Я оглядел закусочную. Никто не обращал на меня внимания. Я решил, что на улице безопаснее, поэтому вышел и направился обратно в центр города.

«Откуда ты взял этот номер?» — спросил я.

«Итак, вы меня расследуете », — сказал он, выплевывая фразу сквозь зубы.

«Я этого не говорил».

«О, вы искали. Не пытайтесь меня обмануть, мистер Флинн. Я знаю, что вы меня искали. Я хочу знать, почему».

Я не мог понять, как он так быстро меня выследил, всего лишь зайдя в интернет-кафе . Потом вспомнил, что проверял почту. Может, он и через неё меня нашёл. Разыгрывать этого парня не имело смысла, поэтому я свернул с этой темы и сразу перешёл к делу.

«Хочу встретиться», — сказал я.

На заднем плане я услышал женский голос. Кто-то крикнул Лэнгимеру: «Повесь трубку. Звонков не будет».

Я услышал скрежет в микрофоне и приглушённый мужской голос. Лангимер закрыл телефон рукой, чтобы сказать что-то, чего не хотел, чтобы я услышал. Возможно, это был голос его девушки, но слова были какие-то странные. Это застряло в моей памяти.

Когда он снова заговорил, голос его был ясен и не утратил гнева.

«И что мы будем обсуждать? Минимальную сумму денег на клиентском счёте вашей фирмы? Ваш овердрафт? Может быть, вашу любовь к детективам в мягкой обложке или тот факт, что вы всегда завтракаете в закусочной Теда? Я могу продолжать…»

«Вы быстры, мистер Лэнгимер. Очень быстры. Если бы вы быстрее запустили Wave, вы бы уже были богаты. Жаль, что Дэвид Чайлд вас опередил».

«Так, я вижу, речь идёт о Дэвиде. Я свяжусь с тобой», — сказал он и отключился.

Я в недоумении уставился на телефон. Бернард Лангимер стал невероятно интересным.

Старшая сестра Кристины, Кармель, забрала Эми из школы и присоединилась к ней в гостевом доме в Ред-Хуке. Эми была потрясена. Она была молчалива и не отпускала Кристину. Семь месяцев назад её похитила русская мафия, и, хотя она не пострадала физически, ущерб был нанесён. Её выздоровление было уверенным, но медленным, и всё это было для неё слишком. Кристина плакала в трубку. Я подавила желание поехать к ним, обнять их обеих. Мне нужно было, чего бы это ни стоило, увезти их к черту из Нью-Йорка – в безопасное место, куда-нибудь подальше, где их никто не будет искать.

«Эдди, мне страшно», — сказала Кристина.

«Я всё исправлю. Я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Я люблю тебя».

Она вздохнула, и я услышал, как эмоции стали грубее в её голосе. «Я… никому не позволю тебя обидеть», — сказала она и отключила связь.

Я вышел на тротуар на площади Фоли и направился в офис окружного прокурора по адресу Хоган-плейс, дом 1. В здании были усилены меры безопасности, и, пока я там находился, непосредственной опасности мне не угрожало.

Я поднялся на лифте в приёмную окружного прокурора. Секретарем был пожилой мужчина по имени Херб Голдман. Херб видел на своём веку не одну дюжину окружных прокуроров. Его седые волосы стального цвета обрамляли лицо, покрытое пигментными пятнами, почти такого же возраста, как и само здание.

«Пришел сдаться, Эдди?» — спросил Герб.

«Я сдаюсь, Герб. Виновен в том, что я адвокат. Мне что, ждать здесь повязки на глаза и расстрела?»

«Ты можешь посидеть вон там на заляпанном диване, пока я найду того тупого придурка, который согласился с тобой поговорить. Кого ты ищешь?»

«Джули Лопес».

Глаза Херба слегка полезли на лоб, когда он поднял трубку и набрал внутренний номер.

«Он здесь», — сказал он.

Положив трубку, он сказал мне сесть и сказал, что меня скоро примут.

Приближалось время половины второго дня. До начала предварительного матча оставалось два с половиной часа.

Я едва успел сесть, как сам окружной прокурор Майкл Задер выбил дверь ногой и сказал: «Флинн, сюда», — после чего повернулся и ворвался обратно в огромный кабинет.

