То, что потом увидел Раэ, стало напоминать ад. Колдуны метались в воздухе под прозрачным колпаком, словно мухи, или, если уж быть точнее, смертоносные мухи. Рете отбивался от своих бывших соратников, двоих из которых он сразу сбил и отправил в болотную воду. Один погрузился с головой да так и не всплыл, второй сумел выплыть и даже попытаться взлететь, как из-под воды всхлестнулись прозрачные белые щупальца и поймали добычу на взлете, разом утянули под воду…
— Братцы! Братцы! — орал Ретеваро, уворачиваясь от огненных шаров, которые летели в него с трех сторон, — давайте сбережем силы для нагов! Она нас отсюда не выпустит!
Он даже поднырнул в болото, чтобы спастись от зашипевшего огненного шара, пронесшегося надо самой водой, затем вынырнул, облепленный болотной грязью, взмыл, петляя.
— Братцы! Остановитесь! Мы все равно так обречены!
— Заткнись! Это ты нас сюда завел! Я хочу тебя за это сам убить!
— Рете, дай себя убить! Так лучше, чем сдохнуть от нагов!
— Да я сам его нагам скормлю!
— Потеряете его голову, купол не уберу, — сказала Мурчин, воспользовавшись наступившим затишьем, когда колдуны, тяжело дыша, разлетелись по разным сторонам того пространства, который ведьма поместила под колпак. Все четверо тяжело дышали и зависали низковато надо водой, подобрав ноги. Одежда на некоторых дымилась, на руках и лицах виднелись ожоги.
Ретеваро поднял на Мурчин измученные глаза, ярко белевшие на его облепленном грязью лице:
— Мурчин, звездочка, мы же когда-то…
— Когда-то я просилась тебе в ковен младшенькой и ты мне отказал, об этом тебе не стоит напоминать. — сказала Мурчин, — а после этого я тебе ничего не должна: ни филактерии, ни жизни.
Из грязи вырвался свитый в кольца прозрачный наг, блеснул в лучах заходящего солнца, словно ледяной, и исчез в воздухе.
— Поторопитесь ребята, — пропела Мурчин, — и горе вам, если он наметился на Рете, я не получу его головы…
Колдуны разом ринулись на своего недавнего господина с трех сторон, сталкиваясь плечами, а тот, собравшись последними силами, воспарил вверх, вытолкнул себя из кучи малы как пробка, ударился о невидимый купол, рухнул на собравшихся, в воздухе завязалась борьба на кулачках, один из колдунов был сбит и тяжело, с брызгами, рухнул в воду. Вынырнул отплевываясь, и рядом с ним выскользнул из воды наг, не глядя на него рванул вверх к Рете и двум другим колдунам под крик всплывшего… Ретеваро успел его увидеть и ударил шаровой молнией в пасть!
Другие колдуны были так заняты дракой, что не заметили, как испуганный молнией наг, не долетев до них ничтожного расстояния в ладонь, исчез в воздухе.
Тот колдун, что свалился в воду, уже не был способен летать, похоже, истощил весь запас своих сил. Он как мог, захлебываясь и стеная, погреб к коряге, торчащей из воды, чтобы хотя бы зацепиться за нее, но как только он коснулся кривой ветки, как она дрогнула. Резко взмыла вверх. То был шип на загривке нага… у пловца не было сил и времени даже для последнего крика.
Два нага напали одновременно. Внезапно вынырнули из пустоты. Разом заглотили двух колдунов из кучи малы. Оба снова исчезли с полными желудками в пустоту. Раэ, борясь с дурнотой, опустился на колени... Мурчин очутилась рядом.
— Смотри, что из себя представляют наги, Фере. Там, под куполом немного пространства, и все же они умудряются нырять в пространственные коридоры в иных измерениях... они тоже хотят выбраться из-под моего купола через свои собственные ходы. А теперь смотри, что из себя представляю я — мой купол все равно их держит на одном месте. От меня нельзя нырнуть даже в пространственный коридор... Разве я у тебя не умница?
Раэ было не до того, чтобы осмыслять всякие там пространства и измерения. У него покачивалась под коленями башня и темнело в глазах.
Тем временем Ретеваро завис один, едва соображая, что произошло… Он оглядел темную воду, которая пока не подавала никаких признаков опасности, встретился через все болото со взглядом Мурчин и тяжело к ней полетел, его так и тянуло вниз к болотным водам, но он сделал над собой усилие и долетел до площадки башни. Влепился когтистыми ладонями в невидимую стену:
— Мурчин, я остался один… в память о наших встречах, возьми меня на службу! Я признаю, что был идиотом и сунулся не туда! Возьми меня в слуги! Хоть дом вести!
— Слуг у меня хватает… у меня сто сильфов Ронды, — равнодушно сказала Мурчин, все еще соскребывая чернила со своего платья, — а ты… хорош только одной своей головой…
— Зачем тебе моя голова?
— Да поговорить с ней напоследок. Вытянуть ответы на вопросы из мертвого разума… А то живой ты правды мне не скажешь…
— Скажу! Скажу тебе, что ты хочешь знать! О чем? Что я тебя любил? Что Юлан не хотела тебя брать в мой ковен и боялась тебя?
— Ой, да не то! Я до этого и так сама додумалась.
— Спрашивай! Спрашивай о чем хочешь, я буду твоим слугой! Я на все отвечу!
Колдун начал съезжать, царапая невидимую стену когтями, еле удерживаясь.
— Я замолвлю за тебя на шабаше словечко, только выпусти меня!
— Я за себя сама на шабаше словечко замолвлю…
— Дай мне себя проявить! Я буду тебе полезен! — орал колдун и царапал стену когтями.
— А докажи, что будешь полезен…Тогда мне и резать голову тебе не придется. Знаешь ли, ставить твою грязную башку на блюдо и беседовать с нею то еще удовольствие… Кабы ты был сговорчивым собеседником, может, сейчас бы здесь был, со мной… за чайным столом переговоров… живой и целый…
— Я все тебе скажу!
— Где Родон?
В перепуганных глазах Ретеваро мелькнуло удивление. Затем он встряхнул головой:
— О, эта тайна стоит моей жизни! Пусти меня сюда, по эту сторону стены, и я тебе все расскажу…
— Нет, сначала скажи, а я решу, стоит ли эта тайна твоей жизни… и если нет, то я…
— Стоит! Ты должна знать где Родон, но не знаешь!
— А может, мне и знать не надо! Я только так про него спросила, постольку поскольку он единственный мужчина вашего ковена, который не погиб у меня на глазах… Не знаю, будет ли он мстить за тебя… скорее всего, нет. Может, он просто тебя бросил… потому его и не было в вашем отряде…
— Нет, нет Мурчин! Он в твоей Кнее!
— Вот как? Продолжай, а то я уж собралась уходить….
— Пусти меня на башню… я сейчас соскользну в воду…
— Ладно… — усмехнулась Мурчин, щелкнула пальцами. Рете замахал руками, пытаясь нащупать уже ожидаемую стену, но его руки провалились в пустоту под усмешку Мурчин. Он неуклюже кувыркнулся в воздухе, но тотчас, не медля, упал у ногам ведьмы на площадку башни. В следующий миг из ниоткуда вынырнул огромный наг и ринулся на людей, раззявив огромную пасть.
Раэ вскрикнул. Наг влепился в невидимую стену, расплющил о нее змеиное прозрачное тело, свернутое в несколько колец, и стек вниз, в болото… Шмякнулся туда, как тесто.
Мурчин хмыкнула. Раэ ощутил на щеке прикосновение ее тыльной ладони. Она огладила охотника так, чтобы не оцарапать. Послала какой-то успокаивающий импульс, который пробежал теплом по телу и разогнал испуг. Раэ вдохнул, выдохнул, пришел в себя. Он из Цитадели. Он может собраться… без всякой магии.
Тем временем Ретеваро ухватил Мурчин за ногу и облобызал ее под протестующий вскрик. Свободной ножкой она оттолкнула грязного колдуна, но было поздно — оба платья и верхнее, и нижнее, были испачканы.
— Хватит меня жать за лодыжки! Немедля выкладывай, что знаешь, или я тебя сброшу в болото!
Ретеваро сел на камень башни, отер лицо, стал счищать глину и тину с бороды дрожащими руками, быстро заговорил:
— В прошлый раз, когда я тебе… когда ты мне назначила встречу на берегу реки, я… прости, Мурчин, только не сбрасывай меня сразу в болото… это был план Юлан. Еще до того, как ее поймали ведьмобойцы. Я… с большой неохотой им воспользовался, но…
— Да хватит тебе мямлить! Говори уж, какую гадость ты против меня тогда задумал! Обещаю сразу не скидывать тебя нагам! Ну?
— Мы задумали запустить в твою Кнею Родона, Мурчин.
— Что?
— Сильфы его не смогли бы вычислить, особенно в лесу… вурдалак выглядит для них тенью... он бы смог пробраться в твой дом… мы рассчитывали на успех той же ночью…
— Вы… хотели сделать из меня вурдалака? Вы хотели сделать из меня — вонючего трупоеда-вурадалака? Чтобы меня покусал твой вонючий гнилозубый Родон? Чтобы я жила в гробу? Постой… ты хотел, чтобы я, — Я! Я… и стала служанкой этого сопливого мерзкого Родона? Ты хотел из меня сделать вурдалачку?
— Это был план Юлан… в ковене его очень одобряли… пойми, мы надеялись получить филактерию. Ты бы стала служанкой Родона и сделала бы то, что он велит…
— Отлично! Мной бы вертел этот жалкий Родон, им бы вертел не менее жалкий ты, а надо всем — эта мерзкая Юлан, что не лучше Ронды! О-о-о! Почему я не должна прямо сейчас сбросить тебя в болото? А, ну да, я так понимаю, ты его ко мне в Кнею не запустил… любопытно, почему?
— Запустил, — еле слышно проговорил Рете.
— Бред! У меня в Кнее нет вурдалаков! Что ты сочиняешь?
Мурчин пнула Ретеваро под ребра острым носком своей туфельки да так, что туфелька сломанной слетела с ее ножки. Ретеваро, не чуя тычка под ребра, кашляя, кинулся на колени перед Мурчин:
— Прости меня, Мурчин! Я был глуп! Я плачу сейчас за то, что был глуп! Я готов теперь всю жизнь платить за то, что я так глуп! Но видишь — я тебе уже служу! В твоей Кнее без вести пропал вурдалак! Я тебе об этом сообщаю…
— Что значит в моей Кнее без вести пропал вурдалак?
— Я… мы все думали, что это ты его вычислила и убила… Мы ждали… ждали… Поняли, что с ним скорее всего что-то случилось. Тут еще твой дом сгорел в Аве. Это был повод написать тебе и выяснить хоть что-то…
— И я тебе в ответ ничего не написала…
— И я… и мы тогда понадеялись, что у Родона все-таки получилось… что ты теперь не Мурчин, а… иная… Просто… просто Родон тянет время, потому, что с тобой тешится… он давно с тобой хотел…
Тут и не надо было знать Мурчин, чтобы понять, какой град пинков обрушился на Ретеваро, а его грязные щеки оказались располосованы когтями ведьмы. Ретеваро между ее бранью вставлял извинения и заверения в преданности. Раэ было мерзко все это видеть, он просто молился в стороне и собирался с духом.
— Отлично, — процедила сквозь зубы Мурчин, — запустил в мою Кнею нежить и не знаешь, где она…
— Я думал… я думал… ты знаешь… Кнея же все-таки… твоя…
— А вурдалак твой!
— Я не знаю, где он, Мурчин, но может, я его тебе найду…
— Да я и без тебя тут разберусь…
— Знаешь, Мурчин, тогда, когда я тебя ждал на берегу, тогда, в нашу последнюю встречу, в лесу кто-то был. Живой. Человек. Я его учуял. И я хотел его найти, но ты сказала, что никого нет, и не дала мне продолжить поиски.
Раэ припомнилась длинная невидимая рука, которая в ту ночь шарила по кустам, когда искала его. Неужели Ретеваро удалось бы тогда его найти?
— Возможно, Мурчин, ты не все знаешь, что происходит в твоей Кнее.
Мурчин перевела взгляд на Раэ.
— Да, я это допускаю, спасибо, Ретеваро. Я не все могу знать, что происходит в моей Кнее, но могу догадываться…ну что ж, твоя голова мне оказалась не нужна. То, что я рассчитывала выспросить у твоей головы на блюде, я смогла выяснить сейчас…
— Как видишь, я могу быть тебе полезен. Ты молода, мне сто лет…
— Короче говоря — ты пожил! — сказала Мурчин, — и на жизнь мне сильно жаловался… что она тебе приелась...
— Мурчин… нет!
Одним движением руки ведьма сбросила Ретеваро с башни так, как накануне сбросила Иду. Подошла к чайному столу, взяла салфетку, отерла ею пальцы, оправила платье.
— Ну что, Фере, — сказала она, не оборачиваясь, — у нас с тобой тоже предстоит разговор? Правда, вести мы его будем в другой обстановке, меня пребывание на этом болоте ужасно утомило.