Уиллоуби Раш сдержал слово. До рассвета они выехали из Лондона. Их сопровождал Томас Ледвард, человек, которому Раш до ссоры с Хадграфтом выхлопотал место сторожа на Чард-лейн. Ледвард скакал то вровень с каретой, то впереди и вел в поводу верховую лошадь хозяина.

В последний раз Кэт видела Ледварда ровно неделю назад, во время судебного разбирательства. Однако она заметила в облике сторожа едва уловимые изменения. Теперь Ледвард был одет лучше, его осанка стала прямее, поведение увереннее, а речь четче. С Кэт он держался отстраненно, однако уважительно – именно так хорошему слуге надлежит вести себя с хозяйскими гостями. Можно было подумать, что бывший сторож и вовсе с ней не знаком.

Господин Раш взял с собой бумаги, и в начале путешествия все его внимание было поглощено этими документами. Время от времени Раш, не поднимая глаз, похлопывал жену по ноге, будто собаку, нуждающуюся в хозяйском ободрении. Затем, устав сидеть в карете, он велел подать ему лошадь и, подняв облако пыли, галопом ускакал вперед.

День был погожий, и они быстро преодолевали милю за милей. Кучер свое дело знал, с поводьями управлялся ловко и не стеснялся пускать в дело кнут, когда другие путники загораживали дорогу. К тому же обошлось без неприятных происшествий. Раш взял с собой шпагу и два седельных пистолета, Ледвард и кучер тоже были вооружены.

Внутри кареты царила духота. Путешественники почти не разговаривали. Все три женщины опустили вуали, чтобы защититься от дорожной пыли, но раз или два вуаль Грейс отцеплялась. Ее покрасневшие глаза так опухли, что напоминали две щелки.

Сюзанна сидела рядом с госпожой, держа перед самым носом книгу. На компаньонке был красный плащ. Столь яркий цвет смотрелся непривычно. Раньше Кэт видела Сюзанну только в сером или коричневом. Плащ был сшит из качественного сукна, однако впечатление портила большая заплатка у ворота, к тому же местами ткань выцвела, отчего плащ выглядел пятнистым, а полы были запачканы грязью, напоминавшей деготь. Кэт предположила, что на компаньонке старый плащ Грейс. Эта благотворительность ярко демонстрировала всем вокруг, насколько бедная женщина зависима от своей госпожи.

Время от времени Сюзанна отвлекалась от чтения и бросала взгляд то на хозяйку, то на Кэт, словно проверяя, на месте ли попутчицы. Когда они остановились, Сюзанна оставила книгу в карете. Кэт, выходившая из экипажа последней, взяла том в руки. Оказалось, компаньонка читала сборник проповедей. Тут на книгу упала тень. Кэт вскинула голову. Сюзанна стояла возле кареты и пристально глядела на нее.

Смутившись, Кэт уронила книгу на сиденье:

– Как… как вам повезло, что вы можете читать в дороге. А меня быстро начинает укачивать.

Ни слова не говоря, Сюзанна отвернулась. С тех пор как разорился Хадграфт, она стала вести себя по-другому. Кэт трудно было сказать, в чем именно заключалась перемена. Сюзанна по-прежнему была неразговорчива, однако за ее молчанием как будто скрывалась новая уверенность.

Когда стемнело, Ледвард зажег лампы, и они продолжили путь, хотя скорость пришлось сбавить. Раш и Грейс что-то шепотом обсуждали, а Кэт и Сюзанна делали вид, будто не слушают. Кэт сумела уловить лишь около четверти сказанного, но похоже, что молодожены спорили из-за отца Грейс. Конфликт завершился тем, что Раш потерял терпение и громко объявил:

– Мне плевать, где он будет жить, – хоть в моем свинарнике!

По щекам Грейс покатились слезы. Раш взял ее за руку и назвал супругу лапушкой и своей милой птичкой, отчего та расплакалась еще горше, при этом поглядывая на мужа сквозь длинные ресницы, после чего Раш дал слово, что по возвращении в Лондон устроит все так, чтобы она осталась довольна. Плач тут же прекратился.

До Ньюмаркета они доехали к ночи, однако на улицах города было многолюдно. Тут и там мелькали огни факелов. Где-то неподалеку группа скрипачей нестройно исполняла джигу. И высокие, и низкие ноты звучали визгливо и резали слух.

Грейс смотрела в окно, прижавшись носом к стеклу, словно любопытный ребенок:

– Пожалуйста, сэр, взгляните туда. Неужели это лорд Рочестер?

– Во время скачек в Ньюмаркет съезжается половина Лондона, – с кислой миной ответил Раш. – Причем худшая.

Они остановились у большого постоялого двора, над дверью которого покачивалась вывеска «Белый лев». В двадцати ярдах от них на этой же улице остановилась другая карета, из которой вышли два джентльмена. Они встретились на тротуаре с Рашем и его дамами. К удивлению Кэт, один из вновь прибывших сразу оживился и отвесил ей поклон:

– Госпожа Хэксби! Какая неожиданная встреча! Вы здесь надолго?

