Солнце уже садилось, разливая жидкое золото заката по спокойной глади воды.
Минхо все дальше уводил корабль от берега, от города, от полчищ Остатков Нации, от войны. Меньше чем через час они окажутся под плотным одеялом ночи, которое окончательно скроет их от взоров врага. Горы Аляски, ее леса, даже воды океана – все это так отличалось от плоской голой равнины, окружавшей крепость, в которой ютились Остатки Нации. Минхо стало интересно – а как они узнают, что их Великий Магистр мертв? Может, и не узнают никогда. В конце концов, никто из них никогда не видел его лица и не бывал в Золотой Комнате Скорби.
– Нас ждет недолгий путь.
Он вздрогнул: Александра подошла к нему сзади совершенно незаметно.
– Думаю, доберемся еще засветло, – сказала она и улыбнулась.
Там, где Минхо жил раньше, он редко видел свет улыбки, и ему не с чем было сравнивать. Но он знал наверняка, что улыбка на лице Александры – фальшивая.
Он собирался использовать любую возможность, чтобы вывести эту поддельную Богиню на чистую воду.
– Недолгий? – переспросил он. – Он был бы еще короче, если бы мы полетели на берге.
Каждое слово он произносил отчетливо, будто стрелял короткими очередями.
– Конечно, лучше было бы на берге, – вмешался Доминик. – Гораздо лучше!
– Ты сказал это так… странно, – произнесла подошедшая Триш. – Как будто тут что-то кроется. Какая-то двусмысленность.
– А ну-ка, объясни, где тут собака зарыта? – поддержала подругу Садина. – Открой нам тайну.
– Юноши всегда видят тайну там, где ее нет, – улыбнулась девушкам Александра.
Минхо едва не расхохотался.
– Когда я был еще ребенком, я забрал больше человеческих жизней, чем большинство зрелых мужчин, – сказал он и, резко повернувшись к Александре, спросил:
– А вам, Богиня, приходилось лишать людей жизни?
Триш и Садина, привлеченные разговором, подошли ближе. Вскоре к ним присоединилась и Миоко. Вскоре уже все пассажиры корабля ждали ответа Александры.
– Из чувства ненависти или из жалости? – не унимался Минхо. – По любой причине. Приходилось?
Александра, изобразив на лице крайнюю степень удивления, молчала.
Рядом с ними выросла Рокси.
– Успокойся! – сказала она. – Не время ссориться.
Богиня стояла за спиной Минхо, и время от времени его касались развевающиеся на ветру складки ее шерстяной мантии.
– Может, дадите капитану хоть немного свободного пространства? – сердито проговорил Минхо. Живя в крепости Остатков Нации, он привык к комфорту одиночества, когда, бывало, сидел в дозоре на крепостной стене.
– Хочешь, я возьму управление на себя? – сказала Александра, протянув руку к штурвалу. – Ты слишком забираешь вправо, и мы можем…
– Не трогать! – почти крикнул Минхо, ухватив Богиню за запястье.
– Минхо! – крикнула Триш. – Прекрати! Ты сделаешь ей больно. Зачем ты так?
Он мог бы одним движением заломить ей руку, поставить на колени, сломать шею. Мог бы выломать один из пальцев на ее руке, и тот бы распух в толщину руки. Но вместо этого он отпустил запястье Богини и посмотрел, где находится Оранж.
– Я забираю вправо, потому что руль забирает влево, – сказал он.
Александра оправила мантию, но Минхо и не думал прекращать свою игру.
– Вы удивлены, что даже корабли имеют свои секреты? – усмехнулся он.
– Минхо! – с упреком в голосе произнесла Триш. – Это не смешно! Мы столько времени ждали встречи с Божеством, и теперь нам повезло…
– Ладно! – вторгся в разговор Доминик, – давайте дадим капитану побольше свободного пространства.
– Согласна, – кивнула Богиня и улыбнулась, показав в улыбке чуть больше зубов, чем нужно. Так, вероятно, улыбались под своими капюшонами Несущие Скорбь, если, конечно, они вообще когда-нибудь улыбались.
– Уходим! – произнес Доминик, уводя всю компанию от капитанского мостика.
Рокси протянула Минхо фляжку с водой, но тот не хотел пить.
