Богиня двигалась по направлению к источнику визга, напоенного ужасом и отчаянием.
То, что там происходило, было не самым радостным из событий, происходящих на Земле. Может быть, этот звук напомнил Богине Дворец Шизов, знакомый ей не понаслышке? Теперь прошлое и настоящее сошлись в этом визге. Ужасные сцены войны, свидетелем которых была Александра, разрушили ее веру и подкосили надежду. Если бы компания, которую возглавляет этот солдат с винтовкой, не нашла ее, она бы сошла с ума. Но они тоже слышали визг свиньи! Александра постаралась сосредоточиться и принялась декламировать свои последовательности чисел.
1, 2, 3, 5, 8, 13.
Ноги ее проваливались во влажную мягкую землю, созданную явно не для того, чтобы по ней ступали ноги Богини. Ступни болели и, странным образом, замерзли – двойственное ощущение, которого она за свою жизнь не переживала ни разу. Да, числам не откажешь в способности оказывать на нее магическое влияние, но она так устала от жизненных противоречий. Правда всегда одна, и Александра жаждала этой правды. Твердых принципов, а не только твердой последовательности чисел.
21, 34, 55, 89.
Несмотря на то, что полыхающее на земле пламя войны наполнило небеса дымом, сквозь него пробивались лучи утренней зари. Увы, Пилигримы никогда больше не станут верить небу. Не станут они верить и ей, Богине – не зря же небесный свет утратил способность внушать ужас и благоговение. Ну и пусть! Тем более что все они, должно быть, уже расстались с жизнью. Тот, кто отрицает магию Эволюции, кто боится будущего, недостоин и его плодов.
В некотором смысле война была даром небес.
Она очищала Аляску от ублюдков, не верящих в очистительный огонь Эволюции.
Богиня шла и шла, все глубже погружаясь в лес. Она пробиралась между кустами, которые, переплетаясь колючими ветками, постепенно поглощали то, что когда-то было рыбацкой тропкой, и, не переставая, декламировала про себя числа. Ее разбирал смех. Враги, если таковы были их цели, были способны уничтожить многое на поверхности Аляски. Они могли даже повредить репутации Утренней зари в сознании тех Пилигримов, которые после их нападения стали считать, что Заря является предвестником не Эволюции, а войны. Но враги никогда не смогут уничтожить Лабиринт, простирающийся под ее ногами.
Никогда! Лабиринт сохранит свой статус святыни.
И она, Александра, заново отстроит там свой город.
Да! То, что было старым, обновится и заживет новой жизнью.
Александра перешагнула через несколько заболоченных лужиц и вышла на поляну, поросшую густым кустарником. Сквозь кусты поблескивал металл. Это был берг.
Александра осторожно подобралась к уродливой массе и через запыленное окно заглянула внутрь. То, что она там увидела, не удивило ее, а заставило мрачно усмехнуться. Эволюция позволила ей встретиться с Садиной и возможностью создать средство для Исцеления, а теперь она видела Михаила, который бился внутри берга, словно попавшая в ловушку крыса. Да, не кто иной, как Михаил, визжавший, словно дикий зверь, каким он, собственно, всегда и был.
Звук и сама ситуация были настолько абсурдны, что Александра едва не расхохоталась.
– И-И-И-И-ИИИ… – кричал Михаил, тело которого содрогалось в конвульсиях. Александра почти прижалась лицом к окну, чтобы определить характер повреждений, которые нанес себе этот идиот. Что он себе там повредил, кроме, понятно, мозгов?
Александра трижды постучала в оконное стекло.
Михаил не открыл глаз, плотно прикрытых дрожащими веками. Но Александра не увидела ни крови, ни торчащих под кожей обломов костей. Она открыла дверцу берга и, приподняв подол мантии, вошла.
– Михаил? – произнесла Богиня.
В ноздри ей ударил запах тления.
– Михаил! – повторила она и наотмашь ударила его по лицу. Глаза его распахнулись – дикие, испуганные… Михаил был зажат внутри берга и внутри собственного сознания. Зрачки его бешено вращались, неспособные сфокусироваться в одной точке. Глаза безумца.