Кэт с опозданием узнала господина Ивлина – того самого чиновника, который защитил ее от нежелательного внимания со стороны герцога Бекингема в тот вечер, когда Кэт побывала в гостиной королевы. Кэт присела в реверансе, смущенная тем, что после долгой дороги ее вид оставляет желать лучшего. Впрочем, то же самое можно было сказать и о господине Ивлине.

– Всего на одну ночь, сэр. Завтра я еду в Юстон.

– Чтобы проконсультировать милорда? В таком случае мне, возможно, выпадет честь видеть вас и там тоже.

Пожелав всем доброй ночи, господин Ивлин зашагал прочь вместе с другим джентльменом.

Раш взял Кэт за локоть:

– Пойдемте внутрь. Это господин Ивлин?

– Да, сэр.

– У вас на удивление обширные связи при дворе. – Раш повел Кэт внутрь, в то время как другие две дамы грели руки у общего костра, и при этом крепко стиснул ее локоть. – А впрочем, я напрасно удивляюсь, мадам. Чем дольше длится наше знакомство, тем яснее я осознаю, сколь мало я о вас знаю.

* * *

Эту ночь все четверо провели в скромной комнате на третьем этаже постоялого двора.

Как уверял хозяин, им несказанно повезло получить отдельную комнату, причем с двумя кроватями на четверых. Многозначительным тоном он сообщил, что люди герцога дали ему понять: Бекингем не останется в долгу, если господина Уиллоуби Раша и его спутников разместят с комфортом.

Раш что-то буркнул в ответ с таким видом, словно воспринимал заступничество герцога Бекингема как должное, и распорядился, чтобы ужин им подали в отдельное помещение. За столом они сидели долго, покуда Раш не напился вдоволь.

Грейс спросила, выпадет ли им честь предстать перед герцогом, пока они в Ньюмаркете.

– Я с ним встречусь, мадам, – ответил Раш. – А вы, скорее всего, нет. Бекингем не пропускает ни одной красотки, и я не допущу, чтобы он на вас глазел.

Грейс надула губки:

– Ах, сэр, я уверена, что у его милости прекрасные манеры и он не позволит себе лишнего. Я так хочу с ним встретиться!

Раскрасневшийся от вина Раш едва не испепелил супругу взглядом:

– Это еще зачем? Или вы забыли, что вы моя жена?

– Ну конечно же нет, сэр. – Гнев мужа заставил Грейс съежиться. – Просто мне ни разу не доводилось разговаривать с герцогами.

– Надеюсь, что и не доведется. На самом деле они такие же простые смертные, как и все мы. – Раш отвернулся, давая понять, что разговор окончен. – Сюзанна! Вели слугам, чтобы как следует нагрели и постель, и мою ночную рубашку! Не выношу холодных, сырых простыней.

Буря улеглась так же быстро, как и разыгралась. После гневной вспышки Раша за столом воцарилось неловкое молчание. Он снова и снова подливал себе вина. Кэт взглянула на Грейс. Та сидела, отвернувшись от мужа и плотно сжав губы. Раш не сумел запугать свою молодую супругу, но ему определенно удалось ее разгневать.

Когда опустела вторая бутылка, Раш без всякого перехода решил, что им всем пора спать.

Кэт лежала бок о бок с Сюзанной на узкой, неудобной постели. В это время из-за полога на большой кровати доносились ритмичные звуки: бормотание, шорох, оханье и стоны, изредка сопровождаемые вскриками боли. Господин Раш исполнял супружеский долг с юношеским энтузиазмом. Звуки достигли крещендо, а потом быстро стихли. Несколько блаженных минут Кэт наслаждалась тишиной, но тут Раш захрапел, а Сюзанна пробормотала что-то, похожее на «мелкий хрен».

Коленки и локти у соседки Кэт оказались ужасно острые, и не обращать внимания на этот факт было весьма затруднительно, поскольку компаньонка долго ворочалась, пока наконец не погрузилась в глубокий сон. И тут выяснилось, что у Сюзанны есть неприятная привычка с удивительным пылом бормотать непонятные слова, будто во сне она с кем-то разговаривала.

А тем временем на улице, судя по звукам, веселье было в самом разгаре. Скрипки ныли то тише, то громче, и для ушей Кэт эта музыка ничем не отличалась от ночного кошачьего концерта – и то и другое моментально разгоняло сон.

* * *

В понедельник вечером ужин проходил в неформальной обстановке. Лорд Арлингтон оказал Луизе честь, сев рядом с ней. Он угощал гостью всеми поданными яствами и постоянно что-то рассказывал ей тихим, доверительным тоном.

Время от времени Луиза обводила взглядом стол. Один раз она заметила, что на нее смотрит леди Арлингтон. В сиянии свечей румянец на щеках ее светлости казался особенно ярким. Когда взгляды двух женщин встретились, хозяйка улыбнулась Луизе. В другой раз она заметила, что с нее не сводит глаз месье Кольбер. На его мясистом лице тут и там блестели островки пота, словно на неровно покрытой лаком мебели.

