– Будьте осторожнее, – предупредил Бреннан. – На Генриетта-стрит лучше и вовсе не показывайтесь. Мне кажется, сторожа подкупили.

– Кто? – спросила Кэт.

– Откуда мне знать? Должно быть, негодяи из Уайтхолла. Хотя здесь рыщут и другие люди – что-то вынюхивают, задают вопросы соседям…

Вечером этого неудачного дня Кэт отыскала чертежника в саду пивной на Лонг-Акре, куда он время от времени заходил пропустить кружечку по пути домой. Сбежав от Милкота, Кэт за несколько часов обошла полгорода, надеясь напасть на след Марвуда. Но в результате девушка только зря натерла ноги. Вдобавок ее мучили голод, жажда и подступавшее отчаяние.

– Не желаете выпить? – предложил Бреннан, словно прочитав ее мысли. – Да и подкрепиться вам бы явно не помешало. Хотите, закажу хлеба и сыра?

Кэт молча кивнула и опустилась на освещенную солнцем скамью. Бреннан ушел делать заказ. На девушку никто не обращал внимания. Когда Бреннан вернулся, она так остервенело накинулась на еду и эль, что у чертежника глаза на лоб полезли.

Через пару минут Кэт спросила с набитым ртом:

– Как господин Хэксби?

– Неплохо. Переехал на новую квартиру. Хозяин разрешил ему заселиться на неделю раньше. Там ему спокойнее.

– Что?

Кэт растерянно поглядела на Бреннана, а потом сообразила, о чем он. Хэксби арендовал квартиру под чертежным бюро. Въехать туда он должен был в начале нового квартала, то есть на Михайлов день, 29 сентября. Там они с Хэксби будут жить, когда станут мужем и женой. Эта мысль застала Кэт врасплох. Неожиданно она почувствовала гадливость. Хэксби годится ей в деды. Вдруг их помолвка показалась Кэт вульгарной и нелепой. Подобные союзы – для других пар, ведущих иной образ жизни, но только не для нее и Хэксби.

– Старик постоянно вас вспоминает, – прибавил Бреннан. – Ему вас не хватает. И мне тоже. – Чертежник залился краской и торопливо продолжил: – Я имел в виду, что работа копится. Заказчики хотят видеть финальные чертежи Драгон-Ярда в конце месяца, но, прежде чем их утвердить, не мешало бы посетить место будущей стройки и проверить фундаменты.

Не то чтобы слова Бреннана прозвучали для Кэт как полная бессмыслица, однако бо́льшую часть смысла они для нее утратили. Заказ в Драгон-Ярде – самый крупный за все время существования чертежного бюро: господину Хэксби доверили спроектировать и построить заново небольшую улицу к северу от Чипсайда. В последние несколько месяцев ее жизнь так или иначе крутилась вокруг этого проекта. Теперь же он потерял для нее свою значимость.

Допив эль, Кэт убрала недоеденные хлеб и сыр в карман и встала.

– Спасибо.

– Куда вы? – спросил Бреннан, торопливо поднимаясь на ноги. – Где вы живете?

– Вам лучше не знать.

Бреннан вскинул руку, пытаясь задержать девушку. Но Кэт увернулась от него и через заднюю калитку выскользнула на улицу.

Экипаж Кэт узнала по вдовьему ромбу на дверце. Она и раньше много раз видела этот герб на серебряной посуде с позолотой, которую тетушка Квинси привезла в Барнабас-плейс, когда вышла замуж за Генри Олдерли, отца Эдварда и дядю Кэт. Эта посуда была свадебным подарком, преподнесенным королем в честь свадьбы Оливии и ее первого супруга, сэра Уильяма Квинси.

Внутри ромба герб семьи тетушки и герб сэра Квинси были объединены в один. Даже с помощью геральдики ее тетя пыталась создать впечатление, будто ее второго брака с сэром Генри Олдерли, цареубийцей, который умер банкротом, не было вовсе. По убеждению Кэт, эта женщина полагала, что правда не должна вставать на пути у более удобной альтернативы.

