Стоило мне проснуться в среду утром, как перед мысленным взором замелькали картины вчерашней ночи, а вместе с ними вернулись все мои сомнения и опасения. Я крикнул Маргарет, чтобы принесла мне горячей воды. Однако, судя по звукам, по лестнице стал взбираться Сэм, а для него это дело медленное и трудоемкое. Толкнув костылем дверь моей спальни, он вошел в комнату, расплескав при этом воду. Мой слуга поставил кувшин на умывальник и повернулся ко мне. Его опухшие глаза говорили сами за себя.

– Как думаете, хозяин, для чего ему женский плащ, а? – начал разговор Сэм. – Вот бы что разузнать не мешало.

– Кому – ему?

– Бреннану, кому же еще? – Сэм прямо-таки светился гордостью. – Я сделал все, как вы приказали: засел в пивной на Генриетта-стрит и оттуда следил за дверью напротив. Пришла женщина вот с таким узлом. – Сэм широко расставил руки. – Большой, тяжелый. Она постучала в дверь и оставила узел у сторожа.

– При чем же здесь Бреннан и госпожа Хэксби? – спросил я. – Или письмо, о котором я рассказывал?

– Не все сразу, господин, до этого я еще доберусь. Потом женщина отправилась прямиком на другую сторону, в пивную – видно, согреться захотела. Взяла она себе глинтвейна. Ну а я случайно с ней разговорился. – Сэм заговорщицки мне подмигнул. – Надо сказать, она оказалась весьма недурна собой, не красавица, но все же, хотя я, конечно, человек женатый и ни рукам, ни мыслям волю не даю, да вы и сами зна…

– Ближе к делу, – велел я.

– Так вот, болтаем мы с ней, и тут она обмолвилась, что работает в лавке у одной женщины на этой же улице, они там ношеным платьем торгуют. И вот она говорит: зачем, интересно, господину Бреннану женский плащ понадобился? Зашел в лавку днем и спросил, нет ли у них зимнего женского плаща – простого, без роскоши, но из добротной шерсти. Заплатил сразу, только край надо было подшить, вот почему плащ она доставила только вечером.

– Молодец, – похвалил я. – Еще что-нибудь узнал?

– Может, и узнал. Женщина из лавки сказала, что Бреннан велел завернуть свою покупку в холстину. Упомянул, что завтра отдаст плащ перевозчику, чтобы тот его за город доставил.

– Вот как? Но вряд ли Бреннан сообщил, куда именно, или назвал имя перевозчика.

– Вы правы, хозяин. – Сэм хитро, озорно покосился на меня – точь-в-точь лис. – Но вчера вечером, когда он вышел из чертежного бюро, свертка при нем не было. И я побожиться готов, что никто другой его из дома не выносил. Стало быть, Бреннан оставил плащ там на всю ночь. – Мой слуга многозначительно вскинул брови. – А значит…

– Скорее отправляйся туда.

Я сразу взбодрился. Этот плащ почти наверняка предназначен для Кэт.

– Если надо будет, весь день с мастерской глаз не своди, – велел я.

Сэм кашлянул:

– Тогда подбросьте еще на расходы.

– Я же тебе вчера два шиллинга дал, – возразил я.

– Деньги быстро уходят, хозяин, – ухмыльнулся Сэм. – Нельзя же сидеть в пивной просто так, надо и поесть заказать, и выпить. Да и женщину пришлось угостить. Я же человек вежливый.

Я выдал Сэму еще два шиллинга. В благодарность тот отвесил мне подобострастный поклон – нелегкая задача для человека с костылем – и покинул комнату прежде, чем я успел передумать.

По пути на Пикадилли я зашел в кофейню на углу Боу-лейн, чтобы позавтракать, а заодно узнать новости. Больше всего обсуждали то, что герцог Бекингем снова в фаворе, и гадали, будет ли от этого выгода простым людям, и здесь, и в Сити. Лорда Кларендона тоже упоминали – особенно собравшихся заинтересовал слух, что ему предстоит разбирательство в парламенте, а ведь у Бекингема там много сторонников. Если противники Кларендона одержат победу, король, возможно, будет вынужден подписать своему бывшему главному советнику смертный приговор. Но о мертвеце, обнаруженном в пруду рядом с Тайберном, не было слышно ни слова.

Позавтракав, я зашагал в сторону Кларендон-хауса. За ночь небо прояснилось, и солнце уже вовсю пригревало. Толпы у ворот не было – наверное, еще рановато. Стражники узнали меня и пропустили во двор. Я направился к двери, через которую заходил в дом во время прошлых визитов.

