— Свитки, свитки... — задумчиво протянул лорд Грей, прерывая поток воспоминаний доктора. — Как вы раздобыли их на этот раз? Насколько мне известно, завербованного Орденом человека казнили.

— Нам помогла Госпожа Удача, — слегка улыбнулся Ливси. Он не был уверен, стоит ли профессору знать о приключениях жены — в его возрасте нервничать вредно.

Реджинальд осторожно развернул свитки и пробежал взглядом по затейливым письменам. Между его бровей пролегла глубокая складка, а в чертах лица едва уловимо проявлялся ненавистный Ливси лорд Элессар — удивительно, как эта черта не бросалась ему в глаза раньше?

Грей как-то обреченно вздохнул и снова посмотрел на гостя.

— Вся жизнь ради женщины. Неужели она того стоит?

Ливси зло стиснул зубы. К этому разговору он готов не был.

— Я ведь встречался с ней, королевой Ясмин. Хорошая девушка, добрая. Полагаете, она бы одобрила ваши эксперименты?

Все благородные порывы Арчибальда за секунду канули в забвение. Никто не смеет говорить о Ясмин так, будто ее знает. Только он — Ливси, знает ее настоящую и знает, что ей нужно!.. Злость плескалась внутри, Ливси с трудом удалось удержаться от крика — но молчать он не мог.

— Откуда вам знать, что она подумает? Женщины — сложные существа. К примеру, я совсем недавно встречал вашу супругу. Как по-вашему, подобает ли благовоспитанной леди иметь любовника-вора и таскать в кармане пистолет?

Несколько мгновений Ливси наслаждался выражением растерянности на лице собеседника, но профессор пришел в себя быстро. Он откинулся на спинку стула и улыбнулся — на удивление радостно.

— Пистолет? Вполне в ее духе. Боже, как давно это было… Такая милая, юная, удивительно решительная особа. Правда, меня она опасалась… — Улыбка Грея потускнела. — Увы, никогда не умел ладить с женщинами, да и брак по расчету. Где вы ее видели? Погодите… — на лице профессора мелькнула тревога, он подался вперед, почти перегнувшись через стол. — Арчибальд, вы ведь не приволокли ее сюда?!

— Нет, — буркнул доктор, раздосадованный реакцией собеседника. — Она с приятелем вломилась на «Призрак» через портал. Ваш батюшка не рассказывал вам о правилах хранения сложных артефактов?

— У моего батюшки слишком отвратительный характер, чтобы мне хотелось его слушать, — парировал Грей. — Не нужно нотаций. Лучше расскажите мне об Аннабель.

Ливси рассчитывал совсем не на такую реакцию. Он принялся рассказывать, нарочно ставя акценты на неподобающем поведении, путешествии и проживании с мужчиной в одной каюте, несносном характере… О владении приемами самообороны, совсем неприличиствующем женщине ее сословия, он умолчал — ведь пришлось бы упомянуть и причину, по которым леди пришлось эти приемы применять.

Но его усилия прошли даром: Грея, казалось, история о приключениях супруги только забавляла. Он оживился, во взгляде читался восторг и… Нежность?

— Она сбежала с судна вместе с вором у берегов Берберы. Там их и перехватил ваш, — Ливси скрипнул зубами, — батюшка. Думаю, с ней все хорошо.

Грей, все еще улыбаясь, кивнул, затем погрустнел.

— Она что-нибудь говорила о ребенке? Я ведь исчез, едва она забеременела.

— У вас сын, разумеется — скривился Ливси, смирившись с тем, что задуманное как болезненный укол обернулось радостью для оппонента. Его злость ушла, оставив легкую усталость.

У Грея сын. Если бы не Орден, профессор мог бы сейчас воспитывать ребенка, учить студентов, посещать спальню дорогой супруги — согласно графику, у него же во всем всегда порядок. Ее мнение, разумеется, никого не волновало, как и желания множества других женщин, отданных драконам по воле правящей верхушки — разумеется, лишь тем драконам, которые доказали свою полезность и заслужили право на размножение. Из-за этих чертовых правил он, Ливси, лишен возможности завести семью с любимой женщиной. Имеет ли право Грей что-то говорить об этике?..

— Сын, — эхом повторил профессор. — Я бы хотел однажды его увидеть. И Аннабель. Попросить у нее прощения. Я был холоден с ней, она меня опасалась, а потом осталась одна… Бедная девочка. Никто из нас не хотел этого брака. Возможно, вы со своими экспериментами в чем-то и правы, но ваши методы...

— Не нужно касаться моих методов, — перебил Ливси. — Я никого не убиваю и не калечу ради удовольствия, участники опытов подписывают согласие, и… Хватит. Мне нужен перевод, а не лекции о человеколюбии. Вы ведь сможете разобрать записи?

Профессор пожал плечами, снова прячась за маску равнодушного профессионала.

— Разве у меня есть выбор? Я пленник, и вынужден выполнять приказы, если не хочу расстаться с жизнью.