Карета остановилась у южной стороны Стрэнда, возле Арундел-хауса. Лакей спрыгнул с запяток кареты, спеша открыть дверцу, и Кэт пришлось сойти в водосточный желоб, в котором, к счастью, было сухо. Сегодня девушка почти час простояла в толпе на Стрэнде, надеясь заметить Марвуда.

И тут из кареты вылез он собственной персоной. Кэт отвернулась, пряча лицо. Ее щеки пылали, как в лихорадке. Марвуд обернулся, заглядывая внутрь кареты. Тут показалась рука в серой перчатке. Марвуд взял эту кисть и склонился над ней.

«Бесстыжий повеса!» – мысленно возмутилась Кэт. Марвуд пополнил число дураков, думающих не головой, а совсем другим местом.

Марвуд зашагал к Савою. Лакей закрыл дверцу и вскарабкался обратно на запятки. Карета стала медленно прокладывать себе путь среди других экипажей.

Это ничего не меняет, рассудила Кэт. Ей в любом случае нужно поговорить с Марвудом – не только ради него, но и ради себя самой. Она последовала за Марвудом. Они шли по Стрэнду к массивным воротам Савоя, а затем шагнули в скрывавшийся за ними широкий мощеный двор.

На территории бывшего дворца шум Стрэнда звучал приглушенно. Дорога шла под уклон, спускаясь к реке, а слева высились стены и дымовые трубы Савоя. Кэт ускорила шаг, поравнялась с Марвудом и дотронулась до его локтя.

Он развернулся так резко, будто девушка ударила его ножом.

– Что за…

– Мне нужно с вами поговорить.

– Здесь? Посреди бела дня? На виду у всех прохожих? – пришел в негодование Марвуд. – И вам еще обязательно нужно, чтобы меня заметили в вашем обществе! Вы хотя бы подумали, чем это может обернуться не только для вас, но и для меня?

– Я весь день вас искала, а вы, оказывается, приятно проводили время с моей тетей. Вы из-за ее чар совсем ум потеряли.

Марвуд покраснел.

– Это не то, что вы думаете. Я…

– Вы знаете, что Горс мертв? – перебила Кэт. – Сегодня утром его выловили из Темзы.

Марвуд нахмурился. Несколько секунд он не произносил ни слова, затем спросил:

– Отчего умер Горс?

– Слышала, его ударили ножом. Я видела его тело на Ботольфской пристани, и на груди была огромная рана.

Марвуд озадаченно поглядел на Кэт.

– Но, судя по шляпе, вчера вечером Горс был здесь.

Кэт кивнула в сторону Савойской лестницы, спускавшейся к реке.

– Тогда, возможно, тело сбросили в воду там, а потом его течением унесло под мост.

Глаза Марвуда округлились: он понял, что из этого следует. Вчера вечером во дворе дома в Инфермари-клоуз они с Кэт слышали шаги убийцы. От места преступления их отделяла только стена.

– Новость, должно быть, уже облетела весь город, – произнес Марвуд.

– Насколько мне известно, тело никто не опознал. Люди судачат об убийстве, но кто жертва – не знают.

– Хотите сказать, что мы единственные, кто знает о смерти Горса?

– Возможно. – Кэт запнулась в нерешительности и все же призналась: – Сегодня я ходила в «Козу», чтобы рассказать вам о случившемся, но там меня заметил Милкот.

– Только этого не хватало!

– Спрятаться я не успела. Он попытался меня схватить. – Кэт отвела взгляд. – Я ранила его ножом в ногу и убежала.

Марвуд едва не испепелил ее взглядом.

– Господи помилуй, – произнес он. – Угораздило же вас сделать такую глупость! Милкот оправится от раны?

– Какая это рана? Так, комариный укус.

Напряжение лопнуло, словно мыльный пузырь. Оба расплылись в улыбке, но тут же отвели взгляды, будто стесняясь своего легкомыслия.

– Что будем делать? – спросила Кэт.

