Той ночью Кэт спала беспокойно, ей снились мертвые дети. Время от времени она просыпалась и лежала, слушая сопение и храп соседок.

При жизни Стивен был для нее почти невидимкой, маленькой тенью, неотступно следовавшей за Марвудом по пятам. Но Маргарет Уизердин, хоть и была резка на язык, нежно заботилась об этом мальчике, и Сэм тоже был сильно к нему привязан. Ну а что касается Марвуда, то вечером, когда он рассказывал Кэт об убийстве Стивена, на его лице появилось выражение, которое ее напугало.

Утром лакей в ливрее герцога Орлеанского принес Кэт записку от мадам де Борд. Госпоже Хэксби надлежало явиться к Мадам в одиннадцать. Возможно, сам король снизойдет до того, чтобы лично изучить планы нового поместья. Кэт готовилась машинально. Раньше она с нетерпением ждала этого приглашения, предвкушая возможность показать августейшей клиентке, на что она способна. Но теперь, когда ей наконец-то представился этот шанс, он вдруг утратил свою прелесть, будто золото, обратившееся в черепки.

Мадам приняла Кэт в той же комнате, что и в прошлый раз. Король уже пришел, вальяжно развалившись в кресле у огня. Рядом с ним лежал спаниель, собака положила голову на ногу хозяина. У окна поставили большой стол. Мадам де Борд стояла в стороне, почти не сводя глаз с лица госпожи.

По приказу Мадам Кэт разложила чертежи на столе. Брат и сестра принялись их рассматривать. Король склонился над бумагами так низко, что его голова почти касалась головы сестры. Оба, не поднимая глаз, задавали госпоже Хэксби вопросы. Та отвечала уверенно, ведь этот предмет был ей хорошо знаком.

Но при этом Кэтрин тайком размышляла о том, слушала ли Мадам сегодня утром мессу в маленькой часовне в башенном дворе и не вставал ли ее брат на колени рядом с ней, чтобы принять гостию[61]. Может быть, ван Рибик сказал правду и король уже стал католиком, хотя официально закон провозглашает его величество верховным главой Англиканской церкви. Что, если монарх уже строит секретные планы, чтобы вернуть государство под власть Святого престола? Но трудно представить, что сидящий перед ней человек способен на подобное коварство: добродушный, предупредительный и горячо обожаемый как сестрой, так и собакой.

– Впечатляюще, – произнес король. – Поздравляю вас, госпожа Хэксби. Это не мелкая работа вроде птичника, пусть даже и роскошного, тут совсем другой масштаб. Доктор Рен говорит, что всегда вас поддерживал, и сейчас я вижу почему. Вы оказались способной ученицей.

Кэт присела в реверансе. Король хотел ей польстить, но госпожа Хэксби едва не прибавила, что она и сама заслуживает признания за собственный талант и усердную работу.

Вскоре после этого его величество оставил их, собака ушла следом за хозяином. Кэт принялась собирать бумаги. Мадам заняла кресло у огня, в котором сидел ее брат.

– Вскоре я возвращаюсь во Францию, – сообщила она. – Будьте любезны, пришлите мне копии ваших планов, как только они будут готовы.

– Да, Мадам.

Над копиями Кэт будет трудиться не меньше недели. Она задалась вопросом, когда ей заплатят за работу и что на это скажет Бреннан.

– Подойдите ближе, чтобы я вас видела.

Положив альбом на стол, Кэт повиновалась.

– Вы приплывете во Францию снова, чтобы осмотреть место строительства? Скажем, в конце лета?

Кэтрин сделала реверанс:

– Как вам будет угодно.

Собеседница устремила на нее внимательный взгляд:

– Вы не здоровы? У вас бледный вид.

– Простите. – Помимо воли Кэт была тронута заботой принцессы. Ее вопрос звучал не дежурно, а вполне искренне. – У меня много забот. Но мне не следовало этого показывать.

– Легко сказать, да трудно исполнить. – Мадам чуть нахмурилась. – Что вас беспокоит?

«Убитый человек, – мысленно ответила Кэт. – Мужчина, которого я любила, или так мне казалось. И другой мужчина – что у него на уме, я не понимаю, но именно ради него я совершила убийство».

Вместо этого она сказала:

– Я уехала из Лондона так надолго. Я тревожусь из-за денег.

– Жаль, что не все наши печали так просто утолить. – Принцесса взглянула на мадам де Борд. – Велите, чтобы выписали чек на… скажем, на сто фунтов на имя госпожи Хэксби, и во второй половине дня принесите его мне на подпись.

Кэт сделала реверанс, надеясь, что на этот раз получит не только обещания, но и деньги.

– Вы очень добры. – Она набрала полную грудь воздуха. – Прошу вас, позвольте мне покинуть Дувр. В Лондоне я смогу работать над вашим проектом, здесь у меня никаких условий.

