тут… Тот, что танцевал со мной, хватает меня за руку:

— Куда драпанула, красавица? Мы же только начали веселиться!

Я отшатываюсь, но он держит крепко. Аня бледнеет:

— Отпусти её!

И в этот самый момент за моей спиной раздается низкий, ледяной голос, от которого за секунды по всему телу проносятся сумасшедшие мурашки:

— Руки убрал.

Я оборачиваюсь и быть того не может… Демьян. В чёрной косухе, с потемневшим от ярости лицом. Он смотрит на парня так, будто готов его на куски разорвать. А я даже пошевелиться не могу… Какого чёрта вообще?! Он последний кого я ожидала тут увидеть, блин…

— Ты кто такой? Ещё один ухажёр? — усмехается тот, что, казалось, уже застолбил меня.

— Последний, — отрезает Демьян. — Отпусти её. Пока ебало твоё не сломал.

— Чё ты сказал?!

— Ты слышал.

Парень не сразу отпускает, но что-то в лице Демьяна заставляет его отступить. Остальные делают шаг вперёд, но Демьян не двигается с места — он злее, опаснее, и это видно.

— Пойдём, — он берёт меня за локоть, почти тащит к выходу. Аня идёт следом, не говоря при этом ни слова. Будто виновата перед кем-то…

На улице холодный воздух отрезвляет, снова ударяя в лицо. Я вырываю руку из его хватки.

— Какого чёрта ты приехал?! Как узнал, где я?!

— Какая, нахуй, разница?! Я забрал тебя оттуда!

— Я не просила!

— Значит, нужно было бросить тебя в компании тех мудаков, да?! — его голос звучит жёстко. — Ты этого хотела? Чтобы вас по кругу пустили?! Себя не жалеешь — похер! Нравится тебе такое, да? Тогда хотя бы подругу пожалей!

— Ах ты сволочь! — я толкаю его в грудь. — Кто дал тебе право решать за меня?! Не лезь в мою жизнь! Ты мне никто!

— Жопу прижала!

— Ненавижу тебя! — начинаю долбить его кулаками в истерике.

Он резко прижимает меня к стене. Не больно, но властно. У меня перехватывает дыхание от этого внезапного действия. А он целует… Нагло, жёстко, заставляя замолчать. Словно рядом нет никакой Ани… Будто мы тут вдвоём. Я не просто тону в этот момент, я ощущаю, как лёгкие схлопываются, а ноги подкашиваются на месте…

Сначала сопротивляюсь — бью кулаками в его твёрдую грудную клетку, пытаюсь оттолкнуть. Но потом… потом что-то ломается внутри. Я отвечаю на поцелуй с каким-то отчаянием, будто это последний шанс выдохнуть. Шанс распознать и почувствовать его сладкие губы и прогнуться под ним… Дать ему то, что он хочет… Даже если я не привыкла давать… Особенно ему. Я его ненавижу… Всей своей душой, но прямо сейчас дёргаю за ворот его кожанки и ощущаю, как наши языки безмолвно борются в моём рту за территорию…

А потом внутри снова разгорается вспышка гнева. Я отталкиваю его от себя, даю пощёчину. Дышу тяжело, голос дрожит:

— Не смей так никогда делать! — выпаливаю, схватившись за пьяные губы…

— Садись в машину, — он говорит тихо, но твёрдо, а сам уходит куда-то, оставив нас с Аней вдвоём возле своего Порше…