– Выследить вас Милкоту не удастся. Возвращайтесь к Доркас и молитесь, чтобы не объявился человек, видевший нас вместе. – Марвуд огляделся по сторонам. – Но сначала я тоже должен вам кое-что сообщить, пока есть возможность. Бекингем и ваша тетя плетут заговор против Кларендона и, может быть, даже против самого короля.

– Моя тетя? Значит, вы не…

Перебив ее, Марвуд затараторил:

– У леди Квинси есть дочь, Фрэнсис. Девочка непризнанная, она жила в уединенном месте у родственницы леди Кларендон. Поэтому леди Квинси отправилась в Кембриджшир и настояла, чтобы я ее сопровождал, – ей нужно было забрать девочку.

– У тети есть ребенок? Отчего же она не признает свою дочь?

– Потому что отец Фрэнсис – не первый муж леди Квинси. Она родила ее до брака, когда жила в доме Кларендона в Брюгге. Леди Квинси тогда служила фрейлиной у ее светлости.

– Почему леди Квинси перевезла дочь в Лондон только сейчас? – спросила Кэт.

– Она только что ездила к поверенному и задавала вопросы о законности брачных договоров. Может быть…

– Тетушка надеется, что ее брак с отцом ребенка был законным?

Марвуд кивнул:

– Если этот мужчина жив, ее браки с сэром Уильямом Квинси и вашим дядей будут признаны недействительными. А…

Но Кэт сама догадалась, к чему он ведет:

– А если в брак вступал отец Фрэнсис, этот союз тоже станет недействительным…

– А значит, его детей от второго брака объявят незаконнорожденными, – продолжил Марвуд.

Кэт заметила, какой нездоровый у него вид: Марвуд стоял сгорбившись, его кожа блестела от пота, он дышал, как после быстрого бега, и тараторил, словно больной в лихорадке.

– Когда король содержал двор в изгнании, они все жили в Брюгге. Его величество, герцог Йоркский, Бекингем и Кларендон. И ваша тетя.

Стоило Кэт сообразить, что это означает, и все другие мысли вылетели у нее из головы.

– Чего добиваются тетя и Бекингем?

– Герцогу нужны власть и слава. – Марвуд поглядел на девушку сверху вниз. – А что касается вашей тетушки, то она, кажется, внезапно ощутила потребность быть с дочерью. Не уверен, что девочка испытывает схожие чувства и точно так же тянется к матери. Однако главный вопрос…

– Кто отец ребенка? – договорила Кэт.

Мысли о Джордже Милкоте не шли у Кэт из головы, поэтому она почти не удивилась, когда встретила его снова. Он прошел по Ботольф-лейн и свернул на Темз-стрит. Ранним вечером на улице было многолюдно. Кэт и Доркас направлялись в кухмистерскую, чтобы купить чего-нибудь к ужину. У Кэт в кармане позвякивали деньги – Марвуд дал ей намного больше, чем требовалось, чтобы заплатить лодочнику, – и теперь она хотела угостить Доркас.

Кэт заметила Милкота возле таверны «Зеленый дракон» – там же, где и два дня назад. Он был в той же поношенной одежде темных тонов, что и в прошлый раз. Ссутулившись и не глядя по сторонам, Милкот явно куда-то торопился. Кэт отвернулась, делая вид, будто читает объявление на двери таверны. Милкот прошел мимо, даже не взглянув на них с Доркас. Протолкавшись сквозь толпу моряков, он свернул на Лав-лейн.

Будь у Кэт хоть капля благоразумия, она бы возблагодарила Господа за счастливое избавление и вместе с Доркас поспешила в свое надежное убежище на конюшне. Но что, черт возьми, понадобилось в этой части города человеку вроде Милкота? И почему он так бедно одет? Кэт дотронулась до локтя Доркас.

– Пожалуйста, давай пойдем за этим человеком. Хочу узнать, куда он направляется.

Доркас испуганно уставилась на девушку:

– Это твой знакомый?

– Я его несколько раз видела.

– Зачем тебе за ним следить?

