Когда наемный экипаж подъехал к западному концу Бедфорд-стрит, Кэт подняла кожаную шторку над дверцей. Она рисковала, отправляясь сюда. Насколько ей было известно, никто за ней не следил от Савоя до стоянки экипажей, но никогда нельзя знать наверняка.

Сначала ей показалось, что господина Хэксби нет. Потом возница подал вперед, и она увидела его высокую худую фигуру на углу. Он опирался на столбик, защищающий пешеходов от потока транспорта на Стрэнде.

Кэт дважды постучала в перегородку, отделяющую ее от возницы. Он встал у обочины в нескольких ярдах от столбика. Она ощутила невероятное облегчение, увидев, как Хэксби нетвердой походкой идет к ним, опираясь на трость. Не просто облегчение – еще и привязанность. Она поняла, что скучала по нему. А также скучала по работе в чертежном бюро. Инфермари-клоуз был убежищем, но и тюрьмой тоже.

Он открыл дверцу.

– Дорогая моя…

– Велите вознице ехать дальше, сэр.

– Куда?

– Не имеет значения. Пусть едет к улице Холборн.

Когда Хэксби взобрался в экипаж, она взяла его руку и помогла сесть. Она почувствовала укор совести, увидев, что он ослаб еще больше.

Экипаж дернулся, тронулся с места и влился в поток транспорта. Кто-то их обругал, возница выругался в ответ. Теперь дверца была закрыта, а шторка опущена, и экипаж освещался внутри только щелочками света между шторками и рамами вокруг них. Лицо Хэксби, всего в ярде от Кэт, маячило, как бледное пятно, черты которого под широкополой шляпой казались бесформенными.

– Спасибо, что пришли. Я думала, вы не захотите…

– Я тревожился, – сказал он срывающимся голосом, едва слышным из-за топота копыт и грохота железных колес по мостовой. – Я не понимаю, почему ты сбежала. Бреннан сказал, что видел тебя с мистером Пултоном. Что-то связанное с Пожарным судом? Так? Драгон-Ярд и дело мистера Марвуда, хотя кто знает, что это за дело. Как бы мне хотелось…

– Сэр, – перебила она его, – вы не должны тревожиться обо мне.

– Это было так некстати. У нас столько работы. Где ты была? Ты не сказала в письме.

Она не ответила на вопрос.

– Я в безопасности и надеюсь, что скоро снова буду с вами.

– Мне следует тебя уволить, – сказал он, внезапно разозлившись. – Ты моя служанка, в конце-то концов. Какое ты имеешь право покидать меня, пока я тебя не прогоню?

– Простите меня, сэр. Мне жаль, что так получилось. – Она наклонилась вперед. – Скажите, вы принесли его?

– Да и это тоже. Зачем, во имя Всевышнего, он тебе понадобился? – Он все больше распалялся. – Образец почерка сэра Филипа? Подумать только! И безо всякого объяснения, без какой-то бы ни было причины, даже без «с вашего позволения».

Экипаж накренился, когда сворачивал за угол, колесо заскрежетало по камню бордюра. Хэксби отбросило на Кэт.

– Бестолочь возница! – злобно сказал он, направив свой гнев на другой объект. – Я лишу его лицензии.

Кэт помогла ему вновь усесться.

– Ничего дурного не случилось, сэр.

– Я тебя не ушиб? – спросил он. Его гнев прошел так же внезапно, как возник. – Я такой неуклюжий, да еще и намного тяжелее тебя.

– Вовсе нет.

Повисла пауза. Хэксби искал на ощупь что-то у себя в камзоле.

– Вот… – Он протянул сложенный лист бумаги. – Письмо от сэра Филипа. Совсем короткое. Ты должна будешь его вернуть.

Она взяла письмо из его дрожащих рук и спрятала в карман в складках юбки.

– Благодарю вас, сэр. Скажите, есть у мистера Пултона известия из Линкольна?

Хэксби покачал головой:

– Если только какое-то известие пришло несколько часов назад. Так мало времени остается – заседание Пожарного суда через два дня. Я с ужасом ожидаю новостей из Линкольна. Вдруг это плохие вести: есть новое завещание, по которому права аренды госпожи Хэмпни не достаются ее дяде.

– Прошу вас, не надо волноваться.

Она наклонилась вперед и постучала в перегородку.

