— Док, а может, не надо?

Ливси на секунду задержал взгляд на пленнике, и в его глазах мелькнуло раздражение. Он молча мотнул головой, и охрана так же молча выволокла Джеймса из клетки. Решить, стоит ли сопротивляться, или, наоборот, поберечь силы, он не успел — несколько шагов, и вот уже прижали спиной к столбу, стянули широким ремнем запястья, зазвенели цепями, защелкали замками… Процедура явно была для стражей не новой, и Джеймс позволил специалистам делать свое дело, высматривая за их широкими плечами Ливси.

— Из меня совершенно точно не получится дракон, док! А если и получится, я вас совершенно точно попытаюсь удавить, давно мечтал. Оно вам надо?

Охранники отошли, пропустив Ливси к пленнику. Тот быстро проверил крепления, подергал ремни и узлы. Выглядел он сосредоточенным и серьезным, но Джеймсу упорно казалось, что доктор старательно избегает его взгляда.

— А если удавить не выйдет, что-нибудь точно откушу, — доверительным тоном добавил Джеймс, заглядывая оппоненту в лицо. — Что-нибудь нужное и важное… Девушки любить перестанут. — Он демонстративно покосился на Кристину, но та смотрела на русалок и хмурилась. Да, пожалуй, от нее поддержки не дождаться. — Черт побери, у вас же только наладилась личная жизнь, зачем вам лишние проблемы?

— Хватит нести чушь, — еле слышно прошипел доктор, затягивая крепче один из ремней. — У меня нет выбора, лишь долг.

Ливси бросил короткий взгляд поверх плеча пленника. Оборачиваться было неудобно, но именно там, насколько помнил Джеймс, сидела Королева. Вчера она весьма эмоционально отреагировала на одно лишь имя доктора, да и сегодня поглядывала на него выразительно, с довольной такой улыбочкой…

— А эта, между прочим, замужем.

— Вам это, насколько я помню, не мешало, — огрызнулся доктор. Он вынул из кармана склянку с прозрачной жидкостью, встряхнул и прижал к губам пленника. — Пейте.

— А если я не хочу?

— Тогда я позову охрану, и они вольют эликсир вам в глотку. Возможно, будет больно.

— Валяйте, зовите. Устроим цирк для почтенной публики. Только не перестарайтесь. Дамы, знаете ли, любят страдающих героев, вдруг я ей понравлюсь?

Джеймс вывернул голову, нашел взглядом Королеву и улыбнулся так широко, как только мог. В следующий миг оказалось, что помощь охраны Ливси не нужна — доктор сгреб пленника за волосы и буквально вытряхнул в него содержимое склянки. На пару мгновений Джеймс потерял возможность видеть и дышать — жидкость оказалась ледяной и жгучей, в горло изнутри словно впились тысячи крошечных игл. Жесткая ладонь зажала рот, не давая ни избавиться от эликсира, ни вздохнуть.

— Только посмей хоть взглядом ее оскорбить, — прозвучал у самого уха ненавидящий шепот. — И я сам оторву тебе все, до чего дотянусь. Понял меня?!

— Арчибальд!

Ладонь, закрывавшая рот, исчезла, и Джеймс наконец смог дышать. Откашлявшись и сморгнув выступившие на глазах слезы, он поднял голову и рассмотрел возле доктора подошедшего Грея. Тот что-то говорил, негромко и настойчиво, слов разобрать не удалось, но вопрос явно касался происходящего.

— Джентльмены, мне тоже интересно, — прохрипел он и снова закашлялся. Ливси не обернулся, зато Грей взглянул на пленника с некоторым сочувствием. Это он еще не знает, что заступается за любовника своей жены… Вернее, вдовы.

Граф снова заговорил — чуть громче, но Джеймс все равно не разбирал и половины. Вроде бы вопрос был в переводе злосчастных свитков — некоторые слова имели несколько значений, и результат мог быть непредсказуемым. Грей упомянул Кристину: донеслись слова «милая девушка», «ваше дитя», «возможность построить семью»… Доктора эти речи явно цепляли, но отвечал он отрывисто и односложно, лишь в конце повысив голос.

— …И какое вам вообще дело до этого бродяги? Сдохнет — туда ему и дорога, следующему повезет больше!

Грей, к удивлению Джеймса, тоже заговорил громче.

