Верховная ведьма сделала шаг. Запросто заступила за линию круга. Гайю и Ксури дернулись. Но только на это их и хватило, больше никому и никак не получилось справиться с цепенеющим заклинанием. Шишига попробовала было сунуться вслед за госпожой, но все равно как натолкнулась на невидимую стену. Тем не менее показала Гайю веревочный язык. Впервые тот ничего на это не ответил. Ведьма сделала еще шаг. Девушки разом испуганно замычали, Мета взвизгнула, превозмогая затыкающее заклинание.

— Мета, почему ты сейчас кричишь? — как ни в чем ни бывало продолжала верховная ведьма через голову Арнэ, — мы же с тобой в последний раз так славно поговорили… Как девочки. Про ленточки… Что ты там бормочешь? Ах, простить тебя за то, что ты велела своим слугам выгнать меня за порог? Или за то, что ты отобрала у бедной торговки весь ее товар? Или за то, что ты разбросала мои ленты по всему городу?.. Что ж, я тебя прощаю. Все равно лоток с лентами таскать по городу утомительно.

Она прошла мимо Арнэ к Мете и склонилась над осевшей на землю девушкой, у которой от страха расширились глаза, коснулась ее лба, Мета судорожно выдохнула, зажмурилась, всхлипнула.

— Ты — не исключение, — продолжала Мурчин, — Все молодые ведьмочки, вроде тебя, не хотят учиться. Когда к ним заявляются умные ведьмы и предлагают покровительство и науку, они говорят «сами справимся, проваливай отсюда!»

Проговорила она это нарочито мелодичным девичьим голосом, в котором были даже какие-то ребячливые нотки.

— Ну что ж. — Ведьма распрямилась и обратилась ко всем, — без гонорка и без желания сделать "все сама" хорошей ведьмочки не получится. И я не из обидчивых. Я все равно решила, что посещу первый шабаш молодых ведьм. Вы уж простите, что неприглашенной.

Верховная ведьма нарочито вежливо поклонилась в сторону заплаканных перемазанных в краске девчонок.

— А все потому, что всегда приходится помогать. Вечно у молодых ведьмочек что-то идет не так. То никого не получается призвать, а то наоборот, такую шушеру вызовут из ада, что потом неприятностей не оберешься… А бывает, они так готовятся к своему первому шабашу, что не забудут об этом оповестить охотников на ведьм. Приходится бедняжек спасать от облавы… Но чтобы охотники спасали ведьмочек, такое я вижу впервые. Удивили-удивили. Мне даже смешно стало от того, что вы тут устроили. Более жалкого ковена я не видела, а повидала всякое.

Ведьма щелкнула пальцами, и девчонки, одна за другой выдохнув, наперебой заговорили, давясь рыданиями:

— М-мы не ковен…

— Я домой хочу…

— Я усвоила урок, пощади меня…

Мурчин опять закрыла им рты одним жестом. Они могли только с усилием дышать.

— После такого у меня отпала охота учить кого-то из вас хоть чему-то. Вы так никчемны, что вам самое место в пыточных застенках и на костре, куда попадают только дуры! Вас было больше. Те, кто не решился пойти с вами на первый шабаш, завтра же утром вас выдадут. Если сейчас, среди ночи, не заложили. Я же вас выручать не стану. Ты же говорила, Мета, что со всем справишься сама, без меня? Вот и справляйся сама.

Мета издала какой-то горловой стон, пробившийся сквозь магию Мурчин. Та на нее больше не смотрела и перевела взгляд на охотников, которые так и стояли, оцепенев и опустив головы.

— Любопытный подход, — протянула она, — использовать для отговоров пригожих сверстников. На что только Цитадель не идет, чтоб сорвать шабаши…

Ведьма подошла к Арнэ и как вещь подняла его руку, посмотрела на наруч. Бросила. Рука Арнэ свесилась плеткой. Так же она осмотрела руки других. Особенно брезгливо отшвырнула руку Раэ: ну не любили ведьмы тех, кто бьет колоссов.

— Драконник... упырятник... огнебойца...нагобойца... титанобойца...Ни одного ведьмобойцы! Вы настолько жалки, девочки, что на вас даже ведьмобойц пожалели.

Девушки молча лили слезы. Вдруг донеслись слова молитвы от… Доры. Молитва прорвалась сквозь заклинание, но… Мурчин подскочила, с размаху влепила девице оплеуху, и та стихла.