– Простите меня. Я вынуждена вас оставить.

– Что? Куда ты?

Экипаж замедлил ход. Кэт достала из кармана пару шиллингов и вложила их в ладонь Хэксби. Ладонь так дрожала, что ей пришлось ее придерживать и согнуть его пальцы, чтобы монеты не выпали.

– Что еще такое? Деньги? Зачем ты даешь мне деньги?

– Это плата за проезд. Мистер Марвуд велел мне заплатить, так как не хочет, чтобы вы остались с пустыми карманами. Я скажу вознице, чтобы он отвез вас обратно на Генриетта-стрит.

Экипаж остановился. Она открыла дверцу и спрыгнула. Обернулась и увидела его сморщенное растерянное лицо.

– Я вернусь, сэр, – сказала она. – Клянусь. Все будет как прежде.

Кэт закрыла дверцу и объяснила вознице, куда ехать. Она стояла и смотрела, как экипаж, громыхая, направился по Друри-лейн. Все еще лил дождь. Дорога была заляпана грязью и конским навозом. Но экипаж недавно помыли, и желтая карета и красные колеса выделялись ярким пятном на улице. Он свернул налево на Лонг-Акр и исчез из виду.

Переулок, ведущий к Инфермари-клоуз, был унылым и скользким от дождя. Он был пуст. Если за домом Марвуда и следят, то Кэт не увидела никаких признаков этого.

Она постучала, и Сэм отворил дверь. На его поясе висел пистолет, в руке – дубина с железным наконечником. Кэт проскользнула в дом, расстегивая на ходу плащ. Он захлопнул дверь, закрутил болты и задвинул засов. Пока Сэм возился с дверью, через холл пробежала Маргарет, с красным лицом и с пивной кружкой в руке. Она бросила на Кэт взгляд, но ничего не сказала. Топоча, поднялась по лестнице.

– Ему плохо? – спросила Кэт у Сэма.

Тот обернулся к ней:

– Началось вскоре после того, как вы ушли. Он стонет, как ребенок.

– Принимал лауданум? – спросила Кэт.

– Отказывается. Упрямый, как его отец. Если бы он не был моим хозяином, я бы назвал его глупцом.

Кэт вслед за Маргарет поднялась наверх и вошла в спальню Марвуда. Он лежал в постели на правом боку. Стоны стихли, лишь иногда он похныкивал.

Маргарет выглядела постаревшей и усталой.

– Он не дает мне перевязать ожоги, – прошептала она. – Когда боль усиливается, он ведет себя словно помешанный.

– Он вообще ничего не принимал?

– Просил пива – утолить жажду, но не притронулся.

– Я побуду с ним немного.

Кэт подошла к постели. Марвуд лежал на правом боку с открытыми глазами. Выражение его лица не изменилось, когда он увидел ее. Голова была обнажена, даже повязка исчезла. Кожа синевато-серая и блестящая. Впервые она увидела, что сталось с его левым ухом: от него сохранилось только розовое бесформенное нечто, неузнаваемое и странно тревожащее.

– Я виделась с мистером Хэксби, – сказала она. Марвуд тяжело вздохнул и промолчал. Она чувствовала, что он заставляет себя сосредоточиться на том, что она говорит. – Он дал мне письмо от сэра Филипа. Куда вы положили стихи?

– В Библию. Туда. – Его голос был слабым и хриплым.

Книга лежала на ночном столике у кровати, рядом с пивом и лауданумом. Это был маленький потрепанный томик с разваливающимся переплетом. Она перелистала страницы и нашла свернутый лист бумаги.

– Положите их рядом, – сказал он. – Письмо и стихи. О Господи, сжалься надо мной! Я грешен.

– Вам нужно принять лекарство, сэр.

– Нет! – крикнул он. – Нет, нет, нет…

Она поднесла стихи к окну и положила на подоконник. Достала из кармана письмо, развернула его и положила рядом.

– Ну? – сказал он. – И что?

Письмо было короткое, деловое и явно написано в спешке. Адресовано мистеру Пултону. Письмо сообщало ему, что мистер Браунинг из Грейс-инн действует от имени сэра Филипа Лимбери в деле Драгон-Ярда и должен иметь полный доступ на участок в любое время как уполномоченный представитель фригольдера.

– Стихи написаны с тщанием и очень аккуратно, – сказала Кэт. – Письмо небрежно. Но на вид оба написаны одним человеком.

