Вскоре после этого я покинул «Розу». Таверна выходила на шумный Маркет-хилл. На рынке вовсю кипела торговля. Я ожидал увидеть в Кембридже больше студентов, но от хозяина таверны узнал, что Михайловский семестр еще не начался, и поэтому в городе тише, чем обычно.

С трудом прокладывая себе путь сквозь толпу, я следовал указаниям. Наконец я добрался до дальней части города. Иерусалим располагался на самой окраине. Я вошел в колледж через арку в длинной ограде и очутился в открытом дворе, с трех сторон окруженном несколькими строениями. Старинные кирпичные здания были покрыты копотью.

Привратник у ворот спросил, по какому я делу, и я ответил, что хочу видеть господина Уорли.

Привратник внимательно поглядел на меня снизу вверх. Это был коренастый человек маленького роста с длинными седыми волосами и выступающими бровями, словно нарочно предназначенными для того, чтобы их хмурить.

– Вы ведь не из наших, верно, сэр? Сколько бы лет ни прошло, я помню в лицо всех джентльменов, которые здесь обучались.

– Вы правы. Где я могу найти господина Уорли?

Он указал на дверь в левом углу двора.

– Идите туда. Покои господина Уорли в том дворе, с противоположной стороны. Вторая дверь налево.

Следуя указаниям привратника, я прошел по коридору, в котором пахло готовкой, и оказался у входа в другой двор, больше первого. Оттуда доносился громкий, сердитый голос. Решив задержаться в коридоре, я отступил в тень. Неподалеку спиной ко мне стояли двое мужчин. Они глядели на низкое ветхое здание слева.

– …говорить вы мастер, но не могу же я верить вам на слово.

Эти слова произнес грузный сгорбленный мужчина. Плечи у него были покатые, точно у быка. Когда-то его мантия была черной, но со временем приобрела грязный темно-зеленый оттенок.

– Да и вообще, пока не поступят деньги, мы не можем все здесь снести только лишь по вашей прихоти. Там комнаты для студентов, и…

Другой мужчина, маленького роста и худощавого телосложения, что-то тихо возразил.

Его ответ вызвал новую гневную вспышку.

– Да знаю я, что они уже несколько лет пустуют! Сейчас абитуриентов мало, не то что до войны. Но с Божьей помощью наши ряды пополнятся снова.

Второй мужчина покачал головой и опять ответил что-то неразборчивое.

– Ясное дело, ремонт обойдется дорого, – взревел первый. – Но глупо терять целое здание ради нескольких пенсов. Восточный корпус служил домом для ученых мужей без малого триста лет. А за вашу часовню придется выложить в сотню – да что там, в тысячу! – раз больше, и при этом там нельзя будет никого поселить. Даже если вы добьетесь, чтобы ее построили, никакой пользы она приносить не будет. Богомерзкие ритуалы и папистские обряды нам здесь не нужны. Наш основатель в гробу перевернется.

Наконец и второй мужчина повысил голос.

– Деньги на постройку часовни будут. Мне их пообещали.

– Кто?

– Пока не могу сказать.

– Раз так, ваши воображаемые постройки – просто воздушные замки.

– Деньги будут, клянусь.

– Полагаю, вы не в том положении, чтобы финансировать проект из собственного кармана.

Мужчина-бык улыбнулся, явно желая поддеть оппонента. Маленький и худой вскинул руку, и на секунду мне показалось, что сейчас он ударит своего собеседника. Однако мужчина сдержался.

– Значит, мы должны верить вам на слово? – продолжил издевки его мучитель. – Предлагаете обратить колледж в руины на основании ваших голословных утверждений? Да, мы были вынуждены исполнить приказ короля и принять вас в члены совета, но учтите, сэр, никто здесь не намерен беспрекословно вам повиноваться.