– Dorogaya, – произнес он слово давно забытого языка.
Наконец, Александра опознала заполнявший внутренность берга запах. Куркума и моча. Посмотрев на колени Михаила, она увидела мокрое пятно.
– У тебя получилось, Михаил, – сказала она с сарказмом, к которому всегда приберегала в разговорах с ограниченными умами. После того, как он вернулся оттуда, откуда не возвращаются, Михаил уже не ощущал тех законов, которые существуют в языке и речи. Простые слова, идиомы, фигуры речи – все проскакивало через его уши, не порождая смыслов.
Дергаясь в своем кресле, Михаил выплюнул еще несколько слов, одновременно пытаясь правой рукой нащупать застежку пояса безопасности, которым был пристегнут к креслу.
– Я сделал это, – пробормотал Михаил. – Мне потребовалось несколько десятилетий, но у меня все получилось!
Александра могла бы без особого труда нагнуться и, расстегнув застежку, освободить Михаила, но не сделала этого. Зачем? Пусть сперва объяснит, что он сделал или не сделал.
– Да, ты сделал это! – повторила она.
Много лет назад Николас объяснил ей: лучший способ заставить человека сообщить тебе то, что он не собирался сообщать, это повторить последние три-четыре слова, произнесенные им. Мозг Михаила после исцеления был слишком прост и уже не был способен оценить такую уловку. Даже Николас, который сам научил Александру этому приему, был настолько прост, что не понимал, когда она использовала этот прием против него. Хитрый трюк помогал Александре находиться в относительной безопасности, когда она говорила с Николасом. Повторяя то, что он хотел слышать, Александра, по сути, блокировала его способность читать ее мысли.
– Да, я сделал это! – повторил Михаил. – В Золотой Комнате Скорби я научил Остатки Нации, как им создать свою собственную армию и уничтожить нашу.
Он рассмеялся, не открывая глаз.
– Стоя в центре комнаты с кроваво-красными стенами и надвинув капюшон на лицо, я раскрыл перед ними все твои секреты. Я научил их, как свергнуть Божество.
Он вновь засмеялся.
– Николас не собирался отказываться от своих планов, – произнес он. – Как не собиралась останавливаться и ты.
Величайшие силы потребовались Александре, чтобы сдержаться, не закричать и тут же, на месте, не убить Михаила.
Жалкий идиот!
Александра медленно втянула в себя воздух, декламируя числовые последовательности в обратном порядке – от самого большого числа, о котором могла подумать, к самому маленькому. Михаил был достаточно глуп и мог сообщить ей все, чем она могла бы заинтересоваться.
– Не собиралась останавливаться? – повторила она.
Да, он был прав. Ее никто не сможет остановить.
Никто и ничто не способно остановить ход Эволюции.
– Ложь невозможно остановить, – пробормотал Михаил, и его голос затих.
Александра вновь ударила его по лицу, чтобы вернуть в сознание.
– Ложь! – воскликнул он.
Это его собственная жизнь обернулась ложью. Николасу не следовало вытаскивать его оттуда, откуда никто не возвращается.
– Ты всегда был слишком слаб, – проговорила Александра сквозь зубы. – Никогда не понимал, что нужно человечеству, чтобы подняться до уровня богов.
Она приблизила свое лицо к лицу Михаила и прошептала ему почти на ухо:
– Настолько слаб, что валился от малейшего ветерка.
Она вновь ударила его – так сильно, что почувствовала боль в собственной руке. Веки Михаила на мгновение приоткрылись, после чего сомкнулись вновь. Идиот! Александра осмотрелась. Каким идиотом нужно быть, чтобы угробить берг при посадке! Узнай Николас об этом, долго бы качал головой с осуждением. Правда, головы у него теперь нет, и качать ему нечем!
– Я сверг тебя! – пробормотал Михаил, не открывая глаз, прикрытых дрожащими веками.
Да, Санкт-Петербург догорал вдали, вся земля вокруг города еще много лет будет заброшена. Александра сделала над собой усилие, чтобы не вылить на Михаила ушат грязных ругательств, которых он действительно заслужил: если она станет кричать слишком громко, могут услышать островитяне, оставшиеся неподалеку. И тогда они наверняка прибегут сюда.
