Полный эффект показаний Тайлера врезался в Кейт подобно перегруженному самосвалу без тормозов.
Детектив Тайлер утверждал, что Фрэнка Авеллино без его ведома накачивали психотропным препаратом, чтобы кто-то мог наложить лапу на его бизнес и деньги. А затем подтвердил, что недавно была оформлена доверенность в пользу Александры и Хэла Коэна.
Выглядело это ужасно. Выглядело все так, будто Александра обманом завоевала доверие отца, одурманивая его галоперидолом. Чтобы еще на шаг приблизиться к его богатству.
Драйер больше не задал Тайлеру ни единого вопроса – просто сел обратно на свое место, позволив подтексту показаний Тайлера распространиться по залу суда подобно какому-то ядовитому облаку, пропитавшему своими вонючими испарениями не только мысли присяжных, но и саму их одежду.
Кейт чуть ли не физически ощутила, как эта клубящаяся зловонная волна накатывает прямо на Александру. Нужно было срочно развеять это облако подозрений, пока оно не настроило присяжных против ее клиентки. Требовалось что-то предпринять, причем прямо сейчас, не теряя ни минуты.
Ножки ее деревянного кресла скрежетнули по полу, когда она резко отодвинулась от стола. Поджав под себя ноги, уже положила руки на подлокотники, готовая вскочить, но в голове было пусто.
Кейт готовилась к этому судебному процессу, как ни к чему другому, чем ей когда-либо приходилось заниматься. Чуть ли не назубок вызубрила все свидетельские показания, могла с ходу привести содержание любого документа – вплоть до номера страницы в судебном деле. Однако токсикологический отчет, предъявленный сегодня, оказался крученым мячом, неожиданно прилетевшим из ниоткуда. Внезапно весь этот судебный процесс, ее тщательно разработанная стратегия и заранее заготовленные вопросы для встречного допроса – все это теперь казалось чем-то совершенно незнакомым, а не хорошо изученным и отработанным.
Доверенность уже приобщили к уликам. Раньше она не имела особого значения, была не так уж и важна. Но вкупе со свидетельством того, что примерно в то же время, когда она была оформлена, Фрэнка Авеллино одурманивали галоперидолом, все предстало в совершенно ином свете. Обычный юридический документ, выписанный на имя ее клиентки, теперь выглядел зловеще. Вся подборка доказательств обвинения превратилась в неизведанную территорию. Каждый документ в ней мог оказаться бомбой замедленного действия, готовой взорваться прямо у нее перед носом.
Кейт уже приготовилась встать. Все взгляды были нацелены на нее.
Когда она встанет, нужно будет задать вопрос. Хороший вопрос. Такой, что сможет подавить бурю воображения, разыгравшуюся в головах у присяжных. Проблема была лишь в том, что у нее не было этого вопроса. В голове было пусто.
На коже у нее выступил пот – казалось, будто гнетущая тишина выдавливает его из нее, словно сок из угодившего под каблук персика. Даже если б Кейт и удалось придумать нужный вопрос, то теперь она не была уверена, что паника не задушит ее, прежде чем она успеет задать его вслух.
Чья-то сильная рука ухватила ее за запястье. Кейт повернула голову. Блок удержала ее, притянув к себе, и прошептала:
– Выиграй немного времени. Возьми небольшую отсрочку. У меня есть кое-какая новая информация.
После чего повернула к Кейт большой экран своего мобильного телефона. Уведомление на нем гласило, что в ее «Дропбокс»[99] были только что загружены два новых файла.
Кейт с облегчением поднялась.
– Ваша честь, мы просим о небольшой отсрочке.
Стоун лениво посмотрел на присяжных, а затем на часы на стене позади них.
– Похоже, сегодня у нас был трудный день. Завтра в десять утра, дамы и господа, – объявил он.
Стоило ему встать, как все тоже стали подниматься со своих мест и собирать вещи. Эдди и Гарри все это время сидели на своих стульях как приклеенные. Кейт чуть ли не собственными глазами видела мрачную тень, которую отбрасывал на эту парочку судья, направляясь в свой кабинет.
– Что тебе прислали? – спросила Кейт.
– Понятия не имею. Пока что, – ответила Блок. – Может, это и ни о чем. А может, и ответ на вопрос, кто на самом деле убил Фрэнка Авеллино.
На то, чтобы посадить Александру в уберовское такси, ушло пять минут. Кейт и Блок было невтерпеж дожидаться возвращения на квартиру Кейт, поэтому они нашли тихий уголок в кафе «Кортэ» на Лафайет и устроились там за кофе. Блок заказала сэндвич с фрикадельками, Кейт – куриный салат. А еще картошку фри.