– Когда вы увидите изготовленную архитекторами модель, доктор Бёрбро, вы все проникнетесь тем же пылом. Благодаря этой часовне Иерусалим станет жемчужиной Кембриджа.

– Жемчужиной? – проревел бык. – Скажите лучше – посмешищем!

Двое мужчин едва не испепелили друг друга взглядами. Решив, что услышал достаточно, я вышел из тени на свет.

– Добрый день, господа. Будьте любезны, скажите, где комнаты господина Уорли.

Маленький худой мужчина повернулся ко мне. Его щеки раскраснелись от гнева, и он часто дышал.

– Я Уорли, – отрывисто бросил он.

– Можно поговорить с вами наедине?

Уорли взглянул на второго мужчину.

– Разумеется, – напряженным, резким тоном произнес он. – Я совершенно свободен.

Бёрбро побагровел.

– Бог свидетель, мы еще не договорили.

– Боюсь, что вы правы, сэр.

Бёрбро зашагал прочь. Тяжелой поступью он пересек двор и стал подниматься по лестнице в дальнем углу. Уорли проводил его взглядом.

– Моя фамилия Марвуд, сэр. Я из Уайтхолла, и у меня для вас письмо.

Уорли повернулся ко мне и склонил голову набок. Его глаза чуть заметно округлились, стоило ему заметить мои шрамы.

– По какому вы делу? – довольно-таки грубо осведомился он.

– Взгляните на письмо – и узнаете.

– Хорошо. – Его темные глаза оглядели меня с ног до головы. – Пойдемте лучше в мои апартаменты.

Мы зашагали через двор. Уорли двигался проворно и резко, при ходьбе его шелковая мантия так и развевалась. Губы члена совета были плотно сжаты – должно быть, от негодования.

– Говорите, вы из Уайтхолла?

– Да.

– Вы там служите?

– В Совете красного сукна. – Оглянувшись, я спросил: – Сэр, вы хотите, чтобы на вон том месте построили часовню?

Уорли с подозрением покосился на меня.

– Да.

– И возвести ее должны архитекторы доктор Рен и господин Хэксби.

Уорли прирос к месту.

– Откуда вы знаете? Официально об этом еще не объявляли – во всяком случае, не должны были.

– Два дня назад я виделся с господином Хэксби.

– Где?

– В Лондоне. Я видел набросок проекта часовни.

– Он показывал вам план? – Злости как не бывало. На смену ей пришел бурный, почти мальчишеский энтузиазм. – Когда завершатся работы, результат будет просто великолепен. Часовни элегантнее нашей не отыщется во всем Кембридже. Значит, вы знакомы с господином Хэксби? Как он поживает?

– Увы, сейчас его дела обстоят неважно, сэр, – ответил я. – Но я убежден, что скоро все наладится.

– Обострился дрожательный паралич? Бедняга! Ему то лучше, то хуже, однако он прекрасно справляется со своей работой. Мне известно, что доктор Рен о нем очень высокого мнения.

– Стало быть, новая часовня займет всю боковую часть двора?

– Не совсем. – Уорли махнул рукой в сторону старого здания. – Но для начала снесем восточный корпус. Он уже много лет пустует, да и вообще, обстановка там скудная, а комнаты неудобные. Вы только посмотрите на эту развалюху, сэр! Что в ней нашел старый дурак Бёрбро и почему он так рвется ее спасать, выше моего понимания!

В словах Уорли была своя правда. Низкое длинное здание, увенчанное крышей с крутыми скатами, подпирали контрфорсы[31]. Кирпичную кладку скрывал разросшийся, пыльный плющ – засушливое лето явно не пошло растению на пользу. На крыше местами не хватало черепицы, а стекла в некоторых из маленьких окошек были разбиты.

– Вместо развалин, которые стыдно показывать людям, у нас появится открытая аркада во всю ширину двора, а над ней разместится прекрасная новая галерея для магистра, и все это выложено камнем, а наверху будет фронтон. Пожалуй, нужно установить там часы и для усиления эффекта возвести купол. Мне самому очень нравится идея с куполом, но доктор Рен не уверен, стоит ли его делать. А вы как считаете?

