— Ну что, садись давай за свои книги, — сказал вран, выбираясь невесть из какого угла, — хватит пялиться за окно!

— Да ну, ты решил за мной присматривать? — усмехнулся Раэ.

— Госпожа Мурчин велела! — сказал вран, — да я и по собственному почину за тобой пр-рисмотрю… а то странный ты какой-то… куда пошел?

Раэ прошел мимо врана к кровати, бухнулся на краешек и закинул ногу на колено. Потянул на себя одну из подушек.

— Ты что, др-рыхнуть р-решил?

— А чем еще заняться?

— Ну уж нет! — каркнул вран, — садись за книгу! У тебя целых тр-ри дня! Это мало!

— С каких пор ты научился считать? — усмехнулся Раэ, взявший подушку за углы, чтобы ее взбить, и водрузил ее на колени.

— Я всегда умел, — напыщенно сказал вран.

— А ну-ка скажи мне тогда, сколько времени ты летел от Авы и обратно?

— Десятнадцать часов, — убежденно сказал фамилиар ведьмы.

— Верно, — усмехнулся Раэ, — ты мне этим очень помог вычислить расстояние до Авы… кроме шуток помог… не обрадовал, конечно… но помог…

— А тебе оно зачем? — спросил вран, — неужели до сих пор думаешь бежать?

— Ага, — признался Раэ и полулег на кровать.

— Совсем сдур-рел, что ли? А ну садись за книгу, разлегся он!

— Да пошел ты, курица летучая!

Вран подскочил к Раэ и попытался его клюнуть в колено, но охотник резко подорвался, дернул за углы подушку так, что она вывалилась из наволочки и свалилась на врана. А пока тот хлопал крыльями, оглушенный подушкой, и выкаркивал ругательства, Раэ во мгновение ока засучил наволочку и ловко натянул ее на голову врана.

— Пр-рекр-рати! Я пожалуюсь на тебя госпоже! — заверещал вран и задрыгал лапами, которые торчали теперь из наволочки. Раэ тряханул этим самодельным мешком, половчее устроил там врана и закрутил конец наволочки в жгут.

— Вот так-то лучше будет, — усмехнулся Раэ, задрал штанину и вытащил из обмоток четки ведьмобойцы.

— Ты, задохлик белобрысый!… Не смей меня убивать! — верещал и бился вран в наволочке, — шишигу она тебе простила! Но за меня не пр-ростит! Я ценный! Я умный! А таких как ты у нее еще сотня будет!

Раэ по-быстрому прошел в угол покоев к винтовой лестнице, которая вела на первый этаж, поймал солнечного зайца зеркальцем из четок, а с его помощью в секунду нашел линию, по которой нужно было выйти из замкнутого пространства покоев ведьмы. Он умом знал, что получится, но все же удивился, когда сделал шаг-другой и оказался в коридоре, ведущем в покои Ронды. Спустился, держа от себя на расстоянии наволочку с враном — тот и сквозь ткань умудрялся клеваться и даже драл лен когтями. Еще чуть-чуть и мог бы освободиться. Но Раэ уже был на месте — в гостиной Ронды, где стояла клетка для фамилиара. Раэ бросил туда наволочку и захлопнул дверь.

— Где я? Ты как сюда вышел? Ты что, умеешь? Как??? — закаркал вран, — кто тебя научил проходить через границы?

— Перестань орать, — сказал Раэ, не желая отвечать.

— Ты зачем меня засунул в клетку? — вопил вран, но уже вслед охотнику, который прошел на кухню, и не обращая внимания на брань фамилиара, залпом выпил большую кружку сливок и заел куском хлеба, посыпанного солью. Так, теперь ему не будет долго хотеться пить. Заглянул в ледник, забрал оттуда солонину. Снял с полки плоскую флягу, которую давно присмотрел и наполнил водой. Вытащил сухари, в которые превращал весь недоеденный хлеб. Да, этого ему хватит… И да — жбан меда для альвов. Там, где он может проходить, могут не расти цветы.

В распахнутое окно сунулись альвы, легки на помине, запищали, пролетели в кухню, стали летать вокруг Раэ и взбудоражено цвиркать: они все поняли.