— Да уймитесь вы. Я вас отпущу. Не буду я вас убивать. Что мне до ваших смертей? Все вы тут приговоренные. Вас, дурочки, убьют в Аве, как ведьм. А вы, охотнички, передохните на своих охотах. Какой нечисти вас обучили лезть в пасть, такой и лезьте. Мне вас даже жаль... Я вас отпущу, но один из охотников пойдет со мной. Вы мне, вообще-то, понравились в деле с химерой. Мне нужен ученик, а не половая тряпка.

Шишига взвизгнула от удовольствия и попыталась ткнуть в лицо Гайю шестом с черепом. У нее не получалось, черта круга держала мелкую нечисть.

— Не отпустишь ты нас, — подал голос Арнэ, — обманешь.

— Достань свой пояс, — сказала Мурчин, — или глянь без пояса…А, да!

Она снова щелкнула пальцами, и Раэ почувствовал, как обрел возможность двигаться.

— Только без фокусов, — сказала ведьма, — я не хочу прерывать разговор на драку с вами… хорошо, что я сегодня надела не самое свое лучшее платье…

Она оправила дырявый плащ на себе — единственное повреждение, которое сделали сулицы охотников.

Она кивнула в направлении выхода из города, и тут у всех как пелена с глаз упала — все увидели, что стоят очень близко у внутренней стены. Несколько шагов — и можно перелезть.

— Девчонки могут идти хоть сейчас.

Она обернулась к девушкам, щелкнула пальцем. Те сразу обрели возможность стонать и выть.

— Ну! — Мурчин топнула ногой, и девушки бросились прочь не разбирая дороги.

— Да забирай их всех! — выкрикнула набегу Ана.

— Как они из мертвого города выберутся? Без огня... — спросил Арнэ, глядя, как они продираются через осыпающиеся кручи щебня там, где была разрушена кладка, взвизгивая и отпихивая друг друга.

— А какая разница? Все равно смертницы, — равнодушно сказала верховная ведьма, — да и потом, вы их догоните. Вчетвером. Если пожелаете, то проводите.

Мурчин еще раз щелкнула пальцами и в воздухе засветился зеленоватый портал. Шишига бросила в него череп-фонарь, улюлюкая, потянула руки к Гайю через черту, но Мурчин пинком отправила ее в зеленое марево портала. На лету шишига хрюкнула и исчезла.

— Я за старшего, — сказал Арнэ, заслоняя Гайю, — бери меня.

— Сама выберу, — резко сказала Мурчин, — без чьей-либо указки.

Она прошла мимо Арнэ, подступила к Гайю и тотчас оттолкнула его в сторону.

— Слишком ожидаемый исход. Из тебя получится маг-огневик средней руки.

Оттолкнула она и Раэ, выругавшись под нос. Без объяснений. Ведьмы люто ненавидели титанобойц. Возможность родить колосса у ведьмы выпадала за жизнь только раз да и то не всегда. И уж второе чудовище в человеческом чреве выносить было невозможно. Страшную цену платили ведьмы за рождение колоссов и страшной была их потеря.

Мурчин подступила к Ксури, но ей дорогу заступил Ларс.

— Госпожа Мурчин… это моя сокровенная мечта — стать некромантом. Раз уж выпала такая возможность… — Ларс опустился на колени и протянул к ведьме руки, — я не рожден упырятником. Я не хочу свою короткую жизнь пролазить по могильникам и сдохнуть, где-нибудь в некрополе, разорванный вонючими шатунами. Умоляю, возьмите меня в ученики и сделайте некромантом.

Раэ так удивился, что чуть не вскрикнул.

— Да, из тебя получился бы неплохой некромант, — улыбнулась Мурчин, — сначала бы ты притворялся передо мной, что учишься ради науки, затем перед самим собой, что твое рвение только напоказ, чтобы обдурить глупую ведьму. Потом бы тебя затянуло. Маска приросла бы к лицу. О да, из тебя бы вышел хороший некромант. Ой, как же ты хочешь быть некромантом… Ты действительно хочешь стать некромантом?

Ларс не смог не выдать страха. Он отшатнулся от Мурчин, попытался вскочить с колен, завалился на бок, оперся локтем, будто бухнулся в лужу. Проследил, как Мурчин прошла мимо и подступила к Ксури.

— Только не меня! Только не меня! — закричал Ксури, — умоляю, только не меня! Я бездарь и плохо обучаюсь!