– Определенно стоит, – ответил я, а про себя подумал, что в подобное сооружение и впрямь придется вложить огромные деньги.

Сомнения Бёрбро вполне понятны.

– А через аркаду можно будет напрямик ходить в наши сады, они как раз находятся за восточным корпусом. Ну а здесь, в центре, будет стоять сама часовня. – Уорли для наглядности широко раскинул руки. – Но вход в нее будет искусно скрыт внутри аркады, чтобы сохранить симметрию и на верхнем, а на нижнем уровне. Здания удобнее и изящнее вообразить нельзя!

– Я случайно услышал обрывок вашего разговора, – признался я. – Похоже, не все разделяют вашу увлеченность этим проектом.

Разом поникнув, Уорли зашагал дальше.

– Доктор Бёрбро – вице-магистр. Он человек старомодный – во всех отношениях.

– В политике тоже? – предположил я. – И в религии?

– Да. – Уорли мельком взглянул на меня. Он явно понял, к чему я веду. Уорли помедлил. В борьбе между осторожностью и злостью на Бёрбро последняя одержала сокрушительную победу, не оставив первой шансов. – В члены совета его приняли во времена Кромвеля, – выпалил он. – Если хотите знать мое мнение, в душе он до сих пор пресвитерианин, к тому же он склоняется в сторону кальвинизма и республиканства. Ну а ко мне он вдобавок испытывает личную неприязнь.

– Потому что вас назначили по приказу короля?

– Вам и об этом известно? Вы хорошо осведомлены. Да, это правда, меня не избирали на должность по обычной процедуре. В совете освободилось место, и согласно королевскому приказу его занял я. Между прочим, магистра тоже назначил король. Корона имеет полное право отдавать распоряжения подобного рода, а также вносить изменения в наши уставы и решать, кому присвоить почетную степень. Но Бёрбро не выносит, когда король вмешивается в дела университета, и особенно вверенного ему колледжа. – Уорли вскинул подбородок и с вызовом прибавил: – Никто не может запретить королю использовать свои полномочия так, как его величество сочтет нужным. Вы согласны, сэр?

– Разумеется.

– Во время недавних смут Иерусалим стал рассадником пуританских протестов, – продолжил Уорли. – Да что там, весь университет. Но слава богу, король занял свой законный трон и положил этому конец. Однако у нас еще встречаются люди, подобные Бёрбро. Они словно зловоние, оставшееся после Кромвеля.

Уорли вышел на лестницу, и мы с ним поднялись в гостиную на втором этаже.

– Смит? – позвал он, заходя внутрь.

Окна выходили во двор с одной стороны и в укромный сад – с другой. Комната оказалась просторной и удобной, впечатление портила лишь потертая старая мебель. Пол был застелен камышовыми циновками. На почетном месте у камина лежал прямоугольный турецкий ковер, вылинявший и потрепанный.

– Желаете бокал вина, сэр? – Не дожидаясь ответа, Уорли снова повысил голос: – Смит, уж будь любезен, принеси мадеру и два бокала!

Ответом ему было лишь слабое жалобное поскуливание. Казалось, эти звуки издавало раненое животное.

Уорли что-то пробормотал себе под нос. Он распахнул дверь у камина, которая до этого была чуть приоткрыта, и застыл на пороге.

– Что за?..

Я пересек гостиную и заглянул в дверной проем поверх его плеча. Дверь вела в скромный кабинет: полки, заставленные книгами, высокий шкаф, письменный стол, заваленный бумагами. Стул с подлокотниками валялся на боку у стены. Рядом с ним на полу лежал старик.

– Что здесь стряслось? – выговорил Уорли и схватился за дверной косяк.