— Каждая жизнь ценна, даже человеческая! Вы заигрались в гения и общее благо, пора признать, что полное превращение невозможно! Скольких еще вы готовы убить ради своих иллюзий?!

— Если перевод сделан правильно — ни одного! — огрызнулся Ливси. Обернулся, поймал взгляд Джеймса и криво ухмыльнулся. — Кстати, возможно, вам будет интересно — именно с этим типом путешествовала ваша супруга, когда я ее встретил. Драконам не идут рога, а?

Он глумливо хмыкнул. Джеймс поморщился — сейчас доктор не был похож на безукоризненно вежливого джентльмена, с которым он встретился на «Призраке». Бледный, нервный, с лихорадочно блестящими глазами, он скорее напоминал безумного маньяка-ученого из бульварного романа, чем гения, пекущегося о судьбе драконьего рода. И его намеки на Анну…

Джеймс тоже ухмыльнулся — возможно, со стороны он выглядел ничуть не лучше Ливси.

— О рогах будете беспокоиться, когда ее величество найдет себе новую постельную игрушку, — процедил он. — Боже, храни Королеву — от кретинов, слишком много о себе возомнивших!

Удар попал в цель. С губ Ливси сорвалось шипение, глаза полыхнули бешенством. Джеймс успел подумать, что превращение доктора прямо сейчас ему на руку — его самого, скорее всего, сожрут, но ведь и лабораторию эта туша разнесет…

— Арчи, я жду, — оказавшаяся рядом Ясмин капризно надула губки, коснулась запястья доктора, и тот как-то осел, сдулся, вцепился в ее ладонь. — Профессор, вам стоит занять ваше место. В успехах доктора есть ведь и ваша заслуга, верно? Не обижайте меня, я еще надеюсь с вами поближе пообщаться после…

Королева увела обоих драконов к прочим зрителям. На Элессара не действовали ее чары, но было похоже, что в случае Грея родственная кровь не срабатывала. Охранники развернули пленника лицом к «зрительному залу», и тот получил возможность наблюдать, как профессор усаживается по левую руку от беспрерывно щебечущей Королевы.

Джеймс сплюнул и отвернулся. На новость об Анне Грей не отреагировал так, как положено приличному мужу, однако теперь шанс, что профессор решит ему помочь, неудержимо стремился к нулю. Если бы он передал камень Элессару… Но способствовать встрече отца и сына точно никто не собирался.

Ректора это, судя по всему, не волновало. Он развалился на предложенном стуле с таким видом, будто это он всем тут руководит, а охрана рядом чисто для статуса. Собравшиеся бросали на него неприязненные взгляды, но подойти ближе или даже высказаться в его адрес никто не решался. Боятся, понял Джеймс, ощутив помимо воли злорадство. Если все эти драконы когда-то учились в Академии, их можно понять. Джеймс ведь и сам скрывался от него три года, вздрагивая от одного лишь воспоминания…

Элессар игнорировал происходящее с поистине королевской невозмутимостью. Понять бы, что у него на уме. А может, с ним уже провели разъяснительную работу о благе всех драконов и он внезапно проникся?..

Джеймс вздохнул и прикрыл глаза. Нужно подумать о хорошем. Ну, предположим, эксперимент удастся. Если он станет настоящим драконом, никто не станет возражать против его отношений с Анной…

А вот она пристрелит его на месте.

Печально.

Джеймс успел разложить по полочкам все варианты события: воображение услужливо подкидывало ему милую Аннабель, уходящую от него в закат молча и гордо, Аннабель, уходящую прочь, предварительно прострелив ему колено, даже Аннабель, уносящую его кота. Да, она вполне может огорчиться настолько. Джеймс снова вздохнул, он успел соскучиться по пушистому засранцу. Давно они на скачках не были, эх… Наверное уже и не попадут.

Какой только бред не лезет в голову в переломный момент жизни.

Тишина рухнула так внезапно, что Джеймс открыл глаза. В дверном проеме появилась еще одна делегация во главе с прикованным к инвалидному креслу человеком. Присутствующие почтительно склонили головы. Чувство опасности заставило подобраться. Джеймс доверял себе, всю его жизнь интуиция и внимание к мелочам помогали оставаться на плаву, и шкура была на нем почти целой, пара царапин не в счет. Этот инвалид в кресле не был человеком, зато совершенно определенно был опасен, опаснее всех, даже безумного Ливси. Глаза незнакомца горели синим светом, тонкие бескровные губы кривила самая зловещая из виденных Джеймсом улыбок.