Должно быть, Милкот меня высматривал: он вышел мне навстречу.

– Все благополучно, сэр?

– Вполне, – ответил я. – По дороге я зашел в кофейню, однако новостей, заслуживающих внимания, не услышал.

Похоже, у Милкота гора с плеч свалилась.

– Чем меньше новостей, тем лучше. Благодарю и за помощь, и за вашу доброту. Его светлость очень вам признателен, и я тоже.

На любезные речи Милкота я ответил поклоном и заверениями, что мне было совсем не трудно. Я не стал добавлять, что и пальцем не шевельнул бы, если бы не приказ Чиффинча. К тому же меня отнюдь не радовало, что мои начальники толкнули меня на противозаконное деяние. И все же Милкот мне нравился. Он производил впечатление порядочного человека, исполненного благородной преданности своему господину. Он просто старался найти наилучший выход из трудного положения.

– Лорд Кларендон велел привести вас к нему. Его светлость на террасе. – Милкот понизил голос: – Сегодня у него обострилась подагра. Он может быть раздражительным.

Вместо того чтобы обходить вокруг дома, Милкот решил пройти через него. В первый раз я увидел некоторые из величественных приемных покоев в центральной части особняка. Великолепием они не уступали королевским, а чистотой многократно превосходили их. Из-за обилия мраморных бюстов и колонн казалось, будто я перенесся в древний Рим.

Через дверь в центральной части дома мы вышли на широкую, выложенную плитами террасу. От сада ее отделяла каменная балюстрада, украшенная вазонами.

Лорд Кларендон восседал в кресле на колесиках, его перебинтованные ноги покоились на низком табурете. Его светлость читал письмо. Стоявший рядом стол был завален книгами и бумагами. Мы приблизились к нему, но Кларендон вскинул унизанную кольцами руку, жестом веля нам ожидать. Мы стояли молча, пока он не дочитал письмо до конца, затем Кларендон взял карандаш и написал внизу листа несколько слов. Только после этого он отложил письмо и кивнул нам.

– Марвуд, – произнес Кларендон, когда я отвесил ему поклон. – Спасибо, что навестили старика. – Я уловил в его тоне нотки сарказма. – Джордж, сейчас вы мне не нужны. Только Марвуд.

Милкот был обескуражен, однако с поклоном удалился. Кларендон глядел ему вслед и, убедившись, что он нас не услышит, произнес:

– Милкот говорит, что этой ночью вы двое перенесли то, что нам мешало, в другое место.

– Да, ваша светлость. Нам помогал Горс.

Кларендон поморщился, будто подагра напала на него с новой силой.

– Слуга, который его обнаружил? Надеюсь, мы не зря доверились этому малому. Тело уже нашли?

– Насколько мне известно, нет.

– И мы до сих пор представления не имеем, при каких обстоятельствах Олдерли утонул в колодце моей жены. – Нахмурившись, Кларендон посмотрел на меня снизу вверх. – Если только вам не удалось что-нибудь узнать.

Я собрал немало сведений об Олдерли и его передвижениях, но никак не мог сложить их в единую картину.

Я ответил:

– Не уверен, что это имеет отношение к делу, ваша светлость, но в поле за павильоном я заметил след. На втором этаже есть окна. Если одно из них оставили приоткрытым и сбросили сверху веревку, Олдерли мог проникнуть внутрь после наступления темноты, не заходя в сад. А еще в частоколе позади дома есть калитка, хотя она заперта изнутри.

Кларендон сморщил нос, будто почуяв неприятный запах.

– На мой взгляд, очень надуманно. К тому же в обоих случаях Олдерли потребовался бы свой человек в доме.

– И есть еще господин Хэксби.

– Тот, который производил замеры? Герцог говорит, что его сейчас держат под арестом в Скотленд-Ярде. Ума не приложу почему, ведь сам он ничего сделать не мог – старик почти так же немощен, как я. – Кларендон нахмурился. – К тому же зачем ему убивать Олдерли? Хэксби щедро платили за работу. Да и не верится, что он вынашивал коварные планы. Моей жене его рекомендовал родственник, и он отзывался о Хэксби весьма положительно. Я и сам беседовал с ним раз или два, и похоже, что он человек приличный и к тому же знает свое дело.

– А его служанка?.. Женщина.

Не упомяни я о Кэт, у Кларендона возникли бы подозрения.

Его светлость тут же ухватился за мой вопрос.