Протиснувшись мимо него, я опустился на колени рядом с распростертым телом. Редкие седые волосы старика слиплись от крови, левая сторона его лица была вся в потеках. Едва я дотронулся до пострадавшего, как он издал стон.

– Смит! – вскричал Уорли. – Что случилось? Ты упал?

Слуга продолжал стонать. Я помог ему сесть на полу. Старик весил не больше ребенка, под кожей выступали кости.

Я взглянул на Уорли.

– Поднимите стул.

Тот исполнил мое распоряжение. Вдвоем мы подняли старика и усадили его на стул. Слуга тут же сполз вниз, его голова свесилась набок. Уорли забрасывал его вопросами, однако тараторил так, что нельзя было разобрать ни слова. Впрочем, Смит в любом случае не мог ответить.

– Нужно остановить кровь, – произнес я. – Принесите какую-нибудь ткань. Например, рубашку.

Уорли уставился на меня круглыми глазами:

– Что?

– Рубашку, – рявкнул я.

Он вышел из кабинета. Я огляделся по сторонам. Кто-то разворошил бумаги на столе, некоторые из них скинули на пол. В углу позади стола я заметил сундук. Он был повернут боком, а из-за шкафа выглядывал навесной замок, валявшийся рядом на полу. Я поднял замок. Он был не только заперт, но и до сих пор прикреплен к погнутой пластине.

Уорли вернулся с рубашкой.

– Зажмите ею рану на голове вашего слуги, чтобы кровотечение прекратилось.

Он сделал, как я сказал, и бросил взгляд на замок у меня в руке.

– Боже правый, сэр! Неужели кто-то открыл сундук?

Под скрежет металла по полу я вытащил сундук на середину комнаты. За ним на полу лежала кочерга: я предположил, что ею воспользовались, чтобы сорвать замок. Сундук был окован двумя металлическими полосками, навесной замок был единственным препятствием на пути взломщика: такие защищают лишь от любопытных слуг, но никак не от опытных воров. Я поднял крышку. Внутри лежали бумаги и кожаная сумка.

– Вы можете сказать, что пропало?

– Погодите, – снова затараторил Уорли. – Надо найти магистра и декана, и…

– Сначала ответьте.

Уорли втиснулся между мной и сундуком, заставив меня попятиться.

– Я понятия не имею, кто вы…

– Так загляните в письмо, – ответил я.

– Откуда мне знать, что вы не один из…

– Хватит, сэр.

Я устал с ним пререкаться. Взяв у него рубашку, я сложил ее и прижал к голове Смита: крови уже шло гораздо меньше.

– Извините, если я кажусь вам невежливым, но, кажется, здесь дело посерьезнее, чем обычное воровство. Вы должны проверить, что украдено. Но сначала прочтите письмо.

Взяв у меня бумагу, он сломал печать. Послание леди Квинси оказалось совсем коротким, всего несколько строк, однако издали я не мог их прочесть. Я рисковал, ведь содержание письма было мне не известно. Быстро дочитав его, Уорли сложил лист и сунул к себе в карман.

– Эта леди, сэр… – начал преподобный. – Леди Квинси… Она пишет, что прибыла в Кембридж по делу короля.

– Так и есть. Я тоже, – произнес я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее.

– Она просит нанести ей визит.

– Ее светлость остановилась в таверне «Роза», она ждет нас как можно скорее. Но сначала мы должны помочь вашему бедному слуге, сэр. А еще я хочу знать, пропало ли что-нибудь из сундука.

Передав мне рубашку, Уорли опустился на колени возле сундука и выгреб его содержимое на пол. Кожаная сумка выглядела увесистой, и, когда Уорли поднял ее, она сразу перекосилась. Похоже, что внутри монеты, а значит, в сундук залез не простой вор. Я вспомнил, как обыскивал квартиру Олдерли на Фэрроу-лейн. Создавалось впечатление, будто человека, проникшего туда, не интересовала нажива в обычном понимании слова и он искал лишь конкретный предмет.