Кресло инвалида толкала вызывающе прекрасная девушка с россыпью крупных, не убранных в прическу рыжих локонов, одетая в настолько интересную форму, что казалась красиво недоодетой. Пышная зеленая юбка до колена, такого же цвета жакет с глубоким вырезом, из которого едва не выпадала грудь, сапожки на каблуках и полосатые чулки. Видимо круг ее обязанностей несколько шире простого извоза. За ней Джеймс насчитал еще четверых новеньких и того одноглазого, имя которого ректор так и не назвал.

— Ваше сиятельство, — Королева робко улыбнулась.

— Герцог Монтег, — со смесью удивления и брезгливости протянул лорд Элессар. — Я думал, вы…

— Ты думал, что я давно обратился в прах или пускаю слюну выжив из ума? — резко оборвал его инвалид и махнул рукой девушке, кресло поехало вперед, делегация прошла внутрь и двери захлопнулись. — Я жив и планирую жить дальше — а вот по поводу тебя имеются сомнения.

Элессар крякнул нечто невнятное и как-то подобрался. Джеймс неосознанно подобрался тоже. Если уж ректора покинуло спокойствие, то ему и подавно стоит остерегаться. Это ископаемое — главарь всей шайки, дело принимает дурной, очень дурной оборот.

— Доктор Арчибльд Ливси, — проскрипел Монтег, — Наконец вы добились хоть каких-то результатов и этот факт позволил нам встретиться. Мне не очень удобно путешествовать, как вы понимаете, так что ради ерунды я не могу себе позволить… — он вдруг закашлялся, девушка шустро приложила к его губам кипельно белый платок, а когда убрала, ткань была запачкана кровью. — Как видите, время не ждет, мне нужны результаты. Сядьте уже все, чего застыли, как статуи, подхалимы?

Джеймс заметил, как вспыхнула Королева, открыла рот, чтобы выдать что-то обиженное, но Ливси коснулся ее руки, и она не стала ничего говорить. Сам доктор выглядел взволнованным, на худом лице играл нездоровый румянец.

Все сели по местам.

— Итак, мы почти достигли благороднейшей из целей — процветания драконов на Земле, главенства вида и возвращения в наш родной мир — колыбель жизни. Это исторический момент, дамы и господа! — высокопарно произнес герцог.

— Я бы не был столь оптимистично настроен, — подал голос Реджинальд Грей. Он хмуро оглядывал присутствующих. — Если бы вы изволили выслушать о моих находках, расшифровках записей русалок, то поняли…

— Заткнитесь, Грей! Что отец, что сын как кость в горле, один шум от вас и человеколюбие, утомили! — рявкнул Монтег и закашлялся. Реджинальда в бок ткнул дулом пистолета охранник, и ученый замолчал, впрочем глаза его зло сверкнули, точь-в-точь, как у отца, переливом из золота в зеленый.

— Если больше нет желающих тявкать, то я продолжу, — скривился Монтег. Желающих не нашлось, Королева скрестила руки на груди, но промолчала. — Взгляните на наш народ: погрязшие в мелких проблемах продолжения рода, мы забыли о своем величии. Мы, драконы, вершина пищевой цепи на этой планете, а ведем себя, словно гости!

Монтег тяжело задышал и после секундной паузы продолжил:

— С помощью наших исследований и опытов мы вернем былое величие и расселимся сразу по двум мирам. Я подарю драконам новую жизнь, забытую жизнь! Осталось совсем немного и Орден Белого Гребня — мое детище, выполнит свое предназначение!

Джеймс закатил глаза. Монтег безумен. Стар и совершенно безумен. Глаза фанатика горели, казалось синий свет льется как туман из его глазниц, жидкие седые волосы торчали во все стороны, а по подбородку катилась слюна, которую он и не замечал, а рыжая аккуратно промакивала. Одноглазый едва заметно поморщился, а вот другие подхалимы выглядели немногим лучше главаря — фанатично блестящие глаза, застывшие лица. Они в экстазе стучали себя кулаками по груди, выражая солидарность оратору. Да-а, хорошо мозги промывают в сектах. Интересно, Королева разве не может остановить этот фарс? Ей ведь никто не может противиться, она подчиняет волю, он сам видел. Джеймс ощутил на себе пристальный взгляд — Элессар смотрел на него в упор и самодовольно ухмылялся. Что у ректора на уме? Ситуация не располагала к веселью, однако, Болотный дракон вернулся в свое обычное состояние и снова расслабился, закинул ногу на ногу и будто приготовился к шоу.

