В пятницу Кэтрин заказала обед из кухмистерской на Бедфорд-стрит. Мальчишка Фибса принес ей еду вскоре после полудня. Вместо того чтобы трудиться в чертежном бюро, Кэт пыталась уложить вещи в своей квартире. К одной из тарелок было прислонено письмо.

– Что это?

– Мальчик принес, госпожа, – ответил Джош. – Он внизу, ждет ответа.

Кэт вскрыла письмо. Почерк был ей незнаком.

Мадам, простите меня за то, что во время нашей последней встречи я, беседуя с леди, выражался более прямолинейно, чем то дозволительно, однако меня обуяла страсть. Я не сумел обуздать свой пыл. Человек я простой, и, увы, меня не назовешь галантным кавалером. Однако в чем Вы никоим образом не должны сомневаться, так это в моей искренности и преданности. Льщу себя надеждой, что Вы дадите мне еще один шанс добиться Вашей благосклонности, когда возвратитесь в родные края. Прошу, сообщите мне свой маршрут, чтобы я мог писать Вам.

Подпись отсутствовала, а впрочем, имя автора было очевидно и без нее. Пока еда Кэт остывала на подносе, она торопливо нацарапала несколько строчек в ответ, запечатала письмо и вручила его Джошу, наградив парня за труды шестипенсовиком. Приступив наконец к трапезе, Кэтрин обнаружила, что у нее начисто пропал аппетит. Она лишь рассеянно ковырялась в кушаньях, а спроси ее кто-нибудь, что было на обед, затруднилась бы с ответом.

* * *

Башня прилегала не к зданию церкви, а к руинам здания неподалеку. Представшая передо мной постройка до башни явно недотягивала, хотя для моих целей она была достаточно высокой. Сейчас от нее остались только внешние стены и маленькая башенка в углу. Внутренние перекрытия давно убрали. Однако каменная винтовая лестница по-прежнему вела наверх.

Я стал подниматься по ступенькам, Стивен следовал за мной по пятам. Мы прошли мимо двух зияющих дверных проемов, ведущих в пустоту. Наверху я заметил третий. Раньше здесь была крыша, и, может быть, в стародавние времена обитатели этих мест погожими вечерами выходили на плоскую кровлю подышать свежим воздухом.

Сейчас от крыши ничего не осталось, но от одного угла башни к другому тянулся каменный выступ. Соседский дом и сад располагались с дальней стороны, и единственное, что я разглядел со своей точки обзора, – это верхушки печных труб. Чтобы изучить местность как следует, следовало перейти на другую сторону башни. Я устремил неприязненный взгляд на выступ. Шириной он был фута два, не больше. Несмотря на изредка встречавшиеся углубления в тех местах, где камень искрошился, эта опора выглядела вполне крепкой. С одной стороны тянулся парапет, увенчанный зубцами.

Я поглядел вниз, в пустоту. Земля как будто осталась далеко внизу: подобного эффекта я не ожидал, ведь с земли башня выглядела такой приземистой, что была недостойна столь громкого имени. Пространство внизу заполнял спутанный клубок из сорных трав. Меня невольно бросило в дрожь. Однажды ночью, почти четыре года назад, всего через несколько месяцев после того, как Великий пожар опустошил собор Святого Павла, я поднялся на его разрушенную башню. Из-за того, что я там пережил, я недолюбливал высоту, а порой она и вовсе внушала мне ужас. Сейчас я пытался унять страх, повторяя себе, что здесь мне ничего не грозит.

Однако, не сумев преодолеть собственную трусость, я вцепился в парапет и по возможности спокойным тоном обратился к Стивену:

– Подойди-ка сюда и скажи, что ты видишь.

Мальчик взглянул на меня снизу вверх. Его лицо, как и всегда, было непроницаемо – во всяком случае, для меня.

– С другой стороны? – уточнил он.

Я кивнул, махнув рукой в нужном направлении. Стивен прошел по выступу с такой уверенностью, будто под ногами у него была посыпанная гравием дорожка в Сент-Джеймсском парке. Остановившись в дальней части башни, лакей перегнулся через парапет и встал ко мне спиной.

– Я никого не вижу, хозяин, – произнес мальчик. – Там большой сад, весь заросший, а ближе к улице – дом.

– А маленький домик в саду есть?

Стивен переместился вдоль парапета и через несколько секунд обернулся ко мне:

– Да, сэр, за большим домом, у садовой стены. По другую сторону – двор господина Алинка. Но из-за кустов и деревьев маленький домик почти не разглядеть.

Стивен снова посмотрел в сад и вдруг пригнулся, чтобы его голова не была видна из-за парапета. Стоя сбоку от амбразуры, мальчик осторожно выглянул в нее.

– Что случилось? – спросил я.

– Там кто-то есть, хозяин. Только что вышел из маленького домика.

– Какой он из себя?

– Высокий. Похож на садовника. – Стивен рискнул посмотреть в амбразуру еще раз и тут же отпрянул. – Только у него шпага. Он то делает выпады, то парирует. Этот человек дерется с воздухом.

Наказав Стивену не высовываться и продолжать наблюдение, я с облегчением вернулся на твердую землю. Отыскав наемный экипаж, я велел извозчику отвезти меня в Уайтхолл и посулил двойную плату, если он домчит меня туда со скоростью ветра.

Но не помогла даже обещанная награда – дорога заняла почти час. На Стрэнде мы угодили в затор, а через некоторое время и вовсе застряли на одном месте. Выскочив из экипажа, я на своих двоих бегом преодолел остаток пути до Уайтхолла, где сразу же отправился в кабинет лорда Арлингтона. По дороге я встретил Горвина, который шел на поздний обед, и поймал его за рукав:

– Его светлость у себя?