– Не хватает папки с бумагами.

– С какими бумагами?

Уорли покачал головой:

– Простите, сэр, но это вас не касается.

– Сэр… – прошептал слуга. С растерянным видом он переводил взгляд с хозяина на меня. – Сэр…

– Что произошло? – потребовал ответа Уорли. – Кто сюда проник?

– Я толком не разглядел его лица. Он постучал, я открыл дверь, а он меня ударил.

– Тогда ты должен был его рассмотреть, – сердито выпалил Уорли.

– Я рассмотрел только его мантию. Когда он втаскивал меня в комнату, рукав закрывал мне лицо. А потом он стукнул меня еще раз.

Смит закрыл лицо руками и расплакался: так плачут только уставшие беспомощные старики. Слезы смешивались с засохшей кровью, стекшей на его щеку из раны на голове.

– Мантию? – переспросил Уорли. – Какая на нем была мантия?

– Магистра гуманитарных наук.

– Ты уверен, что этот человек не из нашего колледжа?

– Да, сэр.

– Давно он приходил? – спросил я.

– Когда джентльмены обедали в столовой.

Я повернулся к Уорли:

– Вы поднимались сюда после обеда?

Тот покачал головой:

– Нет. У нас с Бёрбро завязался спор из-за новой часовни, и после обеда мы ходили осматривать восточный корпус. Когда вы пришли, мы с ним уже некоторое время дискутировали – вернее, ругались.

Помимо воли я проникся к незнакомцу в магистерской мантии уважением. Его расчет был на то, что в одеянии ученого он сольется с окружающими и станет невидимкой. Он дождался подходящего момента, когда все уйдут обедать. А для того чтобы проникнуть в колледж посреди дня, нужна немалая дерзость.

– Это не мог быть один из нас, – произнес Уорли. – Весь колледж собрался в столовой. Выходит, этого человека впустил привратник. Сейчас же пойду и расспрошу его.

Повинуясь порыву, он сделал несколько шагов к двери.

Но я удержал его за локоть.

– Есть ли здесь другие ворота, кроме главных – тех, что напротив?

– Да, – ответил Уорли. – Еще трое. Но мы гордимся тем, что мы надежно защищены от любых угроз. И колледж, и сады окружены высокой стеной.

– А у других ворот дежурят привратники?

– Нет, но они обычно заперты. Ключи только у членов совета. – Уорли повернулся к окну и показал пальцем. – Вот там есть ворота.

– А где ваш ключ, сэр?

– На кольце вместе с остальными, где же еще? Смит, пока я ходил обедать, ты должен был за ними приглядывать. Где они?

– На каминной полке, сэр. Там же, где вы их оставили.

Уорли поспешил в гостиную, к камину.

– Ключи на месте, – бросил он через плечо.

По моему совету Уорли дал слуге бокал мадеры, предназначавшейся для нас. Оставив старика приходить в себя, мы сошли вниз.

– Вот бедолага, – произнес Уорли. – Чаще всего Смит к этому времени уже уходит, но сегодня он пришел попозже.

– Значит, при обычных обстоятельствах в ваших апартаментах не было бы ни души?

Уорли кивнул. Вид у него был обеспокоенный. Настроения этого человека сменяли друг друга с поразительной скоростью, и все они отражались у него на лице.

– Из этого можно сделать вывод, что незнакомец хорошо знает ваш колледж, – заметил я, когда мы шагали по лужайке.

– Со стороны кажется, будто у нас тут островок спокойствия. – Уорли взглянул на меня. – Место, где правят разум и благонравие, а вся мирская суета остается за воротами. Но поверьте, сэр, в Иерусалиме хватает тайн.

Мы подошли к сторожке привратника.

– Кто-нибудь входил в ворота за последние несколько часов? – спросил Уорли. – Скажем, человек в мантии магистра?