От напряжения заболела переносица. Александра ущипнула себя за больное место и окончательно подавила рвущиеся наружу ругательства. Вместо этого она прошептала – тихо и спокойно:
– Милый Михаил! Ты меня не сверг!
В глазах ее яростно полыхал огонь гнева, но слова текли со спокойной силой, словно телом Богини овладел кто-то посторонний, много сильнее ее. Михаил стал заложником этой ярости и ненависти, и свет алой зари полностью затмил ее ум.
– Вот я, стою перед тобою, и я жива! – сказала Александра. – Город и его люди пострадали, но Эволюция будет продолжаться вечно. Ты проиграл.
Она не смогла сдержать улыбки. Да, все, что произошло с ней, способно было свести с ума. Но Александра одержала победу. Средство для Исцеления ждет ее совсем неподалеку. Она отправится с ним на Виллу, а то, что произошло с Санкт-Петербургом, со временем забудется как небольшая, ничего не значащая кочка на дороге Эволюции.
Тот же, кто не пойдет по этой дороге, обречен на смерть.
– Нет! – застонал Михаил.
– Да, – покачала головой Александра. – Сам ты был ни на что не способен, но, чтобы убить меня, подготовил целую армию. Правда, твоя армия тоже проиграла битву, как и ты!
На мгновение Александра даже почувствовала гордость: чтобы поднять против нее бунт, Михаилу пришлось за эти годы проделать колоссальную работу: скрываться, плести интриги, строить заговоры – и все ради того, чтобы собрать армию, способную противостоять ей, Александре. Она была уверена и в том, что его постоянные отлучки и процветавшая повсеместно практика потрошения жертвы связаны друг с другом, что именно он был инициатором этих ужасных жертвоприношений, когда жертву вспарывали и вычищали от всего, что находится внутри. Так он поддерживал в сознании своих сторонников нужный градус яростного безумия, чтобы в нужный момент они, не задумываясь, бросились выполнять поставленную им задачу.
С другой стороны, чего стоили все эти усилия, весь этот ужас, если сам Михаил был неспособен на самые простые действия? Он даже из разбитого берга не в состоянии выбраться без посторонней помощи!
Эволюция сама о себе позаботилась, как она это делает всегда.
Справедливо то, что справедливо!
– Дело не в тебе, – пробормотал Михаил, уронив голову на плечо. Опять впал в забытье? Или это новый приступ безумия?
Александра вновь ударила его.
– Говори!
Михаил закашлялся.
– Дело не только и не столько в тебе, – с трудом проговорил он. – Твое самомнение…
Он криво усмехнулся.
– …твое самомнение слишком раздуто. Ты думаешь, что мы ведем войну против тебя? Ничего подобного…
Михаил вновь принялся кашлять.
– Все, к чему прикасается Божество, все его планы и действия оборачиваются ложью. И все это нужно разрушить во имя истины, истины в ее изначальной форме.
В груди у Александры горел пожар. Истина! Михаил не смог бы отличить своей щеки от своей задницы, а тут глаголет об истине!
– Да что ты в этом понимаешь? – спросила Александра. Она отлично помнила, как в те давние времена Михаил все дальше и дальше уходил от реальности, погружаясь в кошмары собственных фантазий. Он сам, в своем уме, создал то, чего так боялся.
– Эволюция…
Он потянулся рукой к спине, продолжая кашлять.
– Истинная Эволюция…
И выплюнул комок желтоватой слизи. Последний деревенщина стал бы вести себя более цивилизованно!
– Ты ничему не научилась, будучи одной из ипостасей Божества, – с трудом проговорил Михаил. – Ты что, думаешь, что обладаешь реальной властью?
Закашлявшись, Михаил едва не задохнулся.
– Нет ничего реального…
Как же он неправ!
Стараясь выглядеть спокойной, Александра проговорила:
– Среди нас троих именно ты никогда не имел реальной власти.
Он всегда им мешал. И старался навредить Александре. Сейчас она даже не представляла реальных масштабов этого вредительства.
– Вот чем мы отличается друг от друга, – закончила она.
