Я обернулась и увидела