— Собирайтесь, малыши, — сказал Раэ, — поешьте на дорогу! Ну там, цветочки эти ваши…

Он показал им жестом, что надо поесть. Поняли ли они? Только продолжали возбужденно цвиркать.

— Все собирайтесь сколько вас есть! — сказал Раэ, — ох… я так и не знаю, сколько вас! И пересчитать-то вас не могу!

Альвы разом стрельнули за окно, но их цвирканье разносилось по лесу как призывный клич.

— Ну, хоть что-то мы понимаем, — буркнул Раэ и направился из кухни через гостиную в свою комнату.

— Давай ты меня выпустишь, а я взамен забуду, что ты задумал такую глупость! — каркнул вран из клетки.

— Какую? — усмехнулся Раэ.

— Ты что, думаешь выйти из Кнеи к людям?

— Думаю, да.

— С ума сошел? Ты самоубийца? Там семь поясов защиты и на каждом шагу западня! Ты живым не пр-ройдешь! Кнея — огр-ромная! За десятнадцать лет не обойдешь!

— Представляю. Но тут еще хуже.

— Дур-рак! Тебя любит ведьма, у котор-рой весь мир-р валяться в ногах будет! Она может его пр-реподнести тебе на блюдечке! Куда бежишь навстр-речу смер-рти?

— А на кой мне весь мир? — спросил Раэ и прошел в свою комнату. Тщательно выбрал обмотки для дороги, тщательно обернул вокруг ног, надел одну из рубах, присланных матерью, две остальные отправил в заплечную сумку с запасными обмотками. Да-да, в ту самую неубиваемую сумку из драконьей кожи, которую нашел в покоях других колдунов. Вот она и пригодилась. Вот она ему и послужит!

Раэ вбил ноги в охотничьи сапоги, накинул на плечи кожаный доспех — о как давно он не ощущал его приятную тяжесть на плечах! Как здорово, что он восстановил его заранее! И пусть от него еще немного пахнет паленым, это его вторая кожа!

Затем он с наслаждением вскрыл доски пола и поднял совню. Расчехлил ее сияющее лезвие и захотел прикоснуться губами, как к святыне… но остановился. Не замараны ли его губы поцелуем ведьмы?

Раэ предстал перед враном в малом воинском облачении, с сумой за плечами, с двумя сулицами и совней за спиной, затягивая на себе наручи. Он чувствовал себя как на голову выше.

— Ты с ума сошел! Знаешь. что сейчас делает госпожа Мур-рчин? Заключает союз с магами самого Вагр-рамона! Она станет великой!

— Да уж, приятного мало в этой новости, — сказал Раэ .

Он прошел из гостиной в спальню Ронды и взял оттуда большой клубок гобеленовой пряжи, прикрепил его к поясу. Направился на кухню уложить еду в драконью суму. Опять пришлось проходить через гостиную.

— Что передать госпоже Мур-рчин? — недовольно бросил ему вслед нахохлившийся вран.

— Ничего.

— Как ничего?

— Между ведьмами и охотниками давно все сказано.

— Дур-рак! — каркнул вран, — я же видел, как ты целовал ее! Как ты льнул к ней! Неужели ты вот так уйдешь?

— Да, вот так.

— Ты же ее хочешь! Я же видел, что было сейчас между вами! Ты хитрил с ней, а перехитрил сам себя!

— Да, я ее захотел. Мне только пятнадцать и я много чего хочу. Хочу — и перехочу.

— Вр-решь! — подпрыгнул в клетке вран, — я знаю, что делает с людьми стр-расть! Не уйдешь! Ты пр-росто вр-решь!

— Я ее забуду через сорок дней, — сказал Раэ, — это пройдет.

— Ты не пр-роживешь в поясах и сор-рока дней, ты даже десятнадцати дней не пр-роживешь, — сказал вран, когда Раэ снова прошел в гостиную, — вот что я тебе скажу, Фер-ре, как станет туго — возвращайся назад. Тут тебя ждет Мур-рчин. Она тебя пр-ростит. А ты потом ей скажешь, что я тебя уговар-ривал вер-рнуться, как мог, и что это мои слова на тебя подействовали! А я ее уговор-рю, чтобы она на тебя не сер-рдилась! Да, я ей пер-редам, что ты ее любишь, но боишься и бежишь!

