В столовой оказалось немноголюдно. Видимо, местные предпочитали приходить сюда по вечерам. Однако несколько человек из тех, кто был, не упустили возможности подойти ко мне и заявить об участии в ярмарке.

Кто-то торговал сушеными грушами, кто-то мылом ручной работы, а один добродушный мужичок пообещал принести «настойку от всех бед».

Атмосфера в столовой была приятной. В воздухе пахло свежей зеленью и свежеиспеченным хлебом.

Но мама энтузиазма не проявляла. Она с явным выражением брезгливого сомнения осматривала длинные столы. Долго кружилась над лавками, наконец выбрав себе место у окна. Я устроилась напротив.

Юная подавальщица ловко поставила перед нами две миски с дымящейся рыбной похлебкой. Я, не теряя времени, тут же принялась за еду.

Мама же смотрела в свою тарелку с мрачным подозрением. Подвигала ее, понюхала. В конце концов, не обнаружив там ничего ужасного, отправила первую ложку в рот. И тут ее лицо резко изменилось: брови поднялись, глаза округлились, а губы расплылись в восхищенной улыбке.

— Невероятно! — выдохнула она. — А это вкусно!

— Говорю же, повариха тут просто золото.

— Даже не ожидала, что в захолустной столовой может быть подобное, — сказала мама, с жадностью доедая похлебку, и, не выдержав, потянулась за очередной булочкой. Третьей!

И это человек, который регулярно проводит мне часовые лекции о вреде всего мучного.

После похлебки нам принесли второе. Ароматное жаркое с тушеными овощами.

— Нужно поговорить с Афиной, — сказала я, когда наши тарелки оказались пусты.

Я поманила подавальщицу и попросила проводить нас на кухню. Девушка понимающе кивнула и повела нас вглубь столовой, за занавеску из плотной ткани, служившей дверью.

Кухня оказалась просторной, удивительно чистой и шумной. В огромных кастрюлях булькали супы, содержимое сковородок весело скворчало, а в углу варился морс в блестящем чане. Воздух был густой от ароматов: лука, жареного мяса и хлеба.

Афину мы заметили не сразу. Она стояла за тем самым чаном с морсом у маленького столика и шинковала зелень.

Повариха оказалась невысокой, округлой женщиной лет шестидесяти на вид, с мягкими чертами лица.

— Афина? — осторожно позвала я.

Она бодро повернулась к нам, удивленно вскинула брови.

— Я Ева, — поспешила представиться я, — а это моя мама, Лиззи Брон. Мы пришли поговорить по поводу конкурса.

— О, конечно! — с улыбкой произнесла повариха, вытирая руки о фартук. — Я уже про него наслышана.

— Афина, — начала я, когда мы с мамой устроились рядом с большой плитой. — Вы же понимаете, что в день конкурса будет много гостей? И, скорее всего, именно ваша столовая станет основным местом, где они будут есть. Она ближе всего к площади, да и, признаться, готовите вы чудесно.

Афина выпрямилась и серьезно кивнула.

— Понимаю. Я уже все прикинула. Постараюсь выдать лучшее, на что способна. Включу в меню свои фирменные блюда.

— Замечательно, — облегченно выдохнула я, — главное всего побольше.

— Будет побольше, — добродушно рассмеялась повариха.

— У меня еще один вопрос. В конкурсный день планируется еще конкурс выпечки. Что-то вроде дружеского состязания между жителями. Я хотела бы, чтобы вы тоже в нем поучаствовали.

Афина чуть помедлила с ответом.

— Ох… Я, конечно, умею печь хлеб, лепешки… Но вся эта затейливая выпечка не мой конек. Я скорее про сытно, чем про красиво.

— А если бы я поделилась с вами столичными рецептами? — поинтересовалась мама.

Глаза кухарки восторженно загорелись.

— Тогда я в деле!

— Чудесно, — мама мягко улыбнулась. — У меня в столице есть знакомый пекарь. Очень хороший. Я напишу ему и попрошу проверенные рецепты. Простые, но эффективные.

— Шедевры не обещаю, но буду стараться, — заверила Афина.

— Вы очень вкусно готовите, — вздохнула мама, обмахиваясь салфеткой. Я давно не ела такой простой, но добротной еды. Даже в лучших ресторанах столицы. Правда! Уверена, у вас и с выпечкой все получится.

Афина смущенно покраснела. Было видно, что похвала ей приятна. Мы уже собирались выходить, когда мама остановилась и, обернувшись, спросила:

— Афина, простите, а вы никогда не думали переехать в столицу?

Повариха даже не подняла головы, она уже вернулась к шинковке, и ее нож двигался с невероятной скоростью.

— В столицу? Да что вы, госпожа! Там все суета да толкотня. Мне и тут хорошо!