– Тогда он попался. Значит, Лимбери был любовником Селии Хэмпни. И, что еще хуже, вероятно, он убил ее и Табиту тоже. Положите обе бумаги в Библию. Я покажу их Уильямсону. Я… о Боже милосердный, останови это и…

Речь его стала несвязной и превратилась в хныканье.

Кэт взяла лауданум.

– Почему вы не хотите его принимать?

– Я стану его рабом. И видения донимают…

– Лучше так, чем стать рабом боли.

– Нет. Когда я покажу Уильямсону…

– Вы ничего ему не покажете, если не примете это.

– Не стану…

Она топнула ногой, заставляя его замолчать.

– Станете, сэр. Иначе не сможете помочь никому из нас. И в первую очередь себе.

Его лицо искривилось. Он покрылся потом.

– Я… говорю… я… не… буду.

– А я говорю, будете.

– Уйди, ведьма! – закричал он высоким срывающимся голосом. – Уйди!

– Если вы меня вынудите, – сказала она, – я позову Сэма с Маргарет, чтобы они вас держали, а я волью вам в рот лекарство. Чем больше вы будете сопротивляться, тем больше будете страдать.

На миг Марвуд затих. Она пристально смотрела на него. Он закусил губу. Выступила капля крови. Она вспомнила о собаке, которую они видели в Ламбете. Слезы наполнили его глаза и хлынули через край.

– Ей-богу, – сказал он. – Вы дьяволица. Не сомневаюсь, вы сделаете это и глазом не моргнете.

– Примите, – сказала она и взяла со столика пузырек.

В дверь постучали два раза, после того как в доме зажгли свечи. Кэт сидела наверху с Марвудом, который спал так крепко, что, казалось, никогда не проснется. Возможно, не в первый раз ловила она себя на мысли, что так было бы милосерднее. Верилось с трудом, что до пожара в Клиффордс-инн она завидовала его счастливой судьбе.

Дверь в комнату была открыта. Она слышала шаги Сэма внизу и щелканье дверного ставня, через который он мог посмотреть, кто стоит на пороге. На миг она затаила дыхание. Потом послышалось бряцание болтов и лязг сдвигаемого засова.

Она взяла свечу и вышла на площадку. Темное пространство внизу заполнилось сердитым голосом Уильямсона, который требовал проводить его к Марвуду. Она обернулась и посмотрела на человека, лежавшего в постели. Его дыхание было ровным, и он был недосягаем для мира с его бедами.

– Хозяин нездоров, – сказал Сэм. – Он спит, сэр, и его нельзя будить.

– Это мне решать. Где он? Наверху?

– Сэр, – сказала Кэт, бегом спускаясь по лестнице. – Позвольте мне прежде поговорить с вами.

Уильямсон хмуро на нее посмотрел:

– Кто ты?

– Джейн, сэр. Вы видели меня, когда приходили в прошлый раз.

Он осмотрел ее с ног до головы. В его взгляде не было ничего похотливого. Он мог бы с тем же успехом смотреть на столбик чисел, которые нужно сложить, или на лошадь, оценивая, справится ли она с работой.

– Разве?

– Да, сэр. В гостиной. Я упала в канаву, когда возвращалась из аптеки.

– А, вспомнил. – Теперь выражение его лица изменилось: он сравнивал ту грязную растрепанную особу со скромной, аккуратно одетой молодой женщиной, стоявшей перед ним. – Служанка.

– Да, сэр. Мистер Марвуд просил меня поговорить с вами, если вы зайдете.

Вокруг них на полу образовалась лужа. Он снял плащ и бросил его Сэму.

– О чем?

Он говорил отрывисто, но его манера неуловимо изменилась. Он скорректировал свое мнение о ней, пусть и совсем чуть-чуть. В Лондоне каких только служанок не встретишь. Некоторые из них хорошо воспитаны. Иногда мужчины нанимали своих незамужних сестер или кузин прислуживать им, часто чуть ли не за стол и кров.

– Он хотел, чтобы вы взглянули на две бумаги, сэр.

У него брови поползли вверх.

– Где они?

– В спальне, где он спит. Я вас провожу.

Сэм прочистил горло, но ничего не сказал.

– Но, прошу вас, не будите его, – продолжила она. – Он принял большую дозу лауданума. Он выходил сегодня по вашему делу, и боли усилились.

