Судя по бурлящей воде и практически нулевой видимости за пределами кольца нападавших, русалок было больше, чем в прошлый раз. Тем хуже для них. Безмозглым тварям следовало прятаться, завидя приближение «Призрака», и пугать его именем мальков, чтобы не проказничали и не уплывали далеко. Но они раз за разом собирались в стаю и бросались в самоубийственную атаку, надеясь отомстить за родичей.

Сегодня Ливси слишком зол, чтобы дать им шанс.

Батискаф на всех парах уходил из зоны видимости, унося на своем крошечном борту двух очень важных людей. Дракон опоздал дважды: первый раз — когда не заметил странное поведение Джеймса, второй — когда задержался, перекусывая нападающими. Он успел увидеть сквозь толщу воды знакомый силуэт многокрылого дракона, пикирующего на всплывший батискаф. Дракон с четырьмя крыльями — ах, с каким удовольствием доктор впился бы в глотку неосторожно снизившегося врага! И как он только умудрился здесь очутиться?

Удача отвернулась от Ливси.

Бой вымотал почти до изнеможения, нападавшим даже удалось его ранить. Слишком частыми стали нелюбимые превращения. Парочку оглушенных русалок он все же дотащил до «Призрака» — будет на ком сорвать злость. Эти создания оказались удивительно восприимчивы к обращению, создать полноценного дракона пока не вышло, как и заставить русалку выносить драконьего детеныша, но он не оставлял попыток. Главное — вырвать языки, чтобы лишить их главного оружия. И на наркозе можно сэкономить: те, кто нападал на дракона, явно стремились к особо мучительной смерти, так зачем же лишать их удовольствия?

Ему едва хватило сил на обратное превращение, позаботиться о себе самостоятельно он был не в состоянии, не говоря уж о пленниках. Но капитан учел опыт прошлого боя, а может, решил выслужиться, и в отсеке, странно пустом без батискафа, доктора уже ждали. Подхватили под руки, помогли добраться до каюты и улечься — ноги противно дрожали, и это невероятно бесило.

И не только это.

— Какого черта? — едва слышно проговорил Ливси, едва дождавшись, когда матросы выйдут.

От капитана пахло страхом: не так, как предположительно могло пахнуть от человека, нарушившего приказ дракона и выпустившего пленников, на это Эрни вряд ли бы пошел. Однако какой-то подвох был — скорее всего в том, что кое-кто слишком часто общался со старым приятелем и сболтнул лишнего. Доктор услышал, как капитан нервно вздохнул, явно собираясь оправдываться…

А потом его запах резко изменился, и Ливси едва не застонал.

Ну конечно.

Он открыл глаза, чтобы увидеть, как капитан медленно стягивает с головы повязку. Родной серый глаз Эрни слепо уставился в пол, зато второй, ярко-золотой в обрамлении синевато-белой чешуи, глядел прямо на доктора. И запах, драконий запах…

— Пленники могли повредить нашим планам, — негромко произнес капитан. В такие моменты его голос странно смягчался, становился выше, не оставляя сомнений, что говорит кто-то другой. — Их разыскивал Болотный дракон. Вам не стоит с ним встречаться.

Ливси выругался про себя. О том, как именно Серый Эрни связался с Орденом Белого гребня, он не слишком интересовался. С кем и когда капитан «Призрака» поменялся глазами, доктор тоже не знал — впрочем, на тот момент ему было плевать на такие мелочи. Неизвестный дракон через Эрни мог наблюдать за происходящим на лодке, отдавать распоряжения, получать донесения. Первое время связь устанавливали раз в месяц, потом все реже — человеческому телу подобные превращения давались нелегко, а Эрни был полезен и в другом. К тому же, Ливси удалось заслужить доверие руководства, в прошедшие полгода Ордену хватало его отчетов…

И вот снова.

Неизвестный каждый раз будто нарочно выбирал для связи моменты сразу после обращения Ливси. Это ненавистное состояние, когда в крови бурлит магия, запахи сводят с ума и хочется не то убивать, не то… Обуздывать свои желания невероятно сложно, в такие моменты Арчибальду казалось, что все его чувства и мысли видны насквозь. А может, именно этого и хотели хозяева капитана — говорить с ним именно в минуты физической слабости, когда сложно выдумывать и лгать?

— Теперь он слегка успокоится и займется своими делами, — продолжил Эрни все тем же чужим голосом. — А вам стоит сосредоточиться на эксперименте. В этот раз не должно быть осечек. Через десять дней мы ждем вас в лабораториях.

— Я вас понял… — пробормотал Ливси, стараясь дышать ртом — драконий запах здесь, в каюте, сводил его с ума.

И каждое превращение — как в первый раз… Тогда, в Академии, ненависть к ректору и мысли о Ясмин сплавились в дьявольскую смесь эмоций, которая неизменно сопровождала попытки Ливси менять облик. Отец всегда говорил, что превращение естественно, что все произойдет само, как только он будет готов, и специально учиться ничему не нужно. Но с годами доктор начал жалеть, что невнимательно слушал преподавателей в Академии — как-то ведь удается другим драконам сохранять спокойствие и ясность ума?