Я резко повернулась к маме и смерила ее взглядом, в котором, надеюсь, читалось: «Ты что, кадры переманиваешь?»

Матушка невинно захлопала ресницами и добавила, как ни в чем не бывало:

— Я просто так поинтересовалась. Чисто гипотетически!

— Ага, — буркнула я, направляясь к выходу. — Давай даже гипотетически оставим нашу повариху на месте.

— Поделишься, как ты планируешь украсить город? — спросила я, когда мы неторопливо шли домой.

Мама хитро улыбнулась, поправляя прядь волос.

— Ты не представляешь, насколько сейчас в моде натуральное оформление. И я тебя скажу, мы украсим все так, что это даст фору дорогущим столичным мероприятиям. Ведь все вокруг — наше богатство. Смотри: поля, луга, лес. — Мама вскинула руку, указывая на небольшую лужайку вдалеке. — Мы соберем сухоцветы: аммобиум, лагурус, пижму, васильки. Все, что найдем. Даже простые травы вроде овса, колосков, метелок, если их красиво связать, будут смотреться как из каталога. Главное — правильно подобрать цвета сиреневые, бежевые, чуть фиолетового.

— Это отличная мысль! — обрадовалась я, не понимая, как не додумалась до этого сама.

Мама довольно повела плечом.

— Мы с девочками соберем это добро, свяжем в пучки и развесим повсюду: над входами, вдоль лавок, на сцене. Это будет выглядеть не только нарядно, но и стильно. Я подберу все в одной гамме. Еще предлагаю сделать арку из трав при входе на площадь.

— Было бы здорово!

— И это еще не все! — мама все больше распылялась. — Сделаем композиции из овощей в огромных корзинах и расставим их в разных концах ярмарки, как экспозиции на выставке. А маленькие букетики можно дарить гостям — это будет не просто праздник, а целая концепция. Натуральность, уют и гармония с природой.

— Мне очень нравится! — искренне призналась я.

— Ты же не думала, что я предложу тебе что-то плохое? — мама тепло улыбнулась.

Мы вернулись в кабинет в приподнятом настроении. Сытный обед, приятный разговор и вырисовывающиеся планы поднимали дух.

Время летело незаметно. Жители продолжали приходить один за другим, робко стучась в дверь и заходя с застенчивыми улыбками и предложениями. В основном все хотели записаться на участие в ярмарке. В список добавились: мед, самодельные свечи и вязаные кофты.

Я не уставала удивляться, сколько сокровищ прячется в этом небольшом городе.

В перерывах между визитами мы с мамой обсуждали организационные детали. Например, как расставить ярмарочные ряды и где взять прилавки для них.

— Похоже, придется использовать школьные парты, — сказала я, листая список имеющегося городского имущества. — Они крепкие, если их застелить тканью, никто и не заметит.

— Отличная идея, — кивнула мама.

— Можно еще прикрепить таблички с названиями товаров. Я могу попросить местных нарисовать их, уверена, они с радостью помогут.

— Великолепно! Можно еще добавить сухоцветов и ленточек по краям прилавков. Будет настоящий деревенский шик.

Мы оживленно обсуждали нюансы, записывая все новые и новые идеи.

— А что будем делать со сценой? — спросила я, вновь листая список городского имущества. — Ничего похожего тут нет.

Мама приподняла брови:

— Совсем ничего? Даже какой-нибудь старой платформы?

— Ни платформы, ни поддонов.

— Придется попросить плотника. Пусть сколотит небольшой помост.

Я задумчиво вспомнила плотника, молодого мужчину, что в свободное время мастерил детские игрушки.

— Он вроде отзывчивый, — задумчиво проговорила я. — Попрошу Жоржа к нему сходить с этой просьбой.

— Отлично, — мама кивнула, — сцену мы потом тоже украсим. Поставим ведра с цветами, может, ленточки натянем.

— Или гирлянды из бумаги, — добавила я, делая для себя пометку: «сцена, плотник, Жорж». — Главное, чтобы было еще кому на этой сцене выступать, — с грустью протянула я, глядя на скромный список развлечений. — Всего три пункта. У нас даже нет театрального представления. А оно, между прочим, значится в списке «рекомендуемое».

Мама задумчиво постукивала карандашом. Мы сидели с ней совсем рядом, плечом к плечу, за единственным в комнате столом. И, признаться, я никогда прежде не ощущала с ней такой близости.

Нет, не физической — хотя и она, наверное, тоже сыграла свою роль. Душевной близости. Мама, которая всегда казалась слишком возвышенной и строгой, сейчас была здесь, рядом.

Приехала в Прислонь ради меня. И не просто присутствовала, а по-настоящему помогала. Даже более того — вдохновляла. И я этого, честно говоря, совсем не ожидала.

— Ладно, — подвела я черту, — с развлечениями подумаю до завтра. Чувствую, без личных подходов и уговоров тут не обойтись.