Михаил открыл глаза и встретился с Александрой взглядом. На мгновение прекратив бормотать и повизгивать, он посмотрел на нее так, как смотрел тогда, когда в их жизни все еще не поменялось кардинально – включая имена. После того, как Николас вытащил его из Дворца Шизов и вернул оттуда, откуда не возвращаются, сознание Михаила так и не смогло восстановиться, несмотря на то, что сам он утверждал, что превратился в ясновидца. А интересно, какую часть реальности, в которой жил Михаил, сконструировал сам Николас, который всегда говорил Михаилу, что тому видеть и как? Она никогда не забудет то время в своей жизни, когда и она, и Михаил обрели новую форму своего существования. Но если Александра, как говорил Николас, раскрыла в себе свою истинную сущность, то тот вариант Михаила, который возник после восстановления, уже ни в чем не был равен изначальному. Какие-то воспоминания о прошлом он в себе нес, но душой и телом он не был ни Михаилом, ни одной из ипостасей Божества.
– Не так уж мы и отличаемся друг от друга, – прошептал он.
Как же он неправ! Александра склонилась к креслу, в котором сидел Михаил, и принялась нежно оглаживать его лицо, пока на нем не разгладились жесткие складки боли.
– Нет, мы очень разные, милый Михаил, – сказала она.
Она наклонилась ниже, совсем низко – так, словно собиралась поцеловать его лицо, отдав последнюю дань любви и нежности. А, может быть, и вытащить из кресла, распутав пленившую его паутину ремня безопасности. Но когда ее лицо приблизилось к лицу Михаила, она чуть слышно прошептала:
– Потому что я могу сделать то, чего ты сделать не мог никогда.
И, ухватив Михаила за нос, она сдавила его ноздри. При этом она согласно кивнула, словно убеждая себя: да, это должно было случиться!
Время пришло!
Надавив на грудь Михаила и удерживая своим весом его руки, Александра свободной рукой ухватилась за край своей горчичного цвета мантии и стала просовывать материю в рот Михаила, стараясь забить ею его горло. Он хотел освободить нос от ее хватки, но пальцы Александры плотно удерживали его ноздри, блокируя ток воздуха. Михаил попытался было извернуться, начал вновь визжать, но вырваться уже не мог – как неспособна вырваться свинья, уже пойманная, связанная и зажатая в угол мясником. Глаза его широко распахнулись; на мгновение Михаил вырвался из тенет своего нынешнего сознания и увидел Александру такой, какой она действительно явилась ему сегодня и какой она была все время до этого. Пояс безопасности натянулся максимально, но Александра не ослабляла хватку, не отпускала. Наконец, путы, удерживавшие Михаила, ослабли на безжизненном теле. Убедившись в том, что Михаил мертв, Александра выпрямилась.
Правосудие свершилось! Справедливость восторжествовала!
Будь проклята Вспышка!
Будь прокляты Остатки Нации!
Будь проклят Михаил!
Наконец, в этом мире осталась лишь одна Ипостась Божества.
Солдат учат действовать скрытно.
Оставаться невидимым и одновременно видеть и слышать все.
Укрывшись за терновым кустом, Минхо наблюдал, как Александра отошла от берга и принялась расправлять складки на мантии. После того, как он понял, что Богиня, воспользовавшись полой своей мантии, придушила в берге какого-то человека, Минхо не мог рисковать. Его палец покоился на спусковом крючке винтовки, а в прицеле была Александра. Она двинулась по дорожке прочь от берга, сопровождаемая движением ствола. Годы тренировок научили Минхо управлять сердцебиением и дыханием. Он прицелился и выдохнул, готовый нажать на спуск.
Неожиданно Александра остановилась, и Минхо потерял ее в поле прицела. Неужели она его увидела? Инстинкты, обостренные долгими тренировками, кричали: прицелься заново и стреляй! Она будет мертва, даже не успев почувствовать этого! И никто из их группы ничего не узнает. Он может скрыть звук своего выстрела под грохотом продолжающейся в городе канонады. За долю секунды Минхо сможет завершить многолетнюю борьбу Остатков Нации с Божеством, после чего избавится от ее тела и тела того человека, которого она придушила, а затем, вместе со всеми членами группы, улететь на берге туда, куда им всем надо.