Она первой поднялась наверх, слыша за собой тяжелые шаги Уильямсона, и отвела его в комнату Марвуда. Их тени пьяно метались перед ними, отбрасываемые свечой, которую она оставила гореть на сундуке у двери.

Кэт подошла к постели и подняла свечу так, чтобы свет падал на лицо Марвуда. Он тихонько похрапывал.

Уильямсон долго смотрел на него. Кивнул в сторону парика на подставке у подножия кровати:

– Он его надевал?

– Да, сэр. Когда выходил сегодня. С париком и в шляпе ожоги практически не заметны… по крайней мере, по большей части.

Он хмыкнул:

– Это уже кое-что, полагаю. Так где эти бумаги?

Она взяла Библию с ночного столика и вынула стихотворение. Она передала листок Уильямсону, и он повернул его к свету свечи.

– Что это? Стихи? Зачем он хотел показать мне стихи?

– Он нашел их среди вещей женщины по имени Табита, которая жила в Ламбете.

– Это он сказал тебе? – В его голосе удивление боролось с гневом.

– На случай, если вы придете, а он не сможет с вами разговаривать.

– Очень хорошо. Кто эта Табита?

– Служанка госпожи Хэмпни. Но теперь она мертва.

– Как это?

– Повесилась у себя в доме. Или кто-то повесил ее.

Уильямсон уставился на листок, который держал в руке.

– Кто это написал? – спросил он недовольно. – Кто этот «Л»?

– Я не знаю. – Кэт перелистнула страницы Библии и вынула письмо, которое передал ей Хэксби. – Он просил показать вам это тоже.

Уильямсон прочитал письмо, пробормотал что-то себе под нос и прочитал его снова.

– Как я вижу, адресовано мистеру Хэксби. Знакомое имя.

– Это маркшейдер, который представляет Пултона.

– Как твой хозяин получил его?

– Не могу сказать.

Он взял стихи и сопоставил их с письмом.

– Бог свидетель, мне кажется, это одна рука. – Он снова взглянул на фигуру на кровати, все еще похрапывающую. – Я должен с ним поговорить.

– Нет, сэр.

Он уставился на нее:

– Что ты сказала?

– Прошу вас, не будите его. Ему сейчас необходим сон, как ничто другое.

Уильямсон покачал головой и подошел ближе к кровати. Положил руку на плечо Марвуда.

– Остановитесь, – сказала Кэт громче, чем намеревалась.

Он отпрянул, брови взметнулись вверх.

– Если вы его разбудите, ничего разумного от него не добьетесь. Потревожите без всякого толку.

– С чего такая уверенность?

– Я помогала ухаживать за ним эти последние несколько дней и знаю, как это бывает.

Уильямсон пожал плечами:

– Может, ты и права. – Он свернул оба листка и убрал их в карман. – Когда он проснется, скажи, что я заходил и что хочу его видеть как можно скорее. Если он не в силах прийти в Уайтхолл, пусть пришлет записку в мою контору.

Она склонила голову.

– Писать умеешь?

– Да, сэр.

– Тогда, если он не сможет прийти сам или написать мне, напишешь ты от его имени. Или, по крайней мере, напиши отчет о том, как он себя чувствует.

Он жестом велел посветить ему на лестнице.

Сэм ждал их в холле. Когда он отмыкал засов, Уильямсон обернулся к ней:

– Как ты сказала тебя зовут?

– Джейн, сэр.

– А фамилия?

– Хэксби, сэр.

– Как у маркшейдера?

– Я его кузина, сэр. Он взял меня в услужение, когда умер мой отец. Он послал меня сюда помочь выхаживать мистера Марвуда.

Уильямсон щелкнул пальцами:

– Любопытно. Они близкие друзья?

– Не могу сказать, сэр.

К ее облегчению, он не стал расспрашивать дальше. Он пожелал спокойной ночи и ушел.

– Слава Господу, – благочестиво пробормотал Сэм, запирая дверь.

Кэт поднялась наверх. На площадке у комнаты Марвуда было маленькое окно без ставен. Защищая пламя свечи ладонью, она взглянула вниз, в переулок. На углу в конце переулка горел свет. Она успела увидеть, как Уильямсон медленно направился туда. Его силуэт дрожал и расплывался из-за недостатка света и искажения стеклом.