Херб усмехнулся и, убедившись, что Задер скрылся за дверью, сложил руки, издал звук «жужжжж» и сделал вид, что ударяет меня световым мечом. Окружному прокурору досталось немало дерьма, потому что его фамилия напоминала фамилию персонажа из «Звёздных войн». Никто, даже Херб, больше не станет так с ним обращаться.

В приёмной разместились пятьдесят лучших помощников окружного прокурора города. Офис был открытой планировки, без перегородок, и помощники прокурора сидели группами по четыре человека, лицом друг к другу. Задер поощрял своих сотрудников обсуждать дела в офисе, обмениваться вступительными и заключительными речами, давать обратную связь и критические замечания, учиться на этом и совершенствоваться. Задер сделал обязательным коучинг адвокатов, занимающий два часа в неделю, и тратил на репетиторов около пяти процентов своего бюджета. В результате процент обвинительных приговоров начал расти. Он был настоящим учеником суда и стремительно поднимался по служебной лестнице в помощниках прокурора. После того, как Задер с разгромным успехом выиграл свой первый процесс по делу об убийстве, коллеги перестали оставлять в его ящиках игрушки из «Звёздных войн» .

Мы прошли мимо стола Мириам Салливан, который стоял в угловом кабинете рядом с кабинетом Задера, но её там не было. Я увидел табличку на её окне: « СТАРШИЙ ПОМОЩНИК ОКРУЖНОГО ПРОКУРОРА » . Она баллотировалась против Задера на последних выборах и проиграла с небольшим отрывом. Обычно неудачливый кандидат в такой момент выбывает из гонки за право быть прокурором, но не Мириам. Я слышал , что Задер уговорил её остаться и сказал, что выдвинет её кандидатуру, когда покинет свой пост через четыре года; он уже планировал свою кампанию на пост губернатора.

Я проследовал за ним в кабинет и закрыл за собой дверь. Задер выглядел как пожилой манекенщик. Он был не таким жирным, как большинство профессиональных бодибилдеров, и, хотя у него не было их массы, он был довольно рельефным. Рукава закатаны, верхняя пуговица расстёгнута под бледно-голубым галстуком, а чёрные блестящие волосы – он выглядел так, будто готов позировать для каталога.

«Сядь», — сказал он, наливая себе апельсиновый сок из бутылки, которую держал в маленьком холодильнике рядом со столом. Бурбона в этом офисе не было. Мне он ничего не предложил.

Он сел и пролистал папку перед собой. В офисе был...На стене висел большой телевизор, а за ним полки были завалены книгами по судебному представительству, обучающими DVD по адвокатуре и томами законов в кожаных переплётах. Перед ним стояли ноутбук и компьютер, и нигде не было ни одной фотографии; Задер был поглощён работой.

Не отрывая глаз от страниц, он спросил: «Итак, кто у вас в «Джастис»?»

Я ничего не сказал.

«Вы, должно быть, много подмазали шестерёнок или передали кучу коричневых конвертов, чтобы заполучить такого клиента, как Дэвид Чайлд. Мне просто интересно, как вам удалось завязать столь важные отношения. Может быть, вымогательство?»

Понимание.

«Просто интересно, как такой подлый адвокат, как ты, смог заполучить такую крупную рыбу, как Чайлд». Только тогда он поднял голову и посмотрел на меня.

«Это привилегия, и ты это знаешь. Я думал, Джули — помощник прокурора по этому делу. Почему я с тобой разговариваю?»

Уголок его губ дернулся, словно улыбаясь. Подняв стакан, он сделал большой глоток, осушив апельсиновый сок, оставив на стенках густой осадок из долек апельсина.

«Я бы предложил вам выпить, но у меня нет водки к апельсиновому соку».

Задер был сплошной тактик. Всё время. В суде было всем известно, что я на год забросил практику и крепко запил. Никто больше не счёл нужным поднять этот вопрос после моего возвращения несколько месяцев назад. Это было личное, и большинство адвокатов, даже прокуроров, не держали на меня зла. Чёрт, куча адвокатов прошла через анонимных алкоголиков. Нет, у Задера не было ко мне претензий из-за того, что я раньше пил. Он не любил меня только потому, что я был компетентным адвокатом. С его точки зрения, я был отбросом.

«Я больше так много не пью. В любом случае, мне ещё рановато. Я здесь, чтобы узнать подробности дела «Чайлд», а не для того, чтобы обмениваться оскорблениями. Никакого неуважения».