Мадам улыбнулась ей:

– Такое положение дел недопустимо. Разрешаю вам вернуться в Лондон. Я отдам соответствующие распоряжения. Можете идти, госпожа Хэксби.

Мадам де Борд встала со стула. На этом аудиенция закончилась.

* * *

Лорд Арлингтон принял меня в комнате для собраний на верхнем этаже Артурс-холла. Скромный размер этого помещения удивил меня – оно оказалось не больше спальни ван Рибика, расположенной в другом конце коридора с нужником, соединявшего обе комнаты. Перегородку в дверном проеме убрали и вернули дверь на место.

Однако в отличие от спальни ван Рибика здесь был камин. Возле него сидел Арлингтон, разбирая стопку лежавших перед ним на столике бумаг и делая заметки на полях.

– Встаньте так, чтобы мне было вас видно, – велел он, указывая на окно с другой стороны стола. И отложил перо. – Как прошел ваш визит в поместье Фэншоу?

– Ван Рибик отсиживался там несколько недель, ваша светлость. Господину Фэншоу он сказал, что его якобы преследуют кредиторы.

– Вы уверены, что так и было? И если да, то поверил ли ему Фэншоу?

Я пожал плечами:

– Полагаю, Фэншоу верил тому, чему хотел верить.

– То есть он не изменник, а всего лишь старый дуралей?

– Именно. Еще там была сводная сестра ван Рибика.

– Вдова Эббота?

– Да. Она изо всех сил пыталась спрятать доказательства. Но скрыть, что в доме жил ее брат, оказалось невозможно. В одной из спален мы обнаружили множество его вещей. Когда мы подъезжали к дому, госпожа Фэншоу дала своей дочери вот этот кошелек. Девочка отнесла его в лес.

Лорд Арлингтон устремил на меня испытующий взгляд:

– Этой женщине известно о смерти брата?

– Теперь да, ваша светлость. Она просто обезумела.

– Жаль. Но тут уж ничего не поделаешь.

Во взгляде милорда отразилась легкая досада. Поскольку госпожа Фэншоу, как себя теперь называла вдова Эббота, до замужества служила у леди Арлингтон, вопрос о ее роли в этой истории был деликатнее, чем хотелось бы.

Я положил кошелек на стол, но мой начальник не спешил его брать.

– Что внутри? – спросил он.

– Я счел за лучшее не открывать кошелек, ваша светлость.

Трудно было сказать, поверил мне Арлингтон или нет.

– Тогда откройте его сейчас.

Распутав завязки, я снова опустил кошелек на стол, пододвинув его ближе к начальнику. Тот взял кошелек и перевернул его. На стол со звоном посыпались золотые монеты. Большинство образовали сверкающую горку, несколько штук отскочили в разные стороны. Одна скатилась со стола и упала на пол.

Я поднял монету. Голландский дукат – изображение этого рыцаря в старинных доспехах я уже видел прежде. Я перевернул монету и нашел знак утрехтского монетного двора. Точно такие же деньги я обнаружил и в доме Коннолли на Паддл-Уорф, и в кошельке ван Рибика в среду вечером. Я положил их в общую кучку.

Запустив руку в кошелек, Арлингтон вытащил связку документов. Он просмотрел все, держа бумаги под таким углом, чтобы я не мог в них заглянуть. А впрочем, мне это вовсе не было нужно. Я уже изучил их вчера вечером, до прихода Кэт. Бумаги были на голландском, французском и английском. Документы, написанные почерком Эббота, представляли собой копии писем и меморандумов, проходивших через канцелярию лорда Арлингтона. В некоторых буквы перемежались цифрами, – видимо, текст зашифровали при помощи того же кода, что я видел на обгоревших обрывках, которые бедняга Джонсон успел прислать мне, прежде чем исчез.

Раздался стук в дверь, и в комнату проскользнул Горвин. Поклонившись и шепнув что-то на ухо патрону, он вручил его светлости письмо. Арлингтон открыл его, быстро прочел текст и встал:

– Меня желает видеть король. – Милорд повернулся к Горвину спиной, чтобы тот набросил плащ ему на плечи. – И вас тоже, Марвуд.

* * *

Над северной башенкой, расположенной на вершине большой башни, развевался на ветру королевский штандарт. Было холодно, зато ливень наконец-то закончился, и сквозь облака пробивался тусклый солнечный свет. Свинцовая черепица на крыше блестела после недавнего дождя.

Король и Мадам укрылись от непогоды в южной башенке. Перед ними раскинулась серая, слегка волнистая поверхность моря, отделявшего нас от Франции. Возле башенки стояла свита. Среди них я заметил господина Чиффинча, хранителя не только личных покоев короля, но также и многочисленных секретов государя. При виде Арлингтона и меня он зашагал в нашу сторону.