С того момента, как им вручили этот токсикологический отчет, дел у Блок было выше крыши. Она до сих пор поддерживала тесные отношения с различными правоохранительными структурами, были у нее свои люди и чуть ли не во всех райотделах полиции Нью-Йорка. И буквально через десять минут после того, как она ознакомилась с результатами токсикологического исследования, щупальца уже были распущены. Разнеслась весть, что Блок нужна помощь, и все лучшие и имеющиеся в наличии полицейские силы Нью-Йорка взялись за дело. И не важно, что теперь Блок была частным детективом, работающим на адвоката защиты. У нее было имя, и у ее отца тоже. В полиции Нью-Йорка не принято бросать своих. Блок попросила своих бывших коллег поискать информацию о любых ограблениях аптек или оптовых торговцев фармацевтической продукцией за последний год. И в первом из загруженных в «Дропбокс» файле обнаружились результаты этих поисков.
Всего было совершено тридцать семь ограблений, которые могли представлять хоть какой-то интерес. Большинство из них – непосредственно в аптеках, но в двух случаях пострадали оптовики, и еще одно нападение было совершено на грузовой фургон, перевозящий лекарства. Ни в одном из них галоперидол не фигурировал и не был частью добычи.
– Так что с ограблениями голяк, – заключила Блок.
– А как насчет наркоторговцев? – спросила Кейт.
– Галоперидол – это не рекреационный наркотик. Он не вызывает привыкания. И кайфа тоже. И препарат это даже не успокоительный, а скорее нокаутирующий. Он разжижает людям мозги. Превращает их в желе.
– Но я думала, что на черном рынке наверняка представлены все виды лекарственных препаратов…
– Только не таких, которые легко добыть у правильного фармацевта. Даешь поддельный рецепт и пятьсот «баков» – и торчишь себе на здоровье.
Скинув документ с экрана своего телефона, Блок перешла ко второму зазипованному файлу. Внутри было электронное письмо и какой-то видеоролик.
– Это попадание в ПУЗНП[100], – объяснила Блок. – Похоже, полиция Нью-Йорка расследует это как преступление на почве расовой ненависти. В прошлом месяце были убиты фармацевт-индиец и кассирша. Есть видео.
К счастью, ролик оказался без звука – все-таки устроились они в довольно популярном кафе, и вокруг было полно посетителей. То, что они увидели на экране, было похоже на запись с камеры видеонаблюдения в аптеке одной крупной сети – Кейт сразу узнала логотип на прилавке. Некто, облаченный в черный мотоциклетный комбинезон, в шлеме с опущенным забралом, вошел в аптеку, шагнул в сторону, на пару секунд выйдя из кадра, а затем небрежной походкой подошел к аптекарю за прилавком и ударил его топором по голове. Вздрогнув, Кейт отвела взгляд и одними губами произнесла:
– Господи…
А когда открыла глаза, то обнаружила, что пожилая дама за соседним столиком как-то странно смотрит на нее.
– Глянь-ка сюда, – сказала Блок, указывая на экран.
Перемотав видео назад, она проиграла его еще раз. При виде того, что случилось с фармацевтом, кассирша бросилась к выходу. Только вот автоматические двери не сдвинулись ни на дюйм, и она ударилась головой о стекло, которое пошло трещинами. Отскочив от дверей, кассирша упала на пол. Фигура в черном в считаные секунды оказалась рядом с ней, за чем последовали два удара топором по затылку. После этого фигура переместилась к правой стене, опять на пару секунд скрывшись из виду, и двери открылись, выпустив ее на улицу.
Видеть последствия насилия – это одно. И совсем другое – наблюдать, как это происходит, пусть даже всего лишь на экране мобильного телефона.
– Не думаю, что это нам чем-то поможет, – произнесла Кейт, покачав головой. – Скорей всего, это не имеет никакого отношения к нашему делу. Я не понимаю, какая тут может быть связь.
Блок вернулась к электронному письму и еще раз перечитала примечания, сопровождающие видео.
– Это важно. Я думаю, это может быть убийца Фрэнка, – сказала она.
– Как это? – Кейт опять покачала головой, на сей раз уже недоверчиво. – Почему ты так думаешь?
– Мне нужно еще немного покопаться в этой истории, но здесь явно что-то есть. Я чувствую это. Ты видела, как она двигалась? – спросила Блок.
– Она?
– Да, она. Это женщина. Видно по бедрам. Уверенная в себе женщина. Это не было преступление на расовой почве. Для начала не оставлено ни граффити, ни каких-то иных посланий. Упертые расисты, которые достаточно жестоки и глупы, чтобы убивать, всегда оставляют послание от какой-нибудь группы или секты.
– К тому же она убила кассиршу. А та была белой…
– «Нация превыше всего», Ку-клукс-клан или любая другая группа сторонников превосходства белой расы, которую ты озаботишься припомнить, без колебаний убивают белых людей, если придется. Но в данном случае такой необходимости не было. Она изначально планировала убить кассиршу. Вот, глянь…
Блок опять запустила воспроизведение, и на сей раз Кейт рассмотрела фигуру более внимательно. Теперь ей окончательно стало ясно, что это и вправду женщина. Едва войдя в магазин, та ненадолго исчезла из поля зрения камеры.