Слуги Арлингтонов были даже чересчур предупредительны. Луиза выпила гораздо больше, чем следовало. Но что ей оставалось делать, когда столько людей желали поднять бокал за нее? И каждый раз вежливость требовала предложить ответный тост за них, а стоило бокалу Луизы опустеть, как его тут же наполняли снова.

Все это время лорд Арлингтон разговаривал с ней мягким, но весьма убедительным тоном, который он с удивительной легкостью использовал в случае необходимости. Некоторое время милорд рассуждал о том, с какой стойкостью королева сносит многочисленные недуги, которые ее гложут, и как печально, что она до сих пор не подарила его величеству наследника.

Затем лорд Арлингтон постепенно и ненавязчиво направил беседу в другое русло, желая поподробнее узнать о том, как Луиза служила фрейлиной у покойной сестры короля, несчастной Мадам, герцогини Орлеанской. Далее разговор как-то сам собой перешел на семью Луизы, и особенно лорда Арлингтона интересовала точная степень родства бабушки Луизы с французской королевской семьей.

– Значит, вы можете обращаться к его католическому величеству просто mon cousin[82], – с приятной улыбкой произнес лорд Арлингтон.

– Что вы, милорд! – поспешила возразить Луиза, шокированная, что он позволяет себе шутить о столь серьезных вещах. – Я бы не посмела. Даже вообразить такое не могу.

Арлингтон понизил голос:

– И это притом, что в ваших жилах течет королевская кровь? Да вы избранница судьбы! Мадемуазель, вы можете взять в мужья любого, кого пожелаете.

Луиза опустила взгляд, уставившись в тарелку. Только сейчас она начала смутно догадываться о цели заранее продуманного разговора, хотя и не осмеливалась признаться в этом даже самой себе.

Королева Англии больна и к тому же бесплодна. Английскому королю нужен наследник. Если королеве суждено умереть, его величество должен будет жениться снова, и, конечно же, он пожелает, чтобы в жилах его новой супруги текла королевская кровь, пусть даже ее связь с королевской семьей так слаба, что едва различима.

– Его величество прибудет через день-два, – совсем другим тоном, будто обозначая переход к новой теме, сообщил хозяин. – Уезжая вчера, он сообщил, что, возможно, окажет нам честь, задержавшись у нас на пару дней.

Но Луиза отметила, что на самом деле предмет разговора вовсе не изменился. Всех занимает лишь один-единственный вопрос.

Утром господин Раш встал рано и покинул постоялый двор, сказав, что вернется около полудня, а если вдруг задержится, пришлет записку.

Полог вокруг кровати, которую он делил с женой, остался задернутым. Сюзанна раздвинула занавески на дюйм и спросила, принести ли хозяйке горшок или горячей воды, в ответ на что Грейс сердито велела оставить ее в покое и дать ей поспать.

Кэт, вернувшаяся за плащом и перчатками, стала невольной свидетельницей этого разговора. Они с Сюзанной вышли из комнаты вместе.

– Когда госпожа Раш проснется, скажите ей, что я отправилась в резиденцию лорда Арлингтона в Ньюмаркете, – попросила Кэт на лестнице. – Мне нужно узнать, как добраться до Юстона.

– Даже не сомневаюсь, что там намного приятнее, – ничего не выражающим тоном произнесла Сюзанна.

Кэт искоса взглянула на компаньонку.

– Чем скорее разберусь с делами, тем скорее поеду обратно, – сказала она, сделав ударение на слове «дела». – Я нужна господину Рашу в Лондоне, на Чард-лейн.

– Вы увидитесь с господином Хадграфтом, когда вернетесь? – спросила Сюзанна, спускаясь по лестнице следом за Кэт.

Вопрос застал Кэт врасплох.

– Теперь у меня нет причин с ним видеться. Я даже не знаю, где он живет.

– Дом господина Хадграфта опечатан. Право на аренду будет продано. Пока господин Раш поселил моего бывшего хозяина в одном из коттеджей, расположенных за его собственным домом. – Сюзанна устремила на Кэт ничего не выражающий взгляд. – Вместе со слугой.

Слова компаньонки прозвучали так, будто этот человек – тюремщик Хадграфта или теперь несчастный банкрот сам низведен до положения слуги Раша. Возможно, Хадграфт обитал в том самом коттедже, где до прибытия коронера лежало тело убитого мужчины.

– Почему вы спросили, увижусь ли я с господином Хадграфтом?

– Потому что мне интересно, как он там. Если встретитесь с ним, пожалуйста, скажите, что я о нем спрашивала.

Они остановились на площадке второго этажа. Это был их первый обмен фразами, более или менее напоминавший разговор. Сделав реверанс, Сюзанна торопливо зашагала по коридору в общую гостиную постоялого двора.

Кэт же преодолела последний пролет лестницы и вышла на улицу. В словах компаньонки таился некий скрытый смысл. Они были тверды и неумолимы, словно подводные камни в тихих водах реки.