Что ж, если лорд-ректор изволит веселиться… Может, не все так плохо?

* * *

Миг триумфа приближался.

Ливси прежде видел герцога пару раз и приязни к нему не испытывал — старикашка еще двести лет назад считался древним ископаемым, и примерно с тех же пор не менял облика. Ходили слухи, что Монтег был одним из тех, кто когда-то пришел из родного мира драконов, но доктор не воспринимал их всерьез, как и многие другие драконы помоложе. Однако возражать герцогу не рисковал никто, а прямо сейчас Ливси даже был ему благодарен — речь его хотя и была пафосной и бессмысленной, помогла сосредоточиться на главном.

У него есть цель.

Монтег нетерпеливо махнул рукой, и Ливси перестал реагировать на окружающих — ни нахальная ухмылка Элессара, ни язвительные реплики подопытного его больше не трогали. Он столько раз проводил этот ритуал, что порядок действий знал наизусть, тем не менее, торопиться не стоило — прямо сейчас важно не только не допустить ошибки, но и произвести впечатление.

Скальпель в руке не дрожит — прекрасно. Тонкий надрез на собственной ладони — нужны несколько капель крови, чтобы активировать кристаллы, а царапина мгновенно затягивается. Знаки со свитка — некоторые нужно начертить на полу кровью, к счастью, уже не своей, другие — краской на тыльной стороне ладоней, а третьи — кончиком скальпеля на груди и щеках подопытного, который, наконец, заткнулся, и в глазах — страх. Белый эликсир притупляет чувства и ему не больно — но это пока. Совсем скоро настанет черед алого эликсира и заклинания — никакая анестезия не справится с болью от выворачивающихся суставов и плавящихся костей…

Прежде, чем превратиться в бабочку, гусеница должна умереть. Никто не знает, что именно она чувствует, но разве новая жизнь, что выходит из кокона в конце превращения, не прекрасна?

— Разве не заслуживает благодарности тот, кто дает бабочке новую жизнь? — прошептал Ливси, глядя в лицо пленнику. Тот стиснул зубы и прикрыл глаза, явно осознавая бессмысленность разговоров. Он отчаянно старался держать себя в руках, но Ливси чувствовал его страх, видел, как побледнело лицо. Мстить такому червяку за его слова было неинтересно, но Арчибальд позволил себе пару мгновений наслаждаться ощущением власти.

А затем влил в глотку не сопротивляющемуся пленнику алый эликсир и взял в руки свиток.

Слова на сей раз были другими. Прежние заклинания он заучивал наизусть, во избежание ошибки, но сейчас времени не было. Ливси заставил себя сосредоточиться — малейшая ошибка могла нарушить ход эксперимента. Он опасался, что Элессар попытается отвлечь его именно сейчас, и перед тем, как начать читать, дал знак охранникам. Массивные фигуры стражей заслонили ректора, но Ливси успел поймать его взгляд — неожиданно тяжелый и давящий. Точно так же он смотрел тогда, в библиотеке…

Нет, нельзя поддаваться воспоминаниям.

Доктор поспешно отвернулся и уставился на текст.

Первая строчка.

Драконьи кристаллы по периметру площадки вспыхнули алым, пленник вскрикнул, потом взвыл — и Ливси едва расслышал голос профессора.

— Арчибальд, не нужно!

Поздно.

Ливси выдержал паузу, давая подопытному возможность отдышаться. Первые участники эксперимента гибли на этом этапе — изменения шли слишком быстро, и слабое человеческое сердце не выдерживало. Ничего, вторая строчка касается как раз сердца — его следует укрепить перед следующим этапом…

Пленник снова заорал, потом захрипел. Зазвенел металл — подопытный не удержался на ногах и обвис на цепях, но Ливси продолжал медленно и методично произносить слова на чужом языке, не реагируя на происходящее вокруг. Закончив строчку, он поднял взгляд…

В следующий миг его ударили в спину.