Мурчин звонко по-девичьи рассмеялась:

— Какие ж вы забавные. А ты тут учишься шустрее всех. Думаешь, я тебя выберу из чувства противоречия? Только потому, что я не люблю, когда мне навязывают свою волю? Нет, драконобойца, я тебя точно не возьму. У тебя сердце лопнет от ложного стыда, когда приступишь к занятиям. Ты раб жалкой химеры по имени совесть. У тебя это в глазах видно.

И верховная ведьма опять очутилась перед Арнэ. Тот распрямился перед ней, глянул в глаза. Его лицо окаменело. Взгляд сделался отчаянным.

— Бери меня, — буркнул он.

— Я-то думала, у меня есть выбор. А выбирать-то не из чего, — в некотором замешательстве сказала Мурчин, — ты же на себя руки наложить удумал? Я угадала? Или сделать так, чтобы я тебя убила, да?

Не надо быть верховной ведьмой, чтобы прочесть решимость отчаяния, которое было написано на лице Арнэ.

— Госпожа Мурчин, а вам обязательно брать кого-то из нас? — внезапно подал голос Раэ.

Мурчин не пожелала с ним заговорить, но Раэ продолжал:

— Если на рынке нет подходящего товара, стоит ли брать что попало? Да отпустите вы нас, все равно не с миром отпускаете. Сами же сказали, что мы смертники.

Мурчин не выдержала и фыркнула, все еще не глядя на Раэ:

— Может, еще на жалось бить будешь, титанобойца? Милосердия ждешь, что ли, особенно ты?

— Милосердием было бы всех нас тут прихлопнуть. Своей смертью все равно мы не умрем. Легкой тоже. У нас даже могил не будет. Никто вас не обвинит в добром поступке.

Мурчин внезапно очутилась перед ним и напрямик глянула охотнику в лицо. Раэ выдержал ее взгляд, усмехнулся. Он ее не побоится. Иных бить колоссов не обучали. В ответ ему усмехнулась и ведьма:

— Ах, ну да, вы думаете, что мы стараемся делать только поступки, которые считаются злыми, а у вас же свое понимание добра и зла, то, которое привила Цитадель, — пропела она, — да только вот с моей точки зрения добрый поступок это открутить тебе башку, титанобойца. О, это будет добро и еще какое добро!

— Ну так откручивайте, — развел руками Раэ, — или вы не хотите делать то, что вам указывают?

— Фере! — выкрикнули разом Арнэ, Ксури, Гайю, и кажется, даже сдержанный Ларс. Вот уж выводить ее из себя не следовало. Все знали, как ведьмы охотятся и расправляются с титанобойцами, которых они ненавидели едва ли не больше, чем охотников на них самих.

— Смерти не боишься?

— Все мы когда-нибудь умрем.

— А если я… убью всех, за то, что ты меня дразнишь, а тебя отпущу? — спросила Мурчин, — как ты с этим жить будешь?

— Буду прославлять твое милосердие, — быстро Раэ, резко переходя на ты. Слишком долго они смотрели друг другу в глаза, чтобы выкать.

— …И бить много-много колоссов, — спокойно добавил он, а затем повернулся к охотникам, — парни, мы не можем быть куплены ценой души одного из нас. Кто пойдет с ней, за всех остальных положит душу. Погубит себя и обречет на вечные муки. Мы такой цены не оправдаем. Даже если будем до конца своих дней бить каждый свою нечисть. Нам надо принять свою долю. Любая лучше, чем пойти с ней.

Охотники молчали, вперив глаза в землю. Ларс кивал своим мыслям, Ксури и Арнэ, не поднимая голов, все же чуть их повернули в сторону Раэ, взглядами выражая согласие. Гайю молчал, оцепенев.

— Как дико вас воспитали, — протянула Мурчин.

— А вот так нас воспитали. Некого тебе брать в ученики, — развел руками Раэ.

Луна, зацепившаяся за вершину башни, очистилась от недавно набежавших облаков. Осветила улицу. Раэ и Мурчин снова столкнулись взглядами. Он стоял против нее, на голову ниже, тонкий, натянутый, как струна. Так и стоял, чуть подавшись на ведьму, готовый накинуться. И не отводил взгляда. Ведьма сбила с его головы капюшон. В какой-то миг смотрела на маленького титанобойцу как зачарованная.

— Ан-ге-ло-чек, — протянула она, — кто бы мог подумать, что в такой белокурой ангельской головенке все перекручено. Ты готов распоряжаться жизнями своих друзей?

— Они в твоих руках.

— Но какие же мы жестокие. Готовы всех пустить в расход, лишь бы злой ведьме не достались!