Почти одновременно пришли два письма. Оба для Жоржа. Но пришли они мне, так как отправляла их я.

Первое ­ — аккуратно сложенный вчетверо лист из плотной бумаги. Четкая подпись на верхнем краю гласила: «Ответ от Департамента Полицмейстерского Надзора на обращение бургомистра города Прислонь».

Второе письмо резко контрастировало с первым: желтоватая бумага под старину, свернутая в плотный рулон и перехваченная тонкой черной лентой.

Не одно из них я стала читать, хоть любопытство и распирало изнутри. Сунула оба в ящик стола. Пусть ждут возвращения Жоржа.

Бургомистр вернулся ближе к вечеру. Он вошел без слов, чуть усталый и задумчивый. На мой немой вопрос он лишь отрицательно покачал головой, давая понять, что новостей нет. Я тяжело вздохнула. Все-таки оставалась надежда, что хоть одно из писем принесет долгожданные ответы.

Ужинали мы втроем, оставшись дома. Мама, неожиданно для всех, — похоже, включая саму себя, — приготовила изумительную картофельную запеканку с пряными травами и сырной корочкой. Для меня стало открытием, что мама вообще умеет готовить. Как же многого я, оказывается, не знала о ней.

— Просто был вдохновляющий день, — скромно заметила она. — Да и я не всегда была женой успешного мужа.

Когда стемнело и воздух наполнился запахами вечернего леса, мы с Жоржем проводили маму до ее временного пристанища — домика сестер Вилли и Милли. Это было скромное, но крепкое двухэтажное строение с узкими ставнями, слегка перекошенным крыльцом и, надо сказать, удивительным садом.

Сад был зеленым и тенистым: в нем росли густые, раскидистые деревья, словно сговорившиеся спрятать дом от всего мира.

Только вот травы в этом саду почти не было. Лишь кое-где торчали обломки стеблей.

— Кажется, весь газон съел Жорик, — заметил Жорж с усмешкой.

— Кто такой Жорик? — удивилась мама.

— Козел, — одновременно ответили мы с Жоржем.

— Ах, точно! Сестры упоминали, что с ними живет милый козлик.

Я хмыкнула, но высказывать свое мнение вслух о «милом козлике» не стала.

Едва мы подошли к калитке, как близняшки, — должно быть, завидев нас из окна, — выбежали встречать маму. Они на ходу поправляли платья и причитали что-то гостеприимное.

Пока Жорж вручал маме дорожную сумку, Вилли успела шепнуть мне на ухо:

— Гребень так и не нашли…

Я на миг застыла, затем кивнула с натянутой улыбкой, надеясь, что мое выражение не выдало чрезмерного беспокойства. Отвечать не стала. Что тут скажешь? Пугать старушек лишний раз не хотелось, хоть у самой внутри все сжалось.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи. Мама скрылась в доме, окруженная хлопотливыми Вилли и Милли. А мы с Жоржем повернули обратно, в прохладную тишину летнего вечера. Прислонь, укатанная полумраком, стрекотом кузнечиков и тонким ароматом прогретой за день травы, казалась необычайно уютной.

Над крышами домов уже рассыпались первые звезды.

— Как ты справилась сегодня с… мамой? — спросил Жорж. В его голосе была слышна забота.

— Все оказалось не так страшно, как я думала, — я мягко улыбнулась, натыкаясь на его теплый взгляд.

— С утра мне показалось, что ты выглядела слегка… ошарашенной.

— Так и было. Мама меня удивила, — призналась я, поднимая глаза на яркий полумесяц. — Никогда не думала, что она сорвется из столицы и приедет. Но, ты знаешь… все прошло гораздо лучше, чем я ожидала. Честно говоря, мама оказалась весьма полезной. Подкинула несколько отличных идей. Мы сегодня неплохо продвинулись.

Жорж кивнул.

— Если понадобится помощь, то ты всегда можешь обратиться и ко мне.

— Уже нужна, — сказала я, воспользовавшись моментом. — Мы хотим установить на площади сцену.

Я рассказала Жоржу про плотника и про нашу идею сколотить небольшой помост.

— Завтра поговорю с ним, — пообещал Жорж. — Уверен, он не откажет. Я его знаю. Он хороший человек, очень помог мне с ремонтом в доме.

— Я и не знала, — удивилась я.

Ненадолго мы замолчали, наслаждаясь прогулкой, пока я не вспомнила:

— Кстати! Тебе пришли два письма!

— Правда? Ты их читала?

— Нет, — честно призналась я. — Подумала, что они все-таки для тебя. Оба ждут в ящике.

— Идем быстрее, — Жорж воодушевился и прибавил шагу.

Было видно: он очень надеялся найти в них хоть какую-то подсказку.