Поклонившись милорду, он лишь мельком взглянул на меня.

– Ваша светлость, сейчас его величество будет говорить с вами.

Я последовал за Арлингтоном. Чиффинч не окликнул меня, из чего я сделал вывод, что королевское приглашение распространяется и на меня тоже. Когда мы приблизились к монарху, его верная собака с лаем выбежала нам навстречу.

– Тихо, Дидо! – рявкнул король. – Место!

Исполнив свой долг, виляющая хвостом Дидо вернулась к хозяину. Мадам наклонилась и погладила собаку по голове.

Мы с Арлингтоном отвесили поклоны.

– Я хочу кое-что показать сестре, – объявил король. – А теперь и вы тоже это увидите.

– Прошу прощения, сэр. – В кои-то веки Арлингтон растерялся. – Я не вполне понимаю…

– Глядите.

Король отошел в сторону, указывая на черепичную крышу. На ней были грубо вырезаны некие знаки – похоже, что острием кинжала. В свете солнца черточки особенно бросались в глаза. Стоя рядом с Арлингтоном, я пригляделся повнимательнее и насчитал около дюжины контуров, внутри каждого из которых было что-то написано.

– Похоже на отпечатки сапог, сэр, – рискнул предположить Арлингтон. – А внутри вроде бы имена.

Я кашлянул, указывая на самый крупный след, расположенный выше остальных:

– Посмотрите сюда, ваша светлость.

На этом отпечатке имени не было, там значилось лишь: «CR»[62].

– Десять лет назад, когда я вернулся, чтобы занять свой законный трон, мы высадились в Дувре, – произнес король. – Некоторые из нас оставили здесь свой след. – Улыбнувшись сестре, его величество повернулся к нам. – Я не намерен снова покидать эту страну. Что бы ни случилось. Что бы я ни делал.

Мадам и Арлингтон не сводили с него глаз. Я почувствовал, что для них слова Карла II имеют некий скрытый смысл, недоступный мне.

– Итак. – Голос короля вдруг зазвучал суровее. – Ван Рибик. Была ли у него возможность передать кому-то сведения, собранные здесь?

– Нет, ваше величество, – ответил Арлингтон. – Мы убедились, что это исключено. Прежде чем приехать в Дувр, ван Рибик скрывался в доме господина Фэншоу неподалеку от Кентербери. Вчера Марвуд выехал туда с рассветом и привез все бумаги мне. Он обыскал дом сверху донизу.

– Может быть, ван Рибик посвятил в свои дела кого-нибудь из домочадцев? Сестру? Старика Фэншоу?

– Насколько нам известно, нет. Марвуд считает, что господин Фэншоу ничего не знал об этой истории, и я с ним согласен. Мы думаем, что сестра помогала ван Рибику, но, по всей вероятности, она имела слабое представление о том, чем занимается ее младший брат.

Король взглянул на Мадам:

– Но они ведь были очень близки, разве нет? Вы должны убедиться наверняка, что ей ничего не известно о… о том, что мы обсуждали. А вдруг ван Рибик что-то спрятал в лондонском доме? Прикажите обыскать его тоже. И как можно скорее. Даже если ничего не найдете, совсем не помешает лишний раз напомнить этому семейству, что с нами шутки плохи.

Арлингтон поклонился.

Карл II устремил взгляд на море:

– А что насчет голландцев?

– По нашим сведениям, ван Рибик служил одному лишь великому пенсионарию. Их связывали родственные узы, и ван Рибик отчитывался перед ним напрямую. Господину Алинку, голландскому торговцу, было приказано оказывать ван Рибику в Лондоне всяческое содействие. Он снабжал шпиона средствами и предоставлял ему любую необходимую помощь. Когда я выдал ордер на арест злоумышленника, Алинк укрывал его в Остин-Фрайерс. Но похоже, что торговца ван Рибик в свои тайны не посвящал. Кроме того, господин Марвуд напал на след ирландца, управляющего игорным домом «Синий куст» и наемника ван Рибика. Но этот человек ни о чем не подозревал и оказался лишь орудием.

– Не понимаю. – Мадам нахмурилась. – Каким образом ван Рибик проник сюда, в Башенный двор? Как ему удалось выдать себя за француза?

Арлингтон бросил взгляд на меня.

– Ваше королевское высочество, – произнес я, – мне сообщили, что ван Рибик наполовину француз. А верительные грамоты на имя месье Жолье составили в Амстердаме. К тому же данные им объяснения выглядели… достаточно правдоподобными.

Тут меня резко прервали, ведь я оказался в опасной близости от запретной территории. Объяснения Жолье звучали правдоподобно оттого, что герцог Орлеанский, как всем известно, яростно защищал свой почетный титул Сына Франции. Кроме того, он безумно ревновал жену, несмотря на то что питал к ней лютую ненависть.