– Вот… Оказавшись внутри, эта женщина первым делом заблокировала стеклянные раздвижные двери. Когда кассирша увидела, что она сделала с аптекарем, то бросилась к дверям, но они не открылись, как ожидалось. Убийца могла оставить кассиршу в живых. Она этого не сделала. Из аптеки ничего не было взято. Ни наличных, ни лекарств. Плюс использовалось холодное оружие, что наводит на мысли в первую очередь об убийстве, а не ограблении. Такой вот туристский топорик в данном случае идеально подходит – достаточно тяжелый, чтобы нанести серьезный ущерб, но при этом и достаточно легкий для нанесения быстрых и точных ударов. Да и спрятать его не проблема.
– Почему было не воспользоваться пистолетом?
– Ствол оставляет после себя пули, по которым его можно отследить. Кроме того, от огнестрельного оружия слишком много шума, есть риск привлечь внимание. И даже наемные убийцы, даже реальные профи, с каждым новым заказом все чаще предпочитают работать с близкого расстояния, поскольку их начинают привлекать не только деньги, но и сам процесс убийства, власть над жертвой. Эта женщина… – сказала Блок, указывая на застывшее изображение фигуры в черном на экране. – Ей уже приходилось убивать. Она даже не побежала от прилавка к кассе. Просто пошла. Не спеша. Никакой паники. Если…
– Если что?
Блок еще долго изучала изображение на экране, прежде чем ответить:
– Я бы сказала, что она наслаждалась этими убийствами.
Официантка принесла сэндвич с фрикадельками, щедро политыми соусом маринара, а затем салат и картошку фри, которые Кейт отодвинула в сторону. У нее пропал аппетит. Блок взяла сэндвич и откусила от него. Соус потек ей в уголок рта, и она вытерла его салфеткой, заметив при этом:
– Я думала, ты проголодалась?..
Кейт молча показала ей средний палец. Блок улыбнулась.
– Я все еще не понимаю, как это связано с делом Авеллино, – наконец произнесла Кейт.
– Может, и никак. Мне нужно проверить данные о продажах и складских запасах галоперидола и присмотреться к этому фармацевту. Он наверняка и был главной целью. Нужно убедиться, что это не было местью за то, что он выдал не те лекарства или что-то в этом роде. Хотя я в этом сомневаюсь. Тем не менее я хотела бы это исключить. И есть еще кое-что, имеющее непосредственное отношение к этому делу.
Кейт терпеливо ждала.
Блок откусила еще кусок сэндвича. Прожевала его, проглотила, вытерла рот и только тогда продолжила:
– Помнишь тот день, пару недель назад – когда рассматривали наши ходатайства? Мы тогда видели женщину на мотоцикле. Всю в черном. Она подрезала нас, а потом проскочила на красный прямо за углом отсюда.
– Да ладно тебе… Это-то здесь при чем? Просто совпадение.
Блок языком убрала крошку сэндвича, застрявшую в зубах. Сделала большой глоток кофе, откинулась на спинку стула и объявила:
– С того дня я ее еще пару раз видела. Черная кожаная одежда… Черный шлем с тонированным забралом… В последний раз – вчера вечером.
– Где?
– Через дорогу от твоей квартиры.
Кейт застыла с открытым ртом, а затем разразилась беззаботным смехом.
– А я уже почти купилась… Да ладно тебе, Блок! Ты придаешь этому слишком большое значение. Зачем кому-то следить за нами?
Судя по ее виду, Блок явно не шутила. Она отложила свой сэндвич и высказала все открытым текстом:
– Если б лично меня судили за убийство, которое я реально совершила, я бы тоже понаблюдала за адвокатами. Обеих сторон. Дабы убедиться, что они не подобрались слишком уж близко. Ну а если уж это произойдет – тогда бац, и готово.
Кейт на миг задумалась, после чего спросила:
– А ты не думаешь, что это дело имеет какое-то отношение к тому, что случилось с той женщиной, которая работала на Эдди Флинна?
– Не возьмусь сказать наверняка, но я бы не удивилась.
Разговор прервался, пока Блок приканчивала свой сэндвич, а Кейт ковыряла картошку фри. Покончив с едой, они вместе двинулись обратно на Сентер-стрит. Было темно, безветренно, но температура уже опустилась ниже нуля и быстро падала. Блок оставила машину на Леонард-стрит, и настало время вместе вернуться на квартиру Кейт, чтобы серьезно подготовиться к завтрашнему дню.