Идея была хороша. Лучшая за все последнее время!
Они могли бы отправиться домой к Рокси, где каждый вечер ели бы тушеное мясо, читали книги ее деда, вели бы простую жизнь, и, если бы кого и убивали, то это были бы дикие животные и случайно забредшие в те места шизы. Но в его мозгу уже стучала мысль об Эволюции. Его сознание было уже порабощено этой мыслью. Александра была не единственным существом, которое верило в эту идею. Сам Минхо, когда он был просто солдатом, никогда не задумывался о том, разочарует он кого-нибудь или нет. Но теперь у него была Садина, были Доминик, Оранж и Рокси, и их голоса для него значили многое. Если он научился заботиться о других людях, то не мог сбросить со счетов и то, что они думали и во что верили.
Да, жить жизнью Сироты было много проще.
Проще не иметь имени и не иметь друзей.
Теперь же его жизнь стала намного сложнее. Но это была настоящая жизнь!
Минхо опустил винтовку и вышел из кустов.
– С вами все хорошо, Богиня? – громко спросил он, по-прежнему держа оружие на изготовку, готовый выстрелить.
– О, да! – ответила она и, подходя к Минхо, посмотрела через плечо, на оставленный ею берг.
Минхо посмотрел в том же направлении, взглядом дав Александре понять, что он знает, что она только что сделала.
– Что ты здесь забыл? – спросила Богиня. – Я же сказала, что со мной все будет в порядке. А ты даже не представляешь, сколько здесь может быть шизов.
В такт своим словам Александра покачивала головой.
– Это безумие, бродить по этому лесу, – закончила она. – Чистое безумие.
– Именно поэтому я и решил проверить, все ли у вас хорошо, Богиня.
Он назвал ее так, как она хотела, чтобы ее звали. И он будет играть в предложенную ею игру, несмотря на то, что в уме своем и сердце он понимал – никакая она не Богиня.
Скорее – наоборот.
Дьявол!
– Искренне признательна за заботу! – отозвалась Александра, изобразив на лице улыбку.
– Я не зря это сделал, – отозвался Минхо. – Похоже, у вас были проблемы?
Он указал стволом винтовки на берг. Она без особого труда убила того человека. Бедняга был серьезно ранен при падении, и умер бы в любом случае, но умирал бы долго и мучительно. Быстрая смерть была для него благословением. Минхо и сам убивал разных людей, чтобы прервать их мучения и освободить от страданий. Иногда, в сложные для себя времена, он думал: а может быть, следовало прикончить и Кита, который был забит почти до смерти? Но одновременно с этими мыслями в душе Минхо жила и надежда – надежда на то, что Кит все-таки выжил в той зоне подземелья, которую они заслуженно называли Адом. Выжил и, со временем, стал солдатом – сильным и отважным.
– Проблемы? – переспросила Александра. – Нет, никаких проблем!
Она улыбнулась и подняла капюшон, прикрывая голову и верхнюю часть лица. Но и капюшон не смог скрыть от Минхо того факта, что она лжет. И он вновь почувствовал острое желание расправиться с этой женщиной и покончить с этой историей. Свернуть мерзавке шею так быстро, что она не успеет ничего почувствовать.
Но он не станет этого делать.
Он должен узнать то, что Александра так тщательно скрывает. И почему она это делает. Друзья Минхо должны узнать истину до того, как он предпримет что-либо в отношении Александры.
Вожди Остатков Нации ничего не говорили своим солдатам о Божестве и об Эволюции кроме того, что и то и другое есть воплощение абсолютного зла. Но Минхо поставил себе целью узнать истинную суть и Божества, и идеи Эволюции. Что скрывала Александра и о чем, кроме Великого Магистра и Несущих Скорбь, никто ничего не знал?
Была еще одна вещь, непонимание которой ввергало Минхо в муки неопределенности.
Если Александра есть воплощенное зло, кто же будет ее антиподом? Кто будет носителем добра?
Айзек подбирался все ближе и ближе к источнику дыма.