«Ничего не занято. Как твоя жена? Слышал, она работает в настоящей юридической фирме. Молодец. По крайней мере, кто-то в доме приносит хорошие деньги. Ой, погоди, вы теперь расстались. Извини, я забыл».

Деревянный подлокотник слегка треснул, когда я сжал его ещё крепче. Мне это было ни к чему. Я и так был слишком близок к краю, и Задер не стал меня пинать, пытаясь вывести из себя.

Я ничего не сказал, просто склонил голову набок и улыбнулся. Насмешка мелькнула на его лице и исчезла так же быстро, как и появилась.

Закрыв перед собой папку, он откинулся на спинку стула. «Ваше открытие у меня здесь. Ещё кое-что прислали мне в офис сегодня днём».

«Цветы от твоего парня?» — спросила я.

Он кивнул, словно игра началась. Мне было всё равно, есть ли у него парень, но Задер был из тех гомофобных зануд, которых такая ребяческая шутка серьёзно оскорбила бы.

Позади него стоял ещё один стол, заваленный бумагами. На одной из стопок лежал толстый коричневый конверт. Схватив его сверху, он открыл его, вынул листы и бросил конверт через голову.

«Это проект соглашения о признании вины для Дэвида Чайлда», — сказал он, размахивая соглашением перед собой.

Я не ответил.

«Если быть точнее, Флинн, это федеральное соглашение о признании вины. Ваш клиент признаёт, что хладнокровно застрелил свою двадцатидевятилетнюю девушку, и получает пять лет при условии полного сотрудничества с федеральными правоохранительными органами».

«Я не видел никакого соглашения», — сказал я.

«Знаю», — сказал Задер. «Ты тоже не сделаешь этого».

Сложив страницы пополам, он разорвал их по сгибу, снова сложил страницы вдвое и снова разорвал, после чего позволил кускам упасть на стол и положил руки на доску из красного дерева.

«Уничтожение федерального документа — это правонарушение. Возможно, вы это изучали на юридическом факультете, но, полагаю, были слишком заняты качанием пресса в спортзале».

«Это не станет официальным федеральным документом, пока не будет подписано. Мы не предлагаем сделку. Я пригласил вас, чтобы сказать вам это лично. Я не знаю, кого знаете вы или кого знает ваш клиент, но на мой офис оказывалось сильное давление сверху, чтобы добиться подписания этой сделки. Я только что ознакомился с материалами дела об этом убийстве, и мне редко доводилось видеть дело более открытое и однозначное. Ваш клиент виновен, и я не поддамся. Даже если это будет стоить мне карьеры, я не допущу сделки о признании вины в этом деле».

«Это не твоё дело. Лопес — американец с ограниченными возможностями».

«Всё меняется, Эдди. Лопес теперь второй председатель. Я берусь за это дело лично. Неважно, насколько богат твой клиент. Неважно, за сколько федеральных связей он пытается зацепиться. Я лично отправлю его в тюрьму на всю жизнь за убийство этой девушки».

«Он говорит мне, что невиновен, и я, честно говоря, начинаю ему верить. Должно быть, это дело очень шаткое, раз вам приходится подниматься на борт, чтобы удержать корабль на плаву».

«Они все говорят, что невиновны. Прочтите дело, и вы увидите, что этот парень виновен».

«По-моему, это блеф. Всегда можно договориться. Вы считаете, что пять лет — это слишком мало, но если бы мой парень захотел признать себя виновным в обмен на десять лет, вы бы ему руку откусили».

«Эдди, это дело не выиграть. Если бы твой клиент хотел получить двадцать лет, я бы об этом подумал. На мой взгляд, обвинительный приговор твоему клиенту предначертан».

"О чем ты говоришь?"

«Так распорядились боги. Подумайте сами. Вашего парня сбивает другая машина, когда он пытается скрыться? А тут ещё и арестовывающий его офицер — вот это удача».

«Офицер Джонс?»

«Чёрт возьми, да. Он ветеран с пятнадцатилетним стажем, хотя и не слишком умён. Он так и не смог сдать экзамен на сержанта. В этом году он решает завязать и устраивается в частную охранную фирму, охраняя инженеров нефтяной компании в Ираке. И в свой последний день в полиции Нью-Йорка он арестовывает вашего клиента, совершая самый громкий облав в своей карьере, хотя и не подозревал об этом, когда арестовывал вашего парня».