– Просто из любопытства.

– Кто он такой?

Кэт не ответила. Взяв свою старшую подругу под руку, она потащила ее за собой.

Доркас улыбнулась ей:

– А ты хитра. Надо же, с виду и не скажешь.

Они вышли на Лав-лейн. Впереди примерно в двадцати ярдах от них маячила высокая фигура Милкота.

– Вот только… Ты наверняка сама знаешь, для чего мужчины сюда наведываются.

– Нет, не знаю. Для чего?

– Этот переулок всегда назывался Лав-лейн. Но свое название он стал оправдывать только после Пожара. Там нынче промышляют шлюхи. Ближе к реке – больше улова.

– Но этот человек не…

Кэт осеклась. Милкот остановился перед домом, во время Пожара лишившимся верхних этажей, – уцелел один лишь первый. Над его почерневшими каменными стенами соорудили импровизированную крышу. Обе женщины, не сговариваясь, замерли.

Доркас перевела дух.

– Ежели ты положила на него глаз, то похоже, что напрасно.

Милкот окинул взглядом узкий переулок и постучал в дверь. Открыли ему почти сразу же. Человека на пороге Кэт не разглядела. Милкот юркнул внутрь, и дверь закрылась.

Тем временем мимо Кэт и Доркас быстрым шагом прошли двое мужчин, направлявшихся прочь от реки. Шпага того, что повыше, задела подол Кэт, а его спутник оттолкнул Доркас с дороги. Кэт сердито поглядела им вслед. На секунду оба остановились, глядя на дом, где скрылся Милкот. Высокий что-то сказал своему приятелю, а тот кивнул, не сводя глаз с фасада. Затем они продолжили путь тем же быстрым шагом, что и раньше, и направились в сторону Фенчерч-стрит. Тот мужчина, что пониже ростом, был толст как бочка. Вскоре оба скрылись в толпе.

– Пойдем-ка отсюда, – произнесла обеспокоенная Доркас, явно не желавшая здесь задерживаться. Взяв Кэт за руку, она попыталась увести девушку. – Я проголодалась.

Кэт высвободила руку:

– Погоди.

Эти двое напомнили девушке о просьбе, с которой к ней обратился Марвуд, когда они вместе возвращались в Лондон из лагеря погорельцев на ферме Мангота. Марвуд хотел, чтобы Кэт предупредила его, если заметит двух мужчин, которые, по его словам, желают ему зла: один высокий и худой, в длинном коричневом камзоле, второй маленький, но толстый, оба вооружены шпагами. Кэт спросила, имеют ли эти люди отношение к убийству Эдварда или интригам леди Квинси, но Марвуд не дал ей четкого ответа. Неужели это те самые двое? Выходит, они желают зла и Милкоту тоже?

– Сначала пройдем мимо этого дома.

Не глядя на Доркас, Кэт зашагала по переулку. К девушке пристал было один прохожий, но та оскалилась и плюнула ему под ноги. Нахала как ветром сдуло. Тут Доркас догнала Кэт и снова взяла ее под руку.

– Я тебя умоляю, не делай глупостей. Тут опасно. Пойдем домой.

Но Кэт не позволила себя увести. Вот они поравнялись с домом, куда зашел Милкот. С крючка над дверью свисала тряпка, напоминавшая обрывок платья. Доркас попыталась утащить Кэт прочь.

– Что это за место? – с упавшим сердцем спросила Кэт. – Ты знаешь?

Доркас поморщилась:

– А то сама не видишь!

– Публичный дом?

– В самую точку. – Доркас помедлила, а потом зашептала: – Но мой сын рассказывал, что это заведение похабнее других. С ним на корабле служил один парень, так он сюда захаживал, когда команду на берег отпускали, а когда моряки узнали, что он ходит в этот дом, его мигом на рее вздернули.

Кэт остановилась.

– За что?

– Так ведь это заведение для мужеложцев, дорогуша. Ежели моряки поймают такого нечестивца, завсегда с ним расправляются. Вешают, а то и хуже.