Лес вокруг казался враждебным. Кусты кололи его своими колючками. Даже ягоды, висящие на ветках, были вооружены острыми шипами. Жестом Айзек предложил Химене и Старине Фрайпану остаться на месте, а сам, сопровождаемый Джеки, двинулся дальше.
– Эй! Осторожно! – прошептал он, увидев, что Джеки прислонилась к колючему кусту. – Тут повсюду шипы!
– Почему на этом острове куда ни ткнешься, везде опасность? – раздраженно прошептала Джеки. Айзек не стал ее поправлять, сказав, что они не на острове, а на материке. Возможно, они никогда не вернутся домой. Но, пока с тобой твои друзья, совсем не важно, на острове ты или нет. Твои друзья и есть твой остров. Твой настоящий дом.
Айзек принялся напряженно прислушиваться: не послышится ли смех Доминика или его пение. Ужасные песни Доминика нельзя было спутать ни с чем. Надеялся Айзек услышать и то, как Триш пререкается с Минхо, как Рокси рассказывает своим спутникам истории из своих книжек. Но слышал Айзек только биение собственной крови в сосудах головы да собственное же тяжелое дыхание. Он взглянул на Джеки, которая притаилась за соседним кустом.
– Что-нибудь видишь? – спросил Айзек.
Та покачала головой и отозвалась:
– Нет. Только запах. Вроде рыбу готовят.
Айзек тоже уловил специфический запах, хотя поначалу подумал, что ему это показалось. Он даже не смог вспомнить, когда последний раз ел по-человечески. Отведя в сторону толстую колючую ветку, он всмотрелся в глубину лесной прогалины, чтобы определить, что там за костер и кто его жжет. Пламя костра поднималось высоко, а сам костер был достаточно велик, чтобы вокруг него могли поместиться все их друзья во главе с Садиной и Минхо, но Айзек насчитал лишь две тени. Причем тени взрослых. Вот это да! Все надежды Айзека оказались напрасными. Сглотнув, он начал пятиться назад, но, выбираясь из зарослей, вонзил себе в палец здоровенную колючку.
– Подожди, – тихо сказала Джеки, удержав Айзека за локоть.
– В чем дело? – прошептал он, вытаскивая колючку.
– Посмотри! – удерживая его, сказала девушка. – Тебе не кажется, что эти люди похожи на тех, кто вас похитил?
Даже не взглянув на костер, Айзек отрицательно покачал головой. Ему и смотреть не нужно. Как Летти и Тимон могли выжить и теперь сидеть возле костра? Каким образом?
А вдруг?
Айзек терпеть не мог, когда какие-либо вопросы оставались без окончательного ответа. Задержав дыхание, он вновь выглянул из-за куста на прогалину, намереваясь хорошенько присмотреться к освещенным костром лицам сидящих там людей. Но у костра никого не оказалось.
Айзек вглядывался в отдаленные уголки прогалины, надеясь, что незнакомцы вот-вот появятся у огня, как вдруг сзади раздался кашель Старины Фрайпана. Во всяком случае, именно так он покашливал на Вилле, когда к их боксу приближались ассистенты профессора Морган, и Фрайпан предупреждал Айзека: мы не одни! Кровь остановилась у Айзека в жилах. Он оглянулся и увидел двоих незнакомцев. Нет, то были вовсе не Летти с Тимоном. Возрастом они были старше, чем его похитители, но много опаснее, поскольку держали в руках направленные на Айзека и Джеки арбалеты. Айзек поднял руки, чтобы показать, что у него нет оружия, и тут же подумал о прикрепленном к лодыжке ноже, который ему дал Минхо.
– Не шевелиться, – приказал один из незнакомцев, у которого на шее был красный шарф.
Очень медленно Айзек перевел взгляд на Джеки. Нужно было послушать Химену. Неимоверная глупость – решить, что их друзья могли так быстро досюда добраться. Он попытался взглядом дать понять Джеки, как сожалеет о том, что случилось; она же посмотрела на него с тем выражением лица, которое он видел лишь однажды – когда умерли Карсон и Леси.
Выражение опустошенности, печали и полной беспомощности.
И что-то оборвалось в душе Айзека.