— Дракона сложно убить, — бросил Ливси, поднимаясь. Грей коротко глянул снизу вверх.

— Вы, надеюсь, не пробовали? Еще раз?

Взгляды скрестились, словно клинки, и Ливси почудился звон стали. Несколько мгновений они глядели друг на друга, затем Грей отвернулся и, вынув из ящика стола несколько листков, как ни в чем не бывало продолжил:

— Есть кое-что, о чем вам стоит знать. Вот эти значки, — он небрежно ткнул пальцем сперва в свиток, затем — в свои записи, — встречались на изображениях порталов. Русалки по-прежнему нападают на «Призрак»? — профессор дождался кивка и кивнул тоже. — Думаю, причину можно найти где-то здесь. И я хотел бы попробовать поговорить с русалками.

Ливси был удивлен настолько, что почти перестал злиться.

— С русалками? О чем?

— О том, что я, возможно, отыщу в архиве… Не хочу пока говорить подробнее, возможно, это лишь домыслы. Но у вас ведь были пленники?

Ливси неопределенно пожал плечами. Грея не выпускали из его комнат, а сам доктор об экспериментах с русалками и, тем более, с человеческими женщинами, профессору не говорил, опасаясь, что тот перестанет разговаривать с ним вовсе. А если представить, что на это может сказать Ясмин…

Нет, не думать об этом. Не сейчас.

— Я постараюсь решить этот вопрос. Сколько времени уйдет на перевод?

— Пять-шесть дней, как обычно. Вы ведь не собираетесь уезжать в ближайшее время?

Ливси молча покачал головой и шагнул к двери. Грей счел разговор оконченным, пожелал удачного дня и углубился в документы, что-то бормоча себе под нос. Ливси послушал пару минут и, раздраженный, ушел.

Грей видел Ясмин. Общался с ней! Он никогда об этом не рассказывал, может, и к лучшему — мысль о том, что кто-то другой может видеть ее, разговаривать, держать за руку, не говоря о прочем, жгла огнем. Годы, невыносимые годы без ее голоса, прекрасных глаз!..

Злость клокотала у него в груди, и с этой злостью он шел к другой женщине, ожидавшей его в квартире под слоем вечных льдов на краю земли. Женщине, умело приспосабливающейся к любой ситуации.

* * *

— Сэмюэль, будь так любезен, включи граммофон. Вальс, мой любимый.

Ливси переодевался к ужину, в соседней комнате, в столовой его ждала Кристина. Новые изобретения всегда попадали в руки Ордена раньше, чем к другим, отчасти потому, что руководство спонсировало подающих надежды изобретателей. Ливси был очарован музыкой на пластинках. Это так прекрасно: не всегда хочется играть самому, и уж конечно, не всегда он мог терпеть рядом с собой людей. Потрясающе удобно.

Кристина обернулась на звук шагов, и Арчибальд Ливси замер у порога, оценивающе рассматривая девушку. Ей идет синий. К волосам, к глазам, этим порочным умелым губам. Как эффектно корсет подчеркивает ее талию и грудь, как ласково струятся складки вокруг ног, как невинно выглядят обнаженные тонкие руки. На шейке нить жемчуга, волосы собраны в высокую прическу, из которой выбились несколько нахальных прядей. Такие же несгибаемые, как и сама Кристина. Своевольные.

— Сэмюэль, можешь быть свободен до утра, дальше я сам, — с хрипотцой сказал доктор.

Слуга поклонился, не разгибаясь попятился к двери и исчез.

— Добрый вечер, — тихо произнесла Кристина.

Ливси подошел к музыкальному аппарату, поставил иглу и зазвучала музыка.

— Ты умеешь танцевать? — спросил он, подавая руку.

— Да.

Он вел, она умело двигалась в одном ритме, звучала музыка, но злость никуда не уходила. Она свивалась змеей в груди, как Элизабет — любимица пока еще оставалась на борту «Призрака», но собственные эмоции и воспоминания жалили, жалили…

И Ливси не выдержал.

Резко дернув Кристину в сторону стола, он смел на пол все, что стояло на ближайшем краю, и буквально швырнул девушку на него. Она ахнула в испуге, но Ливси уже почти не контролировал себя, с невероятной силой разрывая платье, шнуровку корсета, нижнюю рубашку, добираясь до груди. Другой рукой он поднимал юбки.

В какой-то момент он зацепил нить жемчуга и белые бусины разлетелись шрапнелью по комнате, подпрыгивая, отскакивая от поверхностей…

— Что ты… — вскрикнула Кристина, но он прижал палец к ее губам.

— Ш-ш-ш, звездочка, все хорошо… Мне нужно…

Девушка моргнула, поняла и расслабилась, откинувшись на стол и маняще выгибаясь навстречу его жадным рукам и губам.

Ливси не впал в буйство, он оценивал свою силу и не собирался причинять девушке вред. Ведь нельзя так обращаться с будущей матерью своего ребенка.

В квартире под ледником играл вальс.