Правда, выход из пещеры оказался необычным.

Когда мы до него добрались, то с изумлением обнаружили, что находимся на высоте примерно в три сотни метров, с которой видно все очень далеко вокруг. Причем пейзаж был совершенно незнаком. Явно мы выбрались совсем не в ту долину, из которой бежали после битвы.

Ну что же, чего у нас было вдосталь, так это веревок. Да и без них при необходимости достаточно быстро отсюда спустимся, поскольку можем кастовать ступени из воздуха. Это если с пленником на носилках двигаться, нужны ступеньки или веревка, а чтобы срочно отсюда убраться, достаточно швырнуть вниз эспандер…

Но без особой спешки с пленником лучше по ступенькам спускаться. Все равно наша собственная магия в этом мире, где постоянно нападают достаточно серьезные монстры, обычно нами не используется, и приходится, чтобы выжить, рассчитывать на всю мощь наших очень серьезных боевых артефактов.

Я прикинул нашу диспозицию. Вероятность того, что нас обнаружат, ведя какие‑то поиски на земле, достаточно низка.

Да, эту дыру можно рассмотреть с земли, но в этих скалах полно таких дыр и расщелин. Все их не осмотреть даже большому клану, тем более который пережил потерю двух партий лучших охотников. Ну или вскоре переживет гибель второй партии, если они еще не наткнулись на мою ловушку с проклятием… Уж после этого ни члены пострадавшего от наших рук клана, ни их союзники поодиночке тут бродить не будут, суя свой нос в каждую опасную дыру. А большой командой каждое потенциальное укрытие проверять в этих бесконечных скалах — так это им неделями тут придется бродить, а то и месяцами…

Так что, по всем моим представлениям, вынесенным после войны с высшими демонами, место это достаточно надежное, чтобы здесь задержаться на какое‑то время.

Вернулся на три сотни метров назад по туннелю и устроил там взрыв, который очень хорошо и качественно завалил ход метров так на десять — пятнадцать точно. Убедившись в этом, вернулся обратно.

— Так, ну вроде бы основная опасность позади, — сказал я. — Теперь будем вызывать призраков из тел убитых гномов и надеяться на то, что хоть один из них расскажет нам про какой‑то вариант, который будет нам доступен для того, чтобы вернуться на Землю.

Из всей команды только Илор видел раньше вызываемых из убитых призраков. Так что интерес, конечно, у всех был большой, а уж сколько было во взглядах надежды на то, что в результате этого ритуала мы сможем наконец вернуться после этого длительного путешествия на Землю!

Тела пленников доставали по одному. Первый убитый был, судя по его одежде, архимагом. Ну что же, я использовал ритуал, и призрак повис прямо над телом. Тут же мы с Илором стали задавать ему вопросы, пытаясь выяснить, знает ли он один из земных языков?

Вопрос Илора был задан на хельском, я повторил вопрос на языке Аргента, потом еще на нескольких других языках, в которых хоть немножко разбирался. Призрак оставался недвижим, он просто не понимал, что у него спрашивают.

— Что‑то он не больно разговорчив, — недовольно сказал Тивадар.

— Просто он пока что вообще не понял, о чем мы его спрашиваем, — успокоил я брата, который, естественно, начал переживать, что ничего у нас не получится с возвращением домой, и его любимая Донжетта так и умрет от старости, уверенная, что ее Тивадар погиб в Темном пятне.

Раньше я бы и не подумал, что мой брат‑громила настолько чувствителен. Но влюбился он в Донжетту очень сильно…

Мы так просто не сдались, конечно. Задали вопрос на языке гоблинов, затем на языке эльфов, затем на языке орков. Несколько десятков слов все‑таки мы смогли у орка выучить. Но нет, призрак оставался недвижим. Явно не знал он никаких лишних языков.