– Все в порядке, – сказал он и повернул штурвал вправо чуть резче, чем это было нужно для компенсации дефектов руля.
Рокси склонилась к нему.
– С тобой точно все в порядке? – спросила она. – Потому что никто не ждал, что ты так поступишь с госпожой Богиней. Если бы я тебя не знала так хорошо, то могла бы сказать, что тебе просто не нравятся сильные женщины. Женщины, наделенные властью. Но это ведь не так?
И строго посмотрела на него.
– Нет, не так, – отозвался Минхо. – Совсем не так.
Из всех представительниц женского пола, которых он знал, самой сильной была Оранж, а ей он мог бы доверить свою жизнь, если бы до этого дошло.
– Речь просто об этой конкретной женщине, – проговорил он. – Я не могу к ней иначе относиться.
– Я понимаю… – проговорила Рокси. – Тебя всю жизнь убеждали, что твоя главная задача – убить Божество. Ты собираешься это сделать? Или мне не стоит беспокоиться?
– Не стоит, – солгал Минхо.
Да, его воспитали в ненависти к Божеству. Затем он захотел присоединиться к нему и постичь… Теперь же он вернулся в точку, откуда начал. Ну и путешествие!
– Хорошо, – кивнула головой Рокси. – Потому что девушкам она очень нравится.
И она посмотрела на Садину, Триш и Миоко, которые окружили Богиню, словно та была неким волшебным магнитом, притягивающим их внимание.
Город Богов горел за их спинами, а прямо по курсу солнце подсвечивало изнутри воды океана. Они уплывали от берегов Аляски все дальше и дальше. Прекрасное путешествие, подумал бы обычный человек.
Но Минхо не был обычным человеком. Он никак не мог забыть сиротскую рану, нанесенную Великому Магистру. И отвратительный запах куркумы.
Нужно кому-то все рассказать, облегчить душу.
Это будет Оранж.
– Аккуратнее во фьордах! – сказала Александра, указывая вперед. – Этот корабль не предназначен для таких узких проливов.
Еще до того, как эти слова сорвались с ее уст, Александра отлично понимала, что их корабль, «Разрезающий Лабиринт», предназначен для испытаний глубокими водами.
Испытания Лабиринтом никогда не заканчиваются; они лишь меняют обличье!
Александра провела рукой по кромке борта. Какие еще секреты хранит этот корабль? И что, вообще, в этом мире является для нее тайной?
И кто, помимо Николаса, был достаточно могуществен, чтобы влиять на судьбы мира?
Это не имело значения. Она, Александра, будет отныне единственным Божеством.
Эволюция вернет утраченные знания. Исцеление – память о прошлом. Александра посмотрела на сгрудившуюся на корме компанию ее спутников. Эти люди глазели на красоты заката, на горы Аляски, освещенные последними лучами солнца. Как они похожи на ее Пилигримов! Ну что ж, пусть так и будет! Они станут ее верными почитателями, а эти два солдата – ее новыми стражами Эволюции. Хотят они того или нет – неважно.
Скрежещущий звук донесся из недр судна.
Своим днищем корабль коснулся каменистого дна неглубокого аляскинского фьорда. Скрип и скрежет наполнили воздух. Александра бросилась к Минхо.
– Я же говорила, что корабль слишком велик! Сбрось скорость и двигайся посередине пролива.
– Хотите порулить? – ухмыльнулся Минхо, выравнивая судно.
Ей было все равно, развалится ли корабль после того, как они доберутся до Виллы. Главное – добраться. План Александры был прост: закрепиться на Вилле, оставить за скобками войну, разрушения и смерть. Богиня сосредоточит свои силы на создании нового, в то время как ее враги всеми силами будут стараться разрушить старое.
– Если бы мы полетели на берге, было бы не так хлопотно, – сказал солдат, глядя на Александру. В его словах звучала угроза, но кто смеет угрожать Богине?
– На берге? – переспросила она, покачав головой. Какой упрямый Сирота!
– Твои глаза видят только то, что видят, – проговорила Александра. – Но то, что ты видишь – далеко не вся правда!
Корабль выровнял ход и ровно шел вперед.
– Когда ты полагаешься на простейшие способы восприятия, то ничем не отличаешься от тех, кого бросают в ямы Дворца Шизов, – сказала она.
– Мои средства восприятия с уверенностью говорят, что вы лжете!