– Ну, сия особа – совсем другое дело. Герцог упомянул, что она кузина Олдерли, к тому же все говорят, что это не девица, а свирепая дикарка. Вам известно, что ее настоящая фамилия – Ловетт, а ее отец был «пятым монархистом» и цареубийцей в придачу? Надежные источники утверждают, что эта женщина ненавидела кузена и однажды уже напала на него.

– Признаюсь, трудно вообразить, как бы она с ним расправилась.

– Ключ от павильона у нее был – Хэксби держал его у себя в мастерской. Мало того – она скрылась. Какое еще признание вины вам нужно? На мой взгляд, все очевидно. Кровь не вода, Марвуд, кровь не вода.

– Да, ваша светлость.

Лорд Кларендон бросил на меня сердитый взгляд:

– Я ожидаю от вас большего, чем «да, ваша светлость». Я хочу, чтобы вы приняли меры, и того же самого желает герцог. Даже не сомневайтесь, это мои враги плетут против меня козни. Подозреваю, что Кэтрин Ловетт использовали как орудие в заговоре против меня. – Хотя поблизости не было ни души, лорд Кларендон поманил меня к себе и шепнул мне на ухо: – Возможно, им помог кто-то из моих домочадцев. – Старик выдержал паузу, и на секунду вид у него стал не только болезненный, но и испуганный. – Я доверяю Джорджу Милкоту настолько, насколько вообще способен верить людям, однако он мог допустить ошибку или завести неподходящих друзей. Ведь Эдварда Олдерли в дом привел именно он, а иначе ничего этого не случилось бы.

– Вы помните, когда Милкот в первый раз пригласил Олдерли сюда?

Лорд Кларендон устремил на меня пристальный взгляд.

– Недавно. С тех пор и месяца не прошло. Насколько мне известно, они водили знакомство еще до того, как отец Олдерли опозорил семью.

Иными словами, примерно в то же время, когда лорду Кларендону пришлось отдать канцлерскую печать, а его враги всерьез задумались о том, чтобы предъявить ему обвинения в государственных преступлениях.

– Мягкосердечие погубит Джорджа, – заметил Кларендон, играя пером. – По секрету скажу вам то, о чем не рассказывал никому, кроме Милкота и моего зятя, герцога. – Уже в четвертый раз за утро Кларендон нашел повод напомнить мне, что его зять – сам герцог Йоркский, брат короля. – Как-то раз я застал Олдерли в моем кабинете. Он был там один. Заявил, будто случайно ошибся дверью, и извинился за вторжение.

– Что он делал в этом крыле, ваша светлость? Я думал, что здесь расположены только ваши личные покои.

– Джордж Милкот привел Олдерли сюда, чтобы показать ему мои картины. Я тогда отлучился, а значит, Милкот не боялся, что побеспокоит меня. Но потом Джорджа позвали по какому-то делу, и он ненадолго оставил Олдерли одного. Я неожиданно вернулся раньше времени. Олдерли сказал, что искал лестницу.

На первый взгляд, в этой истории не было ничего странного. Человеку, занимающему высокое положение в доме и пользующемуся доверием, не возбраняется показывать друзьям коллекции своего хозяина.

– Потом я задал несколько вопросов Джорджу, и слова Олдерли подтвердились, – продолжил старик. – Милкота позвали, когда возникли какие-то хозяйственные неурядицы, и он улаживал их дольше, чем рассчитывал.

– После визита Олдерли ничего не пропало?

– Интересный вопрос, – кивнул Кларендон. – Никак не могу найти шкатулку, которую держал в ящике стола. В длину дюймов восемь, не больше, в высоту – два, в ширину – четыре. Из твердой древесины, но покрыта серебром.

– Думаете, ее взял Олдерли?

– Возможно. Не знаю, долго ли он пробыл в кабинете. С другой стороны, мне эта шкатулка уже несколько месяцев на глаза не попадалась. Что, если кто-то другой взял ее еще раньше, а Олдерли и вправду заблудился? – Кларендон издал звук, одновременно напоминающий и кашель, и фырканье. Только через пару секунд я догадался, что это своеобразная разновидность смеха. – Даже может статься, что я сам ее потерял.

Я вспомнил серебряный ключ на кольце Олдерли.

– Шкатулка была заперта?

– Да, но ключ лежал в том же ящике. Вы обыскали квартиру Олдерли?

– Да, ваша светлость. Но ничего похожего я не видел. Что хранилось внутри?

Лорд Кларендон отвернулся и устремил взгляд на сад.

– Не важно. Просто отыщите виновных, господин Марвуд, и, если получится, верните мне эту шкатулку. Но не открывайте ее. Исполните мою просьбу, и я буду вам очень обязан. Да что там я – у вас в долгу будет сам герцог.