Приятель поглядел на меня с любопытством:

– Что с вами, Марвуд? У вас такой вид, будто вас преследуют все гончие ада.

– Где лорд Арлингтон?

– Вам не повезло. Ушел полчаса назад. Он сегодня обедает с сэром Томасом Клиффордом.

– Где?

– Не имею представления. Но к двум часам должен вернуться. Раз уж вам все равно придется ждать, может быть, пообедаете со мной? – Мой собеседник склонил голову набок. – Заодно объясните, в чем дело. Что привело вас в такое смятение? Удалось что-нибудь выяснить про ван Рибика и Фэншоу?

В ответ я лишь неопределенно пожал плечами. Я был не настолько наивен, чтобы откровенничать с Горвином. Но он прав: пока я жду, морить себя голодом не имеет смысла. Вместе мы отправились в «Топор». Обед не доставил мне ни малейшего удовольствия. Я боялся, что ван Рибик вот-вот ускользнет у нас из-под носа, однако у меня был и другой повод для тревоги. Мысли о прячущемся на верхушке башни Стивене портили мне аппетит. А Горвин в это время без умолку болтал о совершенствах Мег Даунт.

Так и не доев пирог, я вернулся в канцелярию на случай, если его светлость возвратится пораньше. Но когда лорд Арлингтон наконец прибыл, было уже почти три. Войдя в комнату, патрон в свойственной ему манере окинул помещение быстрым взглядом из-под тяжелых век и заметил меня у стола Горвина. Я торопливо поклонился. Поманив меня пальцем, Арлингтон величавой, пусть и нетвердой походкой направился к двери своего личного кабинета. Он тяжело сел за стол.

– Ваша светлость, – начал я, – полагаю, я отыскал ван Рибика. Избежав ареста в Ковент-Гарден, он на несколько часов спрятался, а затем отправился в Остин-Фрайерс.

– Надо думать, нашел убежище среди своих?

– Да, ваша светлость. Его укрывает господин Алинк.

Арлингтон нахмурился:

– Алинк? Это имя мне знакомо. Кажется, моя супруга что-то у него покупает.

– Да, ваша светлость. Он весьма многозначительно об этом упомянул. Алинк не скрывает, что знаком с ван Рибиком. Он сообщил мне кое-что еще: ван Рибик – сводный брат жены, вернее, вдовы Эббота.

Взяв зубочистку из слоновой кости, лорд Арлингтон принялся ковырять ею в зубах. Все это время он не сводил с меня глаз.

– Господин Алинк утверждает, что якобы не видел ван Рибика с прошлой недели, – продолжил я. – Но мне точно известно, что это ложь. Более того, Алинк прячет кого-то в окруженном садом пустом доме по соседству. Там сейчас живет некий высокий мужчина, одетый как работник или садовник, однако у него есть шпага. Не далее как в полдень он упражнялся в фехтовании.

– Вы видели этого человека собственными глазами?

– Нет, но его видел мой лакей, а ему можно полностью доверять.

– Этот лакей раньше встречал ван Рибика?

– Нет, ваша светлость.

Арлингтон хмыкнул:

– Жаль. Если бы вы взглянули на него сами, можно было бы не сомневаться, что это именно тот, кто нам нужен.

Стоило мне подумать о собственной трусости и боязни высоты, и мои щеки запылали.

– Я не хотел рисковать. Он мог меня заметить.

Лорд Арлингтон погладил свой маленький круглый двойной подбородок с висящими по бокам брылями, а потом нацелил на меня зубочистку.

– Вернетесь с ордером и двумя-тремя солдатами. Позовите Горвина, и мы вместе все устроим.

Составить ордер и подписать готовый документ – дело отнюдь не пятиминутное. А потом еще пришлось ждать, когда прибудут мои сопровождающие: три солдата из казармы для гвардейской пехоты из Тилт-Ярда. Но еще больше времени ушло на то, чтобы запрячь лошадей в правительственную карету, стоявшую в Скотленд-Ярде, и подогнать ее к Главным воротам. В результате, когда мы покинули Уайтхолл, было уже почти пять часов.

Холодало. Я ругал себя за то что, оставил Стивена на верху башни, не подумав заранее о том, что могу надолго задержаться. Оставалось надеяться, что у мальчика хватило здравого смысла, чтобы спуститься и найти теплое укрытие.

На сей раз путь мы проделали быстрее, чем перед этим мой знакомый возница. В Остин-Фрайерс я велел кучеру ждать возле церкви, а солдатам – сидеть в карете и не показываться на глаза. Мне хотелось застать голландца врасплох.

Но сначала я прошел через церковный двор и снова отыскал разрушенное строение с низкой башней. Зайдя внутрь, я направился к винтовой лестнице и окликнул Стивена по имени. Мальчик не отозвался.

Перепрыгивая через две ступени, я поспешил наверх. Освещение было скудным, и сгущавшиеся тени мешали быстро преодолевать повороты. Наверху я остановился и обвел взглядом выступ под парапетом. На нем никого не оказалось. Я поглядел снова, будто надеясь, что мое отчаянное желание увидеть Стивена заставит мальчика волшебным образом появиться. Но наверху не было ни души.

Крепко вцепившись в дверной косяк, я опустил голову и заглянул в зияющую внизу бездну. Наконец я заметил Стивена. Мальчик лежал на спине, его руки и ноги были раскинуты в разные стороны. Было так темно, что я не мог понять, действительно ли вижу белки его глаз, или мне это лишь чудится.

– Стивен, – позвал я. Затем громче: – Стивен!

Ответа не было.