Этот солдат явно бросал ей вызов, и ему это нравилось, хотя ей, Александре, было все равно.
– Это произвело на меня впечатление! Надо же! Убить самого Великого Магистра!
Сказав это, Минхо пожал плечами.
– И, наверное, то, что я видел, было сущей правдой – он был мертв.
И, чтобы окончательно расставить все по своим местам, он закончил:
– Я потом сходил, проверил.
Александре было наплевать, каким идиотским титулом наградил себя Михаил. Титулы сами по себе не значат ничего. А Минхо может что угодно рассказать любому человеку на корабле, и никто ему не поверит. Она уже овладела их умами и душами. Всеми без исключения. Она, Александра, была их единственной Богиней. Она давно привыкла к тому, как быстро люди начинают в нее верить, хотя некоторыми из них управлять бывает трудновато.
– Вы ничего не знали о Великом Магистре? – спросил Минхо, застав Александру врасплох. – Я думал, Богиня должна знать про существование Великого Магистра Остатков Нации.
– Я знала его превосходно, – пожала та плечами. – У этого человека было много имен, и все – фальшивые.
В течение многих лет Александру терзала мысль, что Михаил был недостоин той роли, которая ему выпала в жизни.
– А что ты знаешь о нем как о Великом Магистре? – спросила она Минхо.
Ей нужно было знать как можно больше о народе, лидером которого стал Михаил. И она узнает это, даже если для того, чтобы стать Великим Магистром, тому пришлось пройти через бескрайний и бесконечный Глэйд Смерти.
– Знаю только, что он был самым могущественным лидером, главой Остатков Нации. Он стоял и над Несущими Скорбь, и над армиями, созданными для того, чтобы уничтожить Божество.
Говоря это, Минхо не сводил взгляда с вод, простирающихся перед носом корабля.
– Удивительно, что такой слабый человек мог командовать такой мощной армией, – покачала головой Александра.
Она никак не могла оправиться от шока, вызванного тем, что именно Михаил стал причиной гибели ее города. Черт бы побрал Михаила с его безумной, засоренной неизвестно чем головой!
– И что, никто не разглядел в нем его слабой, тщедушной сути? – спросила она.
– Да его никто толком и не разглядывал, – ответил Минхо, обернувшись к Александре. – Несущие Скорбь никогда даже не видели его лица. Только его мантию в Золотой Комнате Скорби.
Какой необычный способ командовать армией! Прячась от всех!
– Трус! – произнесла Александра, и ей захотелось сплюнуть, но она не стала этого делать. – И название для этого местечка выбрали паршивое!
Она закатила глаза. В такие моменты она отчетливо понимала, как далеко человечеству предстоит идти по тропе Эволюции, чтобы достичь результатов. Нет, ее Пилигримы на Аляске сделают это достаточно быстро, но остальные люди, живущие на земле, слишком тупы, чтобы выйти из полуживотного состояния. Она печально вздохнула и, глядя на линию сосен, растущих на берегу неподалеку от Виллы, принялась про себя декламировать последовательности чисел и прокладывать новые нейронные пути в собственной голове.
1, 2, 3, 5, 8.
Не сводя глаз со спокойных вод, отделяющих корабль от берега, Александра спросила Минхо:
– Сколько же солдат беспрекословно исполняли приказы безумного шиза, принимая его за Великого Магистра? Сотни?
И снисходительно рассмеялась.
– Тысячи! – отозвался Минхо.
Ее смех внезапно прервался – Сирота неожиданно схватил Александру за ее одеяние, притянул к себе и, скрутив отвороты мантии, лишил возможности двигаться. С трудом дыша, она почувствовала, как что-то холодное касается ее кожи.
– На каждую сотню, которую вы видите, приходится тысяча, которую вы не увидите никогда! – прошептал Минхо ей на ухо.
Александра поискала глазами других членов команды, но вокруг никого не было. Она хотела сделать шаг вперед, но только затянула складку мантии, которая плотно охватывала ее шею.
– Я мог бы убить вас прямо сейчас, одним ударом, – прошептал Минхо, поводя холодным лезвием ножа по ее коже. – Или ударить в почку, и тогда смерть будет долгой и мучительной.