Впрочем, может, я наговариваю, и перед нами эксперт-полиглот. Просто знает он, к примеру, пятнадцать разных языков, на которых гномы в разных королевствах разговаривают, но нам от этого абсолютно не легче… Ладно, решил, что не стоит зря тратить наше время…

— Давайте следующее тело, — скомандовал я.

В этот раз перед нами был явно грандмаг.

Ну что же, посмотрим, повернется ли удача к нам лицом в разговоре с ним…

Задали вопросы на людских языках — мимо. Эльфийский язык — мимо, гоблинский язык — мимо. А на вопрос на орочьем языке он немедленно дал утвердительный ответ…

Хотя точно этого мы не знали: не настолько хорошо мы этот орочий язык‑то и выучили. Да и у гнома точно был сильный акцент, те же самые слова от орка звучали иначе. Но головой он при этом пошевелил точно так же, как наш орк делал, когда соглашался с каким‑то нашим утверждением, в то время как мы с ним беседовали. Так что был шанс, что нам попался все же пленник, который знает орочий язык…

— Прекрасно. По крайней мере, с этим призраком мы поладим, когда наш орк очнется. Кстати говоря, через пару часов это и произойдет. Надо за ним внимательно следить, чтобы не упустить нужный момент и воспользоваться «Болтуном». А то увлечемся тут допросами…

— Брат, допрашивай, — сказал Тивадар, пересаживаясь поближе к пленному орку. — Я с него глаз не спущу, не волнуйся.

Подавив улыбку в ответ на такую заботу о том, чтобы мы получили нужный результат, я вызвал третьего призрака из появившегося на свет из пространственного хранилища тела очередного грандмага.

Только в этот момент я осознал, сколько мы грандмагов сегодня перебили… А ведь это огромное достижение для группы магов от десятого до одиннадцатого разрядов!

Конечно, это заслуга и королевского артефакта, и удачной позиции, в которой мы поджидали нападение, и определенной опрометчивости напавших, вообразивших, что мы — очень легкая добыча. Ну и куттирометы, конечно, свое слово сказали, не будь у нас их, эту битву нам бы никогда не выиграть.

Но тем не менее мы сделали это — покрошили огромное количество нелюдей, да еще причем и на их собственной территории, из которой они сделали огромную ловушку. Будет что отпраздновать, когда мы окажемся в безопасности…

С третьим призраком нам повезло. Оказалось, что он прекрасно знает эльфийский.

Вот только сразу же и выяснилось, что, как я и подозревал, тот эльфийский, что я учил по словарю, и тот эльфийский, который знал он, — очень сильно отличаются. Последовательность слов в предложениях была совсем другой, чем принято в людских языках, так что все те искусственные предложения, что я составлял раньше, очень часто казались для призрака настоящей абракадаброй. Он просто‑напросто молчал, явно не понимая, о чем я его спрашиваю.

Но я не сдавался и беседовал с ним, пытаясь интуитивно понять особенности использования различных частей речи в предложениях, составляемых призраком. И минут через двадцать дело потихоньку пошло на лад.

Я, конечно, задавал максимально примитивные вопросы, но уже начал понимать ответы. Тем более что призрак по моему приказу отвечал максимально кратко.

А был бы это не призрак, а пленник под «Болтуном», то, конечно же, общаться было бы еще легче: призрак просто выполнял приказ не использовать предложения длиной более чем шесть слов. А пленник под «Болтуном» наверняка бы старался использовать и максимально простые грамматические конструкции, стараясь на совесть, чтобы я легче мог его понять.

Увы, призрак стараться на совесть не способен — просто выполняет простейшие приказы так, как он их понимает.