«Я не верю в судьбу», — сказал я.

«Да, — сказал Задер. — И сегодня днём я решу судьбу вашего клиента».

«Кому вы позвоните первым? Информационному центру?»

Свет в его глазах погас.

«Я вызову эксперта GSR в качестве первого свидетеля. Я мог бы просто предоставить его заключение, но я хочу, чтобы судья выслушал эти показания, потому что иначе никак. Я утоплю ваше дело одним свидетелем».

Пока он говорил, его пальцы слегка коснулись линии подбородка.

Рассказ.

Он только что солгал мне. Я был уверен, что Делл каким-то образом связался с окружным прокурором, и ему удалось убедить его позвонить эксперту GSR, но по другим причинам, чем те, что только что назвал мне Задер. Работа окружного прокурора — это не результат. Главное — пиар, который ты получаешь благодаря этим результатам. Конечно, он улучшил цифры, но подтасовать их может каждый. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что ему нужно громкое убийство, чтобы его лицо появилось в национальных новостях. Дело Чайлда было его мечтой. Если бы он начал предварительное следствие с неопровержимых экспертных доказательств, которые он представил мировым СМИ, к выборам в штате он был бы на вес золота. Вместо того, чтобы передать отчёт судье, он устроил бы представление перед камерами.

«Я собираюсь положить голову вашего клиента на блюде и хочу, чтобы он это знал».

Стук в дверь. Мириам Салливан вошла в кабинет Задера, неся мужской костюм, завёрнутый в прозрачную плёнку. Только что из химчистки, специально для камер. Она была в деловом костюме и коротко подстриглась с тех пор, как я видел её в последний раз.

Она положила костюм на стул перед телевизором и ушла, не сказав ни слова.

«Если вы не возражаете, через двадцать минут у меня пресс-конференция», — сказал Задер.

Я забрал у него копию дела, закрыл за собой дверь его кабинета и вышел.

Я остановился у открытой двери кабинета Мириам.

«Теперь вы забираете вещи из химчистки?» — спросил я.

Она покачала головой. Сняла очки и погладила красные морщинки на переносице. Мириам была сорокалетней привлекательной, но опасной женщиной, работавшей в суде. Она вела свои дела с хладнокровной отстранённостью, которая давала ей преимущество перед большинством оппонентов.

«Не надо, Эдди».

«Я здесь не для того, чтобы злорадствовать, Мириам. Ты должна быть в этом кабинете, как окружной прокурор. Ты лучше его. Ты, чёрт возьми, не должна позволять ему так с собой обращаться. Это отвратительно».

«Вы никогда не рассматривали дело против Задера, не так ли?»

«Не могу сказать, что я это сделал».

«Посмотрите на него. Он мог бы меня уволить. Но не сделал этого. Он хотел, чтобы я остался, чтобы унизить меня за то, что я баллотировался против него на пост окружного прокурора. Он мстительный, расчётливый и мошенничающий. Если подумать, он немного похож на вас».

«Я польщен».

«Не надо», — сказала она, затем наклонилась вперёд и прошептала: «Я забираю его дерьмо, потому что я всё записываю: дневниковые записи, фотографии и видео. Я создаю дело мирового уровня о дискриминации по половому признаку».

«Вам нужен адвокат?»

«А ты знаешь что-нибудь хорошее?»

Она поднесла телефон к чеку из химчистки, сделала снимок и подмигнула.

«Будьте осторожны. Задер не играет по правилам. За всю свою карьеру он проиграл всего пару дел, и то много лет назад, когда он только учился. Я готовлюсь к тому дню, когда ему надоест эта игра. Он пытается…Заставлю меня уйти. Не буду. Я жду, пока он уйдёт, и когда он решит, что проще меня уволить, у меня будет достаточно доказательств, чтобы добиться отличного соглашения, при условии, что я не подам в суд за домогательства. Видишь ли, я думаю, что единственный способ победить Задера — это позволить ему думать, что он победил. Удачи, Эдди. Обязательно надрай ему задницу сегодня днём.

«Хорошо», — сказал я.

К тому времени, как я попрощался с Гербом у стойки регистрации, я уже пожалел о лжи, сказанной Мириам, — правда заключалась в том, что у меня не было никаких шансов выиграть дело.