Минхо развернул лезвие, и она ощутила кончик ножа, после чего, еще сильнее скрутив отвороты мантии, он на несколько миллиметров погрузил острие лезвия в ее кожу, и холод металла обернулся жаром.
Она сразу же вспомнила ту боль, что почувствовала, когда Николас впервые привез ее в Санкт-Петербург. Это путь к праведной жизни! Так он говорил, когда удалял из ее организма все токсины, которые она либо сознательно, либо бессознательно вводила в себя через рот, через нос и через кожу в течение многих лет. Боль в почках, которую Александра чувствовала тогда, была вполне сравнима с болью от лезвия, которым взрезал ей кожу Минхо. Богиня попыталась ухватиться за штурвал.
– Другие восстанут против тебя, – хрипло произнесла она. – Они так долго плыли, чтобы увидеть меня, чтобы послужить Исцелению…
Складка мантии сдавливала Александре горло, и каждый вдох давался ей с трудом.
Солдат надавил еще сильнее и прошептал ей в ухо:
– Они забудут вас гораздо быстрее, чем вы думаете.
Александра едва не рассмеялась: как легко некто по имени Минхо мог бы убить ее, Богиню! Забавно! Но она сдержала смех. В этом солдате было что-то от молодого Михаила, и страх в душе Александры уступил место уважению. В отличие от Михаила, этот юноша заслужил свое имя: Минхо. Имя весомое, за которым просматривалась целая история.
Не исключено, что Александра нашла себе ровню!
Того, кто не будет слишком уж заморачиваться по поводу собственной жизни и смерти.
Но, когда потребуется, защитит ее жизнь.
А со временем… она научит Минхо всему, что позволит ему окончательно и бесповоротно присоединиться к Божеству. Он заменит ей тех, кого она потеряла. Она же не думала, что погибнут и стражи Эволюции, и обожавшие ее Пилигримы, и даже те, кто боялся ее как огня! Минхо еще сильнее сдавил ей горло. Еще чуть-чуть – и оторвет ей голову!
Она откашлялась и прошептала:
– Ты меня не убьешь. Ты слишком любознательный.
Протянув руку к горлу, она ухватилась за стягивающий его ворот мантии.
– Про вас я знаю все, что мне нужно, – прошептал в ответ Минхо, не давая Александре ослабить давление.
– Да! Но ты многого не знаешь о себе! А я расскажу…
Каждое слово она выдавливала из себя, без всякой надежды вновь вернуть в легкие ушедший воздух.
И Минхо, наконец, ослабил хватку.
Богиня усмехнулась.
– Итак, ты присоединяешься ко мне, – сказала она.
Солдат, его друзья, даже эта Рокси вскоре выучат уроки Александры. Александра восстановит ряды своих последователей и спасет тропу Эволюции.
И поведет по тропе преданных ей.
Одного за другим.
Город за городом.
Континент за континентом.
И мир изменится.
Навеки!
– Мне нужна правда!
Химена подняла арбалет, принадлежавший Сиану, и направила на Эрроса. Арбалет оказался гораздо тяжелее, чем она думала, но у нее достало сил держать его твердо. Одно ее движение, и стрела пронзит горло сидящего перед ней человека.
– Правда! – повторила она.
Сиан стоял, беспомощно опустив руки.
– Отпусти его, и можешь уходить, – сказал он.
– Химена! Прекрати…
На поляне, в сопровождении Айзека и Джеки, появился Фрайпан.
– Они же нас накормили и обогрели! – сказал он. – Нельзя так с людьми, которые…
– Которые действовали заодно с Анной Клеттер? – спросила она старика. Почему он даже не слишком расстроился от того, что они сказали? – Они же дали вам понять, что вся ваша жизнь была прожита впустую.
Химена думала, что Фрайпан – из всех людей, которые ее сейчас окружали, – лучше, чем кто-либо другой, поймет ее; но оказалось, что он ничем не отличается от Карлоса. Старея, люди становятся чересчур мудрыми и, соответственно, глухими к горю других.
– Сиан! – прошептал Эррос, не сводя взгляда со стрелы, направленной ему в горло.
– Послушай, Химена! – начал Сиан умоляющим тоном, – мы понимаем твои чувства.
Но это невозможно – понять ее чувства! Взрослые в ее деревне тоже говорили такое, но откуда им знать, что она чувствует?
