Гарри крепко схватил Фрэнсиса за руку. Тот уже высунул одну ногу из кабины, когда обернулся к нему.
– Дай мне телефон, – попросил Гарри.
Фрэнсис опустил голову и посмотрел на маленькое устройство в своих руках, как будто ему казалось невероятным, что такая крошечная штуковина способна причинить столько вреда.
Гарри видел, как появилась местная полиция. Вероятно, с подачи федералов и руководства химического завода. Берлин о чем-то спорил с Шипли.
Фрэнсис положил телефон на приборную панель. Гарри поднял его и помахал рукой с телефоном полицейским.
– Может, останешься в кабине, пока за тобой не придут? – предложил он, когда Шипли оттолкнул Берлина в сторону, а затем направил винтовку на грузовик. – Они не стреляли в тебя, потому что боялись попасть в бомбу. Оставайся здесь.
– Спасибо тебе, – сказал Фрэнсис. – Спасибо, что рассказал мне, что случилось со Скайлар и Эстер.
Теперь уже все четверо помощников шерифа нацелили свои стволы на тягач. Гарри почувствовал, как у него внутри все сжалось, когда Фрэнсис опустил обе ноги на землю. Тот тоже увидел помощников шерифа. И Гарри понял, что Фрэнсис уже принял решение. Дверь грузовика закрывала верхнюю часть его тела от направленных на него винтовок.
– Фрэнсис, вернись в кабину. Пожалуйста, – попросил Гарри.
Тот помотал головой.
– Кто это с тобой сделал? Кто тебя во все это втянул? – спросил Гарри, отчаянно пытаясь заставить его говорить.
Фрэнсис схватился за грудь. Отступил на шаг в сторону.
– Он называл себя Пастором… – начал было он, но если дальше и сумел выдавить из себя еще какие-то слова, то их заглушили совсем другие звуки.
Гарри закрыл уши ладонями и отвернулся. Он не мог на такое смотреть. Напряжение в кипящем воздухе внезапно прорезал грохот выстрелов. Даже с закрытыми глазами Гарри не мог отвлечься от того, что происходило вокруг него. Его разум дополнял звуки образами, живыми и яркими. Он видел, как над пулевыми отверстиями на груди и лице Фрэнсиса распускаются кровавые розы. Когда стрельба прекратилась, Гарри все еще зажимал уши, чтобы не слышать собственного крика.
Затем дверь кабины открылась, и Гарри ничего не оставалось, кроме как открыть глаза. Берлин вытащил его из тягача, и Блок тут же схватила Гарри, обняла и крепко прижала к себе.
– Эй, эй, я в полном порядке! – запротестовал он.
Эдди опустил мобильник, и меньше чем через минуту из «Лисички» выбежала Кейт, тоже сходу угодив в объятия Блок. Глаза Кейт широко раскрылись от удивления, и она обняла свою подругу.
Обогнув фуру, Эдди подошел к Гарри и довольно сильно ткнул его кулаком в плечо.
– А это еще за что? – спросил Гарри.
– За то, что тебя чуть не убили! Никогда не ставь себя в ситуацию, в которой тебя могут убить. Это моя работа.
Какое-то время они смотрели друг на друга, и облегчение сменилось печалью.
– Он намеренно полез на эти стволы, – сказал Гарри. – Он тоже жертва.
Эдди кивнул, но ничего не сказал. Сначала не сказал. Он смотрел мимо Гарри на Берлина, который о чем-то негромко переговаривался с тем мужчиной, который сидел за рулем их машины, – Андерсоном. Что бы они там ни обсуждали, Гарри не хотел этого знать. Берлин был опасным человеком. Судя по его виду, Андерсон тоже. Гарри посмотрел на свою левую руку. Она ощутимо подрагивала, и в этот момент ему хотелось только одного – чтобы это прекратилось.
– Передай Берлину, что нам нужно поговорить, – сказал Гарри. – Кейт и Блок тоже. Под конец я спросил у Фрэнсиса, кто его на это подговорил. Это был не только Грубер. Он назвал мне еще одного. Думаю, что это главарь «Белой камелии», судя по прозвищу. Они делали вид, будто у них христианская организация, и на их собраниях звучали проповеди. Он назвал его Пастором. Хотя и не сообщил мне его настоящего имени. Мы должны найти этого человека. У меня в пиджаке «Кольт», и мне не терпится им воспользоваться.