— Не тяни. Либо всех отпускай, либо всех убивай, — сказал Раэ ведьме, — парни, кто из вас думает иначе?

Арнэ тяжело мотнул головой. Ксури сделал к нему шаг. Ларс распрямился.

— Лучше так, — слабо ответил Гайю за всех.

— Его возьму, — внезапно сказала Мурчин, пока никто не успел еще слова молвить и ткнула пальцем в Раэ.

— Нет! — крикнул Арнэ.

— Вы свободны, — отмахнулась от них Мурчин, — а ты, титанобойца, пойдешь со мной. Или всех их нужно все-таки убить, по твоему кровожадному мнению? Ну? Твоя душа их жизней не стоит?

Раэ на миг оторопел, захлопал глазами. Мурчин наслаждалась смятением, которое мелькнуло в глазах Раэ, покровительственно взъерошила его светлые, как лен, волосы.

— Ан-ге-ло-чек, — опять ехидно пропела она. — Чуть не прошла мимо такого товара, сама себе удивляюсь. Ну, что скажешь? Всех вас в расход или пойдешь со мной?

— Фере, — выдавил из себя Арнэ, — т-ты… на меня не смотри…

— Не слушай ее, — тихо сказал Ксури.

— Так я должна тут всех положить ради того, чтобы ты со мной не погубил свою душу? — забавлялась ведьма.

— Я попрощаюсь? — тотчас угрюмо буркнул Раэ не глядя на ведьму.

— Ой, как легко ты переменил решение, — усмехнулась Мурчин, — а что скажут на это твои друзья?

— Так, все, — хватит, — сказал Раэ, стараясь опередить то, что могли бы сказать другие охотники, — все-все, я иду с тобой.

Раэ поспешно сжал руку Арнэ и повел вниз глазами так, чтобы тот проследил за его взглядом. Под ногами лежала совня. Совня Агри. Раэ решил, что его надо завещать командиру их маленького отряда.

— Живи, Арнэ. Бей нагов. Моему воспитателю, Виррате, скажи что… что я погиб, ладно? Да, в отчете скажете, что я погиб, так всем будет проще.

Ксури затравленно глянул в лицо Арнэ, силясь поймать его взгляд. Арнэ смотрел в никуда. Затем Ксури перевел взгляд на Ларса. Тот тяжело смотрел на Раэ, сглатывал, сжимал кулаки.

— Н… не стоим, мы не стоим, — еле слышно просипел он. Ксури подался к Ларсу, потом с болью посмотрел на Раэ. Тот запрещающее мотнул головой.

— Я вас не стою.

Мурчин усмехнулась.

— Прости нас, Фере, — выпалил Гайю, — за все прости. Прости за…

В его взгляде читалось облегчение. Да и как Раэ его мог судить? Жить хотелось всем.

— Как тебя на самом деле звать-то? — спросил Ксури, — как тебя поминать?

— Фере, — поспешно сказал Раэ. Вот уж сейчас он точно не желал открывать свое имя из уважения к семье. Попасть в плен к ведьме — что может быть хуже для охотника и его родни?

Раэ поклонился всем своим спутникам.

— Надеюсь, мы больше не увидимся.

Они так же, совсем как бывалые охотники низко поклонились ему в ответ, забыв о молодой свойскости.

Мурчин указала Раэ на портал.

— Всего доброго, молодые люди, — пропела она, — счастливо оставаться.

Раэ ступил вперед, не чувствуя под собой ног. Погиб он… а позади него зашуршал плащ самой погибели. Он закрыл глаза, не желая их больше никогда раскрывать. Вот сейчас ступит в зеленую зыбку — все для него кончится… Вдруг он почувствовал за спиной резкое движение и звук пробиваемой плоти.

— Вот сволочь! — как-то насмешливо сказала ведьма позади Раэ.

Раэ стремительно оглянулся. Он увидел, как медленно Мурчин опускается на колени, из ее груди торчит острие совни Агри. Окровавленное острие, с которого густо капает кровь. Видать, Арнэ метнул-таки прощальный подарок ей в спину. Однако улыбка не сошла с ее лица…

— Ранена! Ранена! — заорал Арнэ. Раэ вскрикнул от удивления, и он был потрясен не один. Другие тоже не ожидали… Ну никак не ожидали, что можно пролить ее кровь… Должно быть, ведьма утратила бдительность и сняла защиту перед входом в портал. Арнэ же не терялся, подобрал совню и метнул ее на то короткое расстояние, на какое можно попытаться. Смог! Ай да Арнэ!