Все, что удалось узнать, я, пока этот процесс нашего общения продолжался, своим сокланам не рассказывал. Просто уточнял и уточнял услышанное у призрака, чтобы быть полностью уверенным в той информации, которую получаю. От нее же наша жизнь будет зависеть… Но те из нас, что тоже учили эльфийский словарь вслед за мной, тоже внимательно прислушивались. И на их лицах я заметил радость. Они понимали, о чем мы так долго беседуем…

И только через полчаса, когда я понял, что вроде бы никаких ошибок нет, повернулся ко всем и сказал:

— Поздравляю, выход отсюда есть. Это тот же самый портал, через который мы сюда попали. Оказывается, гномы легко его перенастраивают для того, чтобы возвращаться в Темное пятно. Неподалеку от груды костей в определенном месте зарыта парочка вспомогательных артефактов, которые для этого как раз и используются. Этот грандмаг знает, как и все остальные участники этого отряда, как именно это правильно нужно делать. И я, надеюсь, понял все правильно… Но мы убедимся в этом, когда очнется наш пленный орк и переговорит с призраком, что знает его язык. Опасно, учитывая наш уровень эльфийского, полагаться только на то, что я вроде бы как сам понял… Одна ошибка из-за моего плохого эльфийского, и будем мы стоять возле найденных артефактов как дураки, нажимая все подряд, если я неправильно понял, что и как там нужно делать, чтобы домой вернуться…

— Может быть, — предложил Корнел, — нам и призраков из остальных убитых тоже поднять? Может быть, наткнемся на кого-то, кто владеет человеческим языком, и уточним всю нужную нам информацию?

— Нет, брат, мы этого не будем делать, — покачал я головой, — забрать вызванных призраков мы с собой не сможем, когда покинем это убежище. А ведь каждый из них знает невообразимо много того, что может однажды пригодиться нашему клану. С остальными мы будем разговаривать уже дома, в надежном месте, в котором их вызовем, и сможем беседовать с ними в любое время. А из этих трех уже что вытащим до того, как придется уходить, то и вытащим…

Решил сделать пятиминутный перерыв в допросе призрака. У меня просто уже мозги кипели от этого длинного разговора на эльфийском, в котором нужно было информацию стараться добыть адекватную и одновременно еще на ходу и эльфийский язык учить. Понял, что если хоть пять минут не передохну, дальше моя эффективность в этом допросе резко снизится.

Хастер задумчиво посмотрел на меня и сказал:

— Прости, кланлидер, что недавно плохо подумал про тебя. Глядя, как непросто проходит наш допрос, что за призрака ты ни поднимешь, я только сейчас и понял, почему ты не вызвал призраков сразу после битвы на поле боя. А то я шел за тобой оттуда и думал, почему мы сразу же, как гномов разбили, не вызвали призраков да не расспросили их о том, как отсюда убраться, чтобы сразу и бежать куда они укажут. Но теперь понимаю, что это дело не на пять минут…

— Ну да, но я не только поэтому не стал призраков прямо там вызывать, в месте, которое нам в любом случае нужно было бы очень быстро покинуть, — улыбнувшись, ответил я Хастеру. — Ты еще не забывай, что это члены очень серьезного клана гномов, и на них множество дорогих артефактов. Подняли бы если их призраков там, в ущелье, то даже если бы нам повезло и мы наткнулись бы на четвертом, пятом или шестом призраке на тех, с кем бы удалось быстро выяснить, куда именно нам идти и каким образом покинуть эту планету, то потеряли бы очень много преимуществ на будущее для нашего клана.

Все эти артефакты, что на шеях у убитых висят, перешли бы тут же в разряд неопознанных. Может быть, один или два из сотни у нас бы и получилось опознать, но сомневаюсь, что больше. Сам увидишь, если присмотришься, что выглядят эти артефакты очень чужеродно, такие на Земле не часто увидишь…

А теперь мы из каждого призванного призрака выцарапаем всю информацию о том, как эти артефакты работают. Представляешь, сколько мы боевых отрядов, вооруженных мощнейшими артефактами, которые нелюди считали незазорными себе на шею вешать и в опасные миссии в них ходить, создадим дополнительно в нашем клане?