– С полудня никаких посетителей, кроме этого джентльмена, не было, – ответил привратник, глядя на меня из-под кустистых бровей.

– Вы уверены? – настаивал Уорли. – Может, вы отвлеклись? Или ходили по нужде?

– Нет, сэр, – проворчал привратник: видимо, его угрюмая манера предназначалась не только для визитеров. – Кроме него, в колледж никто не приходил.

С этими словами он ткнул пальцем в мою сторону.

– Меня ограбили. Если посторонний человек попытается выйти через ворота, задержите его и пошлите за мной.

Я отвел Уорли в сторону.

– Давайте проверим другие ворота.

Он зыркнул на меня так, что я уж подумал, что его преподобие будет возражать. Однако Уорли кивнул и повел меня в сады, раскинувшиеся за зданиями колледжа. В стене магистерского сада были узкие ворота, однако они оказались крепко заперты и на замок, и на засов. Вторые ворота, расположенные в противоположной части колледжа, за большим прудом – тоже.

А третьи ворота находились в саду совета, отгороженном от остальных. Эти ворота показывал мне Уорли из окна гостиной. Сад оказался приятным местом с посыпанными гравием дорожками, вившимися среди низких изгородей, с тенистой беседкой, увитой виноградом, и еще одним прудом, поменьше, над которым склонялась ива.

Когда мы вошли в сад, Уорли что-то пробормотал себе под нос и встал как вкопанный.

– Здесь этот остолоп Бёрбро.

Пожилой мужчина прогуливался по дорожке. Он шел, уткнувшись в книгу, и, казалось, не заметил нас. Когда мы с Уорли зашагали через сад к воротам, он не поднял головы. Как и другие двое ворот, эти были заперты.

– Значит, грабитель все еще здесь, – заключил Уорли. – Где-то в колледже.

– Возможно.

На уровне локтя я заметил что-то черное. Я нагнулся. За шляпку гвоздя, которым была прибита щеколда, зацепился обрывок ткани. Я отцепил его.

– Хотя похоже, что нет.

Я выпрямился и обернулся. У пруда стоял доктор Бёрбро и глядел на нас, опустив голову, точно бык, готовый идти в атаку.

– Доктор! Можно вас на пару слов?

Уорли быстрым шагом направился к нему, я следом.

– Неужели вы передумали строить эту свою злосчастную часовню? – осведомился Бёрбро, когда мы подошли ближе. – Нас ведь учат верить в чудеса.

– Кто-то проник в мои комнаты.

– Неужели? – Как ни странно, Бёрбро ничуть не обеспокоила эта новость. – Когда?

– Во время обеда или после него, пока я беседовал с вами.

– Кошмар! Но такие уж нынче времена. Жители этой страны утратили всякие представления о морали.

– Грабитель напал на Смита, – прибавил Уорли.

Выражение лица Бёрбро сразу изменилось.

– На Смита? Что он делал в ваших комнатах в обеденное время?

– Доделывал утреннюю работу.

– Что с ним? Он сильно пострадал?

– В дверь постучали, Смит открыл, и вор его ударил. Видимо, старик потерял сознание. Сейчас он пришел в себя, однако его состояние оставляет желать лучшего. На голове у него кровоточащая рана, к тому же он пережил сильное потрясение. Бедняга чудом остался жив.

– Это просто возмутительно! – С каждым слогом голос Бёрбро звучал все громче. – Поднять руку на беззащитного старика, всю жизнь верно служившего на благо колледжа! Смит ведь когда-то был и моим слугой тоже! Я его знаю лет двадцать, не меньше.

Бёрбро глядел на нас так свирепо, будто на Смита напали мы. Он развернулся так резко, что его мантия заколыхалась, и ринулся к выходу из сада.

Я глядел ему вслед.

До чего странные вопросы интересовали Бёрбро! Но еще больше меня смутил порядок, в котором он их задавал.