– Документы изготовили просто блестяще, – непринужденно заметил Арлингтон, привыкший к придворным интригам. – Настолько, что человек лорд-камергера не распознал подделку.

– Кажется, его фамилия Смирк? – уточнил король. – Полагаю, обмануть его было совсем не трудно. – Его величество снова повернулся ко мне. – А что насчет тела?

– Эту проблему мы уже решили, сэр. Ван Рибика похоронили в море, завернув труп в утяжеленный саван. Так лучше для всех. Лодка отплыла с утренним приливом. Мы сказали капитану, что покойник – слуга из свиты Мадам, умерший от чумы, и в море его нужно выбросить, чтобы предотвратить распространение болезни.

Король устремил взгляд на море, будто высматривая лодку, которая забрала тело ван Рибика.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – весело заметила Мадам, коснувшись локтя брата. Они стояли вплотную друг к другу. – Ваши приближенные сослужили вам добрую службу.

Король с улыбкой повернулся к ней, затем перевел взгляд на Арлингтона и меня:

– Знаю. Этого я не забуду.

Разумеется, я понимал, что слова государя вполне могут оказаться пустыми обещаниями. И все же был благодарен его величеству так же, как собака благодарна хозяину за малейшую ласку.

– Одно меня озадачивает, – по-прежнему улыбаясь, прибавил Карл II. – Я говорил с хирургом, который вчера осматривал тело ван Рибика.

– Лично, сэр? – В кои-то веки Арлингтон оказался застигнут врасплох. – Я не знал.

Король бросил на меня вопросительный взгляд:

– Врач сказал, что клинок вошел в голову ван Рибика, от области под подбородком по направлению к мозгу, и что этот удар стал для голландца смертельным.

– Да, ваше величество. Мы с ним сошлись в ближней схватке, и свечи не горели. Сказать, что мне улыбнулась удача, значит не сказать ничего. – Я напустил на себя скромный вид. – Как я уже докладывал его светлости, фехтовальщик из меня неважный.

– Это, конечно, не имеет значения, и все же хирург был удивлен, когда узнал, что голландца убили шпагой. Судя по ширине и форме раны, он думал, что ее, скорее, нанесли кинжалом. Маленьким кинжалом.

– Весьма странно, сэр. Ведь у шпаги клинок очень тонкий…

Арлингтон издал сердитое восклицание. Дидо присела на плитку у его ног, и теперь вокруг туфель его светлости растекалась лужица мочи.

Мадам разразилась веселым, прямо-таки детским смехом.

– Дидо, – укоризненно произнес король. – Плохая девочка. Ты уже во второй раз ведешь себя с лордом Арлингтоном крайне нелюбезно. Иди-ка сюда.

Его величество наклонился, чтобы почесать собаку за ушами, но при этом не сводил глаз с меня. Мне показалось, что уголки его рта чуть дрогнули, будто я развеселил короля забавной шуткой, но воспитание заставляло его сдерживать смех.

* * *

Позже, уже вечером, лорд Арлингтон вызвал меня снова, на этот раз в личные покои. Его светлость в одиночестве сидел за дорожным раскладным столом и что-то писал.

– Вы отбываете в Лондон завтра утром, – объявил он. – Доберетесь пакетботом до Медуэя, а оттуда – на почтовых до столицы. Водой путешествовать быстрее: дорогу размыло после дождей. Если обойдется без неожиданностей, к вечеру будете на месте.

– Да, ваша светлость. – Я уже мысленно прикидывал, что мне нужно успеть сделать за ближайшие несколько часов. – А как называется пакетбот?

Лорд Арлингтон пододвинул ко мне лист бумаги:

– Сегодня днем Горвин обо всем договорился. Все, что вам нужно знать, записано здесь. – Его светлость подтолкнул ко мне еще одну бумагу, словно крупье, раздающий карты. – А это ваша подорожная. – За вторым документом последовал третий. – И ордер на обыск дома на Слотер-стрит. – Он сделал паузу и добавил: – Его величество крайне заинтересован в том, чтобы мы ничего не пропустили. Возьмите столько людей, Марвуд, сколько сочтете нужным. Во время обыска соберите всех домочадцев в одном месте и не спускайте с них глаз. Фэншоу и его семейства это тоже касается – если они, конечно, уже вернулись. – Начальник поджал губы. – Впрочем, вы и сами хорошо знаете свое дело.

Его светлость прибавил, что я могу идти. Но не успел я взяться за дверную щеколду, как Арлингтон окликнул меня:

– И вот еще что, Марвуд. Вы должны сопроводить в Лондон одну даму. Госпожу Хэксби. Вы с ней, кажется, знакомы? Для Мадам очень важно, чтобы в дороге вы берегли ее как зеницу ока. – Его светлость немного помолчал и заключил: – А для нас сейчас важнее всего угодить Мадам.