— Глупости!

Раэ ухватился за прутья клетки:

— Вот что, вран, я оставлю тебя в живых из жалости. Я не знаю, что происходит после смерти с вами, бедными животными, которым дали разум и речь… мало ли, куда я тебя отправлю, коли убью… Но ты про меня не ври. И если тебе так уж хочется, чтобы я оставил для ведьмы памятку, то оставь такую — встретимся — я ее не пощажу. Я ей отомщу за своих боевых товарищей, которых она сожгла в Мертвом Городе.

Он прошел на кухню, уложил еду и питье в мешок, окинул все на прощание взглядом. Вроде бы ничего не забыл. И вышел через напольное окно, чтобы еще раз не пересекаться с враном в гостиной. А тот, поняв, что Раэ больше не вернется в дом, проорал:

— Я все равно скажу, что ты ее любишь! Ты мне еще будешь благодарен, когда вернешься из поясов! Помни, ты мой должник, Фер-ре!

Раэ окинул взглядом палисадник и присвистнул: на нем собрались все альвы и облепили лужайку. Пушистые, ушастые, крылатые, они все с надеждой смотрели на Раэ своими бисерными глазками. Их было большое пятидесяти, но меньше сотни. Десятнадцать, что ли? Раэ так и не получилось их посчитать. На кусте жасмина сидел князь альвов в окружении синклита. Он держался с достоинством, но тоже смотрел на человека с надеждой. Раэ вытянул руку, и на его наруч сел Сардер.

Раэ низко при всех поклонился князю альвов, затем всем альвам:

— Ну что ж, попробуем пройти. Как получится — не знаю. Но тут и меня, и вас попросту замучают. Лучше попытаемся прорваться.

Сардер что-то пискнул с наруча Раэ. Альвы запищали ему в ответ. Похоже, этот альв с алым матовым огоньком на хвостике стал кем-то вроде толмача. Что ж, Раэ его понимал больше, чем других альвов, а тот, похоже, был знатоком по Раэ.

И охотник двинулся прочь от дома ведьмы не оборачиваясь. Он знал, куда идти — к той границе Кнеи, где ноги начинали ходить на одном месте. Там он поймал на зеркало солнечного зайца и быстро вычислил линию прохода. Просунул туда руку — прошла. Сунул туда голову и узрел незнакомую местность со стелющимся по кочковатой земле кустарником… ага… можно…

Раэ вернулся и увидел, что многие альвы кружатся и пищат, волнуясь, что человек уйдет без них.

— Будет вам! — сказал Раэ и услышал переводческий писк Сардера, который успокоил не всех и не сразу. Охотник снял с пояса клубок гобеленной пряжи, завязал на конце узелок, раскатал ее на земле.

— Ну что, цепляйтесь за нее, малыши!

Сардер что-то запищал, догадавшись, что к чему, альвы ринулись на пряжу, и вскоре она превратилась в цветную гирлянду.

— Ну хоть теперь я вас посчитаю! Только держитесь крепко!

Раэ прошел по линии прохода в чужую местность и потянул за собой нить. Из пустоты стали появляться альвы, которые вцепились в нитку так, что иные аж зажмурились. Раэ тянул осторожно, чтобы не стряхнуть малышей с пряжи, пока не добрался по счету до восьмидесяти восьми и узелка. Пересчитал он всех. И Сардера, и Яшму, и князя. И его синклит. И с ужасом обнаружил, что на некоторых альвах сидят вцепившись мертвой хваткой альвята, а кое-какие из них пузаты так, что не было сомнения — это были альвихи, и они были беременны! Вот с такой компанией ему и двигаться! Альвят он тоже пересчитал отдельно...

Раэ выглянул назад в Кнею. Надо было убедиться, что никого не забыл… Ну конечно! В воздухе носились двое перепуганных альвов, которых стряхнуло с нитки, они уже голосили, оплакивая свою несчастливую участь. Раэ вздохнул, — то ли еще будет, — поймал ревунов воздухе и утащил по линии за собой. А еще ветку жимолости, которая зацепилась за его наруч, словно не желая отпускать.

Раэ распрямился, глянул на высокое солнце на небе:

— Ну, малыши, не будем мешкать.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА