Толпа, привлеченная Оливером, притихла. Сотни глаз устремились к сцене. Все были уверены, что это продолжение развлекательной программы.

Только я-то знала, что нет!

— Позвольте представиться! Меня зовут Оливер! — Начал он, а я нервно сцепила руку и покосилась на Жоржа. Тот выглядел угрюмым. — И я приехал в этот город не из-за праздника. Нет. — Оливер скользнул взглядом по притихшей толпе. — Сюда была фактически сослана моя девушка. Да-да, именно так. Ее отправили в Прислонь на стажировку. А ведь она должна быть рядом со мной. Поддерживать, вдохновлять и помогать во всем, что я делаю. А я, между прочим, блестящий столичный организатор вечеринок. Если кто-то из вас когда-нибудь решит устроить незабываемое торжество — обращайтесь. Я умею делать их по-настоящему роскошными.

Довольный своей саморекламой, Оливер сделал эффектную паузу. Я нервно сглотнула. К чему он все это?

— Но я не из тех, кто отпускает руки. Я быстро наладил нужные связи в Министерстве, где мне посчастливилось стажироваться, встретился с нужными людьми и, благодаря своему влиянию, добился разрешения, чтобы Ева — моя девушка — смогла покинуть это захолустье!

Я прикрыла глаза. Хотелось крикнуть в ответ: «А меня ты спросил? Мое мнение вообще имеет значение?» Но я лишь крепко стиснула зубы. Быстрее бы он уже убрался со сцены! Не вытаскивать же его силой на глазах гостей и комиссии!

По толпе прокатился недовольный гул. Местным явно не понравилось ни то, что их город назвали «захолустьем», ни то, что Оливер решил прервать мою стажировку.

Я видела, как Вилли и Милли разочарованно зацокали, даже Жорик недовольно затряс бородой.

Оливер же, судя по всему, принял гул за знак одобрения. Он радостно засиял и поднял руку, будто приветствуя овацию.

— Спасибо, я знал, что вы меня поймете! — Крикнул он. — Но это еще не все новости!

Пресвятая Тирана! Что еще он собирается сказать?

— В окружении столь почтенной публики и вдохновленный романтической постановкой, я принял решение…

Он прошептал заклинание, и вдруг в одной его руке появился букет, а в другой маленькая бархатная коробочка.

Нет-нет-нет. Надеюсь, это не то, что я думаю! Я даже попятилась.

— Ева! Будь моей женой!

В этот момент мне захотелось провалиться под землю. Мне показалось, что даже брусчатка дрогнула под моими босоножками.

Сотни глаз уставились на меня. Все ждали ответа.

Тишина установилась такая плотная, что я слышала, как у кого-то на ярмарке, в другом конце площади, упала монета.

Что делать? Сказать «да»? Не могла. Не хотела. Я уже не представляла себя в роли спутницы Оливера.

Сказать «нет»? Это было бы как метнуть кинжал прямо в его раздутую от гордости грудь. Его эго погибло бы мучительно на глазах у всей площади.

Хотя… С чего я вообще переживаю за его чувства? Он даже не спросил, чего хочу я. Решил за нас обоих, впрочем, как и всегда. Только раньше мне это нравилось…

И все же. Он думал, что делает мне добро.

Пауза затягивалась. Я стояла, моргая, как выброшенная на берег рыба.

— О, детка, я знаю, ты просто в шоке от свалившегося на тебя счастья, — самодовольно протянул Оливер, даже не догадываясь, какие мысли сейчас вихрем проносились у меня в голове.

И тут судьба сжалилась надо мной и решила вмешаться в лице козла Жорика. Видимо, Жорик тоже посчитал, что сцена затянулась, а может, Оливер, размахивающий букетом, невольно привлек его внимание.

Букет и правда был хорош. Яркий, свежий, сочный. Из каких-то необычных модных столичных цветов.

Жорик его оценил. Прищурился, тряхнул бородой и решил действовать.

Он вылетел на сцену с такой прытью, что публика невольно ахнула. Следующее мгновение — и его зубы уже вонзились в середину букета.

— Эй! — взвыл Оливер и отчаянно потянул цветы на себя.

Жорик не сдавался, упершись копытами в доски помоста, потянул букет на себя.

Началась эпическая борьба: человек против животного.

— Ну ты и козел! — Кричал Оливер.

Толпа замерла, а потом дружно загоготала. Кто-то крикнул.

— Давай, Жорик, держись! Не отдавай ему цветы! И Еву ему не отдадим!

Послышался одобрительный гул.

Оливер дернул — Жорик дернул в ответ. Бутоны летели во все стороны. Один даже угодил в чью-то шляпу в первом ряду.

В конце концов, Оливер, пыхтя, рванул изо всех сил и победоносно вырвал остатки букета. Остатки — потому что от прежней роскоши остался один жалкий, вялый цветочек. Все остальное смачно пережевывал Жорик, совершенно не стесняясь чавкать на глазах у всей площади.

Пресвятая Тирана! Я люблю этого козла! Лично принесу ему корзину с овощами!

Момент с предложением был испорчен. И больше никто, — к моей великой радости, — не смотрел на меня и не ждал ответа.

Старичок, тот самый, который читал стихи великого поэта, взлетел на сцену.

— А пока следующие участники готовятся к выступлению, — он кивнул на Милли, которая оттаскивала Жорика за рога. — Я прочитаю вам стих!

Вообще, выступление со стихами должно было идти следующим после фокусов Милли и Вилли и шоу с Жориком, но, видимо, старичку не терпелось продекларировать хоть что-нибудь. Чем он с энтузиазмом и занялся.

Оливер, рассеянно почесывая затылок, поплелся со сцены.

— Жорж, — я поймала взгляд бургомистра, — проследи, чтобы наш любитель поэзии не увлекался, а то он до вечера может читать стихи. А я схожу поговорю с Оливером.

— Да, конечно. — Его голос прозвучал сухо, без привычной теплоты. — Ты можешь быть свободна, я все проконтролирую, не переживай. Тебе же нужно еще принять его предложение.

— Нет, я хотела сказать, я… — начала было оправдываться, но Жорж уже отвернулся. Он сделал шаг в сторону и заговорил с мужчиной из комиссии.

В груди болезненно сжалось. Неужели он правда думает, что я могу согласиться на предложение Оливера?

— Ну что, как тебе мой сюрприз? Правда, я здорово придумал? — воскликнул Оливер, когда я, сжав зубы, тянула его прочь с площади.

— Сейчас обсудим, — бросила я, стараясь держать голос ровным.

Краем глаза я отметила, что у Майлза все в полном порядке. Он стоял у своего аттракциона, а к нему тянулась целая вереница желающих пострелять из рогатки.

Майлз с азартом и горящими глазами что-то объяснял и показывал, ловко поправляя руки очередному участнику.

Но стоило ему заметить нас с Оливером, как его лицо изменилось: уголки губ опустились, брови нахмурились. Он демонстративно отвернулся, давая понять, что вид нашей «пары» ему неприятен.

Ладно. С ним еще успею поговорить. Сперва Оливер.

Я затянула Оливера на узкую, тихую улочку. Ее, правда, облюбовала какая-то целующаяся пара, но заметив нас, они быстро ретировались, переглянувшись с легкой улыбкой.

— Предлагаю уехать прямо сейчас! Вот-вот должен прибыть паровоз. — Без предисловий заявил Оливер, откидывая от лица белоснежную прядь. — Не будем дожидаться конца праздника. В принципе, ты уже сделала что могла. От тебя больше ничего не зависит.

— Нет, Оливер, я никуда не поеду. — Устало проговорила я.

— Ну хорошо, давай дождемся конца. Ты права, некрасиво уезжать так. Но тогда предлагаю уехать вечерним паровозом

— И вечерним я тоже никуда не поеду.

Оливер нахмурился.

— Что, тогда завтра? Предлагаешь дождаться утра. Ну ладно. Так и быть. Я не против. Не планировал здесь задерживаться, но, если ты настаиваешь, я готов переночевать. С утра же, отдохнувшие, поедем.

— И завтра я тоже никуда не поеду, — твердо произнесла я. — Я вообще не собираюсь прерывать стажировку.

Лицо Оливера потемнело.

— Что это значит? — рявкнул он. — Я же все решил. Организовал. Объявил об этом во всеуслышание. Твой начальник в курсе.

— Ты не обсудил это еще с одним человеком…

— С кем это? — Оливер нахмурился.

— Со мной, Оли. Ты не обсудил это со мной.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что я не хочу никуда уезжать. Мне нравится моя стажировка, и я хочу пройти ее полностью, насладиться каждым днем и сделать для этого города и его жителей все, что в моих силах.

— Нет, так дело не пойдет, — обрезал Оливер. — Моя жена не будет торчать в этом захолустье. И моя жена не должна спорить со мной. Я все решил. Ты вообще не будешь работать.

— Откуда такое решение? — не выдержала я. Никогда раньше не замечала у Оливера желания обзавестись семьей. Напротив, мне казалось, что он совсем не нагулялся.

— Ну… — Он слегка смутился, нервно откидывая прядь от лица. — Понимаешь, отец заявил, что я уже взрослый. Закончил Академию.  И он теперь не намерен содержать меня. Правда он сказал, что сделает исключение, если я выполню одно условие.

— И какое же?

— Женюсь. Отец сказал: «Пора остепенится».

Ах, вот оно что! Теперь становилось ясно, откуда у Оливера эта тяга к браку.

— Ну и вообще… — Продолжил он. — После того как я переехал из общежития в собственный дом, понял, что самому вести хозяйство — не такая уж и простая штука. А на служанку у меня денег нет.

Оливер нахмурился, но тут же расплылся в самодовольной ухмылке.

— Вот я и решился. Женюсь. Ты будешь сидеть дома. Готовить, убирать. А отец, довольный моей «примерностью» продолжит помогать мне деньгами. Видишь, как ловко все рассчитал? Теперь ты моя жена, Ева.

— Я не твоя жена.

— Ну, пока еще нет. Ну, я же сделал тебе предложение. Устроим осенью свадьбу. Предлагаю октябрь. Я лично возьму организацию на себя. Я уже выбрал ресторан, туда поместится тысяча гостей. Закажем группу, банкет…

— Хватит, — остановила я поток планов. — Я не стану твоей женой.

— Что значит, не станешь?

— Мы разные, Оли. Это мне показало время и этот город. Здесь я почувствовала себя собой. Собой настоящей. Поняла, что для меня действительно важно и нужно. И поняла, что мы с тобой абсолютно разные.

Все, что я говорила, было чистой правдой. Ведь дело было даже не в Жорже, хоть, признаться, он занимал огромное место в моем сердце. Дело было в том, что я осознала, что Оливер совсем не тот человек, с кем я хочу просыпаться по утрам и готовить завтрак, перебрасываясь шутками.

Оливер смотрел на меня с такой брезгливостью, словно я вдруг заговорила на незнакомом языке или несу несусветную чушь.

— Не понимаю, — он покачал головой. — Как ты можешь отказаться выйти за меня?

— Я осознала, что мы не подходим друг другу. Вот и все.

— Правду Каролина сказала, что у тебя ужасный вкус! — процедил Оливер.

Я вздохнула. Кто такая Каролина я не знала, и уточнять, почему они с этой неизвестной мне Каролиной обсуждают мой вкус, я не стала.

— Оливер, я хочу остаться друзьями. Но это все, что я могу тебе предложить.

Он скрипнул зубами и, ничего не ответив, развернулся и пошел к перрону.

А я? Я облегченно выдохнула, с души словно камень свалился. Можно было снова возвращаться к проблемам конкурса и Жоржу.