– Знаешь ли ты, что это такое – быть единственным ребенком в деревне? – спросила она. – Нет! Потому что у тебя есть брат.
Руки Химены горели, но она только крепче держала оружие.
– Вилла изучала меня всю мою жизнь, – продолжила она. – А Клеттер убила и мою мать, и одного из лучших моих друзей.
Да, жизнь ее была не чудом, а, скорее, проклятием.
– Клеттер… Ладно, черт с ним! Клеттер убила и нашу мать, – сказал Сиан, и плечи его опустились. – Мы так думаем. Доказательств у нас нет, но мы совершенно уверены в этом. Но мы хотим завершить то, что начала Клеттер. Не ради нее самой, а ради нашей матери, нашей семьи, во имя всех жертв, которые были уже принесены.
La familia, подумала Химена. Семья.
– Mi familia es mia fuerza y mi debilidad… Моя семья – и моя сила, и моя слабость, – сказал Сиан, словно прочитав мысли Химены.
Та опустила арбалет. Мышцы ее расслабились.
– Моя семья – и моя сила, и моя слабость, – повторила она задумчиво.
Подошел Айзек и забрал у нее оружие. Химена не сопротивлялась.
– Возьмите! – сказал Айзек, передавая арбалет хозяину.
– Черт бы вас всех побрал! – выругался Эррос, потирая шею, и, обратившись к брату, попросил:
– Мази дай!
– Клеттер была хуже всех, я понимаю, – сказал Сиан, передавая брату какую-то баночку. – Мы расскажем вам все, что вы захотите узнать.
И он прислонил свой арбалет к стволу дерева.
Правду.
Химене нужна была правда и ничего кроме правды!
Как она без этого вернется домой, к Абуэле, к своей семье? Карлос, вероятно, попадет туда раньше, чем она, и расскажет бабушке обо всем самом плохом, что произошло на Вилле. И, тем не менее, Химена сможет вернуться домой, если будет обладать правдой.
– Исцеление…
Как она ненавидела это слово!
– Я знаю, что это совсем не то, о чем говорили нам ученые и само Божество, – сказала Химена. – Скажите мне, для кого все это предназначено?
Химена была так напряжена, что ноги ее дрожали. Но она не собиралась садиться к костру.
Эррос, перестав натирать шею и закурив сигару, скрученную из какой-то травы, произнес:
– Для тех, кому это нужно.
– ¡Mentira! Ложь! – сказала Химена.
Сиан покачал головой:
– Вы заслуживаете того, чтобы знать, для кого предназначено это Исцеление. А особенно – вы…
И он показал пальцем куда-то позади Химены. Та вспомнила, что Абуэла запрещала ей показывать на кого-нибудь пальцем. Это грубо!
Химена повернулась и увидела Фрайпана. Именно на него был направлен палец Сиана.
– Почему я? – спросил Фрайпан с сомнением в голосе.
Сиан мрачно покачал головой и произнес:
– Все из-за вашей семьи, мистер Фрайпан. Исцеление нужно именно вашей семье…
– Фрайпан?
В душе Айзека поднялось ужасное чувство, не имевшее никакого отношения к ноге, дрожавшей от боли.
– Но ведь это мы – ваша семья! – прошептала Джеки, глядя на всеми любимого и обожаемого Фрайпана.
– Конечно! – отозвался старик, обняв Джеки за плечи. – И, что бы ни говорили эти парни… Ничто не изменится… Но, черт побери!
Он воткнул свою палку в землю и продолжил:
– Химене страсть как хочется узнать правду, и она достаточно сильна, чтобы выслушать то, что эти двое скажут и по поводу того, что было, и по поводу Клеттер, которая привезла нас сюда.
Он повернулся к Джеки:
– Пойдет?
Та, за несколько мгновений пережив сказанное, наконец, кивнула:
– Пойдет!
Старина Фрайпан, Старый Глэйдер, подошел к костру, возле которого сидели Сиан и Эррос. Он и его спутники готовы были слушать. Готовы были узнать правду. И решить, во что им верить, а во что – нет.
Айзек сел рядом с Хименой, возле ее рюкзака, где лежала ампула со средством для Исцеления. Сел просто на тот случай, если вдруг отчаянной девице в голову опять взбредет нечто безумное. На всякий случай.