Мне, конечно, все равно будет жаль из этой пещеры уходить, потому что эти трое знают очень много всего интересного. А представь, как было бы жаль бросать шесть или семь призраков в том ущелье, практически ничего от них не узнав, кроме того, каким образом отсюда можно быстро выбраться…

Так что да, этот вариант я тоже рассматривал, но счел его совершенно невозможным. Спаслись-то мы, может быть, и быстрее бы в этом случае, но понесли бы совершенно невообразимые потери, о которых в будущем всегда бы жалели.

Но ничего, я надеюсь, что у нас и так получится счастливо избежать всяких проблем и вернуться домой. Просто с очень богатой добычей, которая сделает «Дерзких» намного сильнее!

— Брат, если уж мы затронули тему прошедшего боя, то позволь и мне задать тогда вопрос, — спросил меня тут же Корнел. — В бою, конечно, без привязки куттиромет не передать, это понятное дело. Но почему ты к себе не привязал два куттиромета заранее? Все же ты, перехватив управление артефактом у Эрли, мог стрелять прицельно, в отличие от нас. Наша с Тивадаром стрельба по секторам наверняка была гораздо менее эффективной.

— Ну, первый момент. В итоге выбранной мной стратегии мы же победили, — улыбнулся я брату. — Значит, выбранная стратегия была в тот момент правильной.

Второй момент. Я понятия не имел, успею ли я перехватить управление королевским артефактом у того, кто будет с ним в этот момент работать.

Мы же не знали о возможностях, которые есть у этого отряда магов, что будет на нас нападать. Поскольку это нелюди, я вынужден был подразумевать, что возможности у них будут самые серьезные.

В том числе не исключена была и вероятность, что и королевский артефакт они смогут при помощи какого-то своего более мощного продвинутого артефакта заблокировать, лишив его возможности определять приближавшуюся к нам опасность.

А это означало бы, что исход сражения мог решиться в течение буквально нескольких секунд после того, как мы узнали бы про их присутствие, сразу после их атаки на барьер королевского артефакта.

И вот тогда уже, если бы оба куттиромета из трех были привязаны ко мне, то мы бы сильно потеряли в огневой мощи. Одно дело сделать три раза по три выстрела с небольшим промежутком, когда стреляют трое. Ущелье узкое, могли убить достаточно противников, чтобы напугать их и обратить вспять. Другое дело — что я бы успел дать три выстрела из одного, Тивадар тоже, а из второго бы никто не стрелял. Не факт, что прочности барьера хватило бы для того, чтобы я успел выстрелить еще хоть раз из второго, привязанного ко мне…

Ты же, наверное, можешь представить, какую мощь такое количество грандмагов, что мы уничтожили, могло обрушить на барьер нашего королевского артефакта, подобравшись незаметно? Он реально продержался бы буквально несколько секунд, не более того.

Поэтому всегда, конечно, хочется большего, сделать что-то более эффективно, но всегда это желание командир должен приноравливать к тем проблемам, которые могут случиться на поле боя. Так что, анализируя рисунок состоявшегося боя, я не могу сказать, что что-то сделал неправильно.

То, что один из грандмагов сбежал, это плохо, конечно, но он, скорее всего, имел очень хороший защитный артефакт, а то и два, которые его спасли от всех тех взрывов, создав для него дополнительную защиту.

Редкие эти штуковины все же, и не у каждого грандмага защитный артефакт имеется. У других они, видимо, либо отсутствовали, либо были послабее, чем тот, что спас этого беглеца.

Ведь мы сделали все как надо. Сначала мощнейший взрыв, который сразу же унес жизни большинства атаковавших. Затем наши атаки по ослабленным личным барьерам уцелевших всем самым серьезным, что у нас было.

Так что я даже не представляю, что я мог бы еще сделать, чтобы этот грандмаг все же не мог сбежать от нас…

— Спасибо, Эйсон, это был интересный разбор состоявшегося боя, для меня это будет полезно на будущее, — поблагодарил меня брат.

Ну а я, передохнув немного, приступил к дальнейшей работе с призраком убитого гнома.