Когда они пересекали узенькую Хоган-плейс, Кейт увидела Драйера, стоящего у входа в прокуратуру со своими помощниками. Они кутались в пальто, выдыхая облачка морозного пара, пили кофе из бумажных стаканчиков и курили сигареты. Их разговор прервался, когда они увидели приближающихся Кейт и Блок. Кейт никак не показала, что заметила Драйера, – просто прошла мимо, опустив голову. Но не успели они с Блок оказаться за пределами слышимости, она уловила, как Драйер пробормотал что-то, что было встречено взрывом издевательского смеха. Она не сомневалась, что смех был адресован им.
Блок это вроде ничуть не задело.
Они остановились на пешеходном переходе к Леонард-стрит, и Блок нажала на кнопку светофора. Эта часть Сентер-стрит была односторонней – все движение шло слева от них. Мимо пронесся грузовик, а затем несколько легковушек. На противоположной стороне пешеходного перехода Кейт увидела женщину на позднем сроке беременности – красное пальто туго обтягивало ей живот. Женщина положила на живот руку, словно прикрывая его от окружающего мира – в той манере, которую некоторые беременные находят успокаивающей. Ее жест заставил Кейт улыбнуться. Этого ребенка уже любили, хотя он еще даже не появился на свет. Потом подошел и встал рядом с ней какой-то мужчина с седыми волосами, в дорогом кашемировом пальто, который с недовольным видом еще раз ткнул в кнопку перехода, как будто этот светофор поставили здесь специально для него.
Наконец одна из подъезжающих легковых машин сбросила скорость и затормозила перед стоп-линией прямо перед Кейт. Потом подкатил автобус, остановившись рядом с ней. Загорелся зеленый свет. Кейт и Блок начали переходить улицу.
Беременная женщина и седой мужчина двинулись им навстречу с противоположной стороны.
Кейт и Блок миновали легковушку и уже оказались перед автобусом, когда вдруг услышали какой-то странный звук, который отразился от зданий, растекся по асфальту и наконец завибрировал прямо в груди у Кейт. Шум усилился, его громкость ракетой взвилась ввысь, и внезапно она поняла, что это такое.
Это был неистовый визг пробуксовывающего по асфальту колеса, сопровождаемый надсадным механическим воем шестеренок и громовым ревом выхлопа.
Сильная рука обхватила Кейт поперек груди, заставив резко остановиться и отпрянуть назад. Блок остановилась как вкопанная прямо перед передком автобуса. Едва Кейт успела посмотреть на нее, как обеих на миг обдала тугая волна воздуха, заставив пошатнуться.
За автобусом промелькнуло что-то темное, и беременная женщина с криком завалилась назад, схватившись за живот и раскинув ноги. Седой мужчина пошатнулся и упал сначала на колени, а затем плашмя лицом вниз. Не успев выставить перед собой руки, чтобы остановить падение, он с влажным хрустом врезался носом в асфальт. Кейт открыла было рот, но не издала ни звука. Она все еще слышала этот рев и, посмотрев направо, увидела, как мотоцикл с седоком, одетым во все черное, выскакивает на тротуар и пулей влетает прямо в сквер Коллект-Понд.
Рука, удерживавшая ее, исчезла – Блок бросилась вслед за мотоциклом. Кейт оглядела разыгравшуюся перед ней сцену. Двери автобуса открылись, и выскочивший из них водитель бросился к беременной женщине, которая все еще кричала. Кейт двинулась к мужчине, лежащему лицом вниз.
– Господи, вы живы? Что случилось? – спросила она, опускаясь на колени. Руки у нее дрожали, сердце гулко колотилось в груди. Дотронувшись до плеч мужчины, Кейт тут же отпрянула, увидев расползающуюся под ними лужу темной крови.
Потом частый топот шагов позади нее, быстро приближающийся… Внезапно Кейт окружили со всех сторон. Она упала на бок, когда какой-то мужчина в костюме оттолкнул ее в сторону. Подняв взгляд, она увидела, что это Драйер со своими помощниками. Один из них перевернул седого мужчину на спину, и сразу поднялись панические крики.
Из горла у него торчала рукоять ножа. Широко раскрытые глаза безжизненно смотрели в небо, лицо представляло собой кровавое месиво. Нос был повернут под странным углом, прижатый к щеке при падении. Желудок у Кейт сжался, она прикрыла рот рукой и поднялась с асфальта.
Подбежавшая Блок присела на корточки рядом с убитым.
– Мотоциклист скрылся, – объявила она.
Один из прокурорских встал, чтобы помочь беременной женщине – пытаясь успокоить ее, по крайней мере, ради ребенка. Кто-то – Кейт не могла сказать, кто именно – вызывал по телефону «скорую».
Драйер повернулся к Кейт:
– Это был мой свидетель. Мы ждали, когда он подойдет и даст показания.
– Кто это? – спросила Кейт.
– Его звали Хэл Коэн.