Капитан строго кивнул — и почти сразу с руганью осел на пол. Доктор закрыл глаза, мечтая остаться в одиночестве. Драконий запах исчезал не сразу, и лучше бы Эрни сейчас не стоять рядом. Хорошо еще, что он так слаб, что не способен убивать…

— Ненавижу, когда это происходит, — хрипло проговорил капитан, поднимаясь на ноги.

— Вы ведь согласились.

— Не на то, чтобы какой-то чертов дракон ковырялся в моей голове! Я ведь… А, проклятье!..

— Хватит жаловаться. Лучше попытайтесь вернуть на место батискаф. И пусть кто-нибудь принесет мне… Как обычно.

Эрни обиженно умолк, через несколько мгновений хлопнула дверь. Ливси кое-как содрал с себя одежду и укрылся одеялом. Запах постороннего дракона все еще плавал в воздухе, с каждым вдохом отравляя кровь, вынуждая вздрагивать и напрягать мышцы в бесплодной попытке бороться с проходящими по телу волнами жара. Нужно переждать, перетерпеть, он справится, он сумеет, он никого не убьет — команда еще нужна… Были еще пленники, вернее, пленницы, но на то, чтобы добраться до русалок, у него точно не хватит сил. И хорошо, и замечательно, сейчас принесут горячего вина с пряностями — единственная ситуация, в которой он считал возможным употреблять алкоголь.

Выпить, забыться, расслабиться, отключиться…

Как еще обмануть коварную память, что раз за разом возвращает из прошлого сияющий образ, касается горящих губ нежным именем, заставляет сердце биться еще быстрей? Он слаб сейчас, он безумен, он не смеет даже думать о ней, но удержаться невозможно. И он в который раз проигрывает битву с собственным воображением, и видит ее глаза, ее руки, почти чувствует прикосновение нежных губ к разгоряченной коже…

Дверь снова открылась. Аромат вина на мгновение перебил драконий запах, Ливси глубоко вздохнул, приподнялся…

И едва не зарычал от досады.

— Капитан сказал, что вы плохо себя чувствуете, и попросил помочь, — проворковала Кристина, ставя поднос на стол.

На ней была мужской наряд — впрочем, предложение переодеться мисс Ричи восприняла весьма вольно. Рубашка застегнута на пару пуговиц, полы завязаны под грудью — получившаяся конструкция открывала едва ли не больше, чем скрывала. Тонкая шея, изящная линия плеч, бесстыдно оголенный живот с ямочкой пупка… Ливси закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Лучше бы капитан прислал кого-то из парней, команда знает, что к дракону после превращения лучше не подходить близко, а эта…

А может, тут тоже постарался не капитан, а его невидимый друг?..

Нужно взять себя в руки.

— Благодарю, мисс, вы можете идти.

— Я бы предпочла остаться.

Она без разрешения уселась рядом с ним на кровать. Аромат вина мешался запахом теплого живого тела, и с каждой секундой становилось сложнее сказать…

— Я, кажется, ясно выразился. Вы меня не интересуете.

— Ой, а я такая рассеянная… Может, повторите еще раз?

Он открыл глаза и осторожно, стараясь не делать резких движений, сел. Кристина смотрела ему в глаза с уверенной улыбкой, стакан она держала двумя руками, а в нем вино того же цвета, что и ее губы — пухлые, аппетитные.

— Вам не говорили, что драконов нужно бояться?

Голос прозвучал хрипло, и вино оказалось кстати. Выпить залпом, может, удастся отключиться сразу, и тогда…

— Давайте сюда стакан.

Тонкие пальчики уверенно легли на его ладонь. Одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы по спине побежали мурашки, а новая волна жара рванула вверх по позвоночнику.

— Уходите.

— А то что?

Ответить ему не дали — а потом стало не до того. Одного поцелуя хватило, чтобы драконья кровь снова вскипела желанием. У нее такие нежные губы, такие теплые ладони, и она совсем не боится — в кои-то веки может рядом с ним оказаться женщина, согласная на все? Не одурманенная зельями, не привязанная к лабораторному столу, не сходящая с ума от ужаса, не сыплющая проклятиями… Он давно перестал считать жизни положенные на алтарь науки — разумеется, он не испытывал никакой страсти и никакого чувства, его сердце принадлежит лишь одной. Но сейчас рядом с ним эта девочка, смелая, ласковая, горячая и страстная, и сопротивляться невозможно. Остается лишь зажмуриться, отдаться в ее власть, чувствуя, как выпитое вино кружит голову, как уверенные руки порхают по телу, поглаживая, разминая, лаская, и уже кажется, что это другие руки, и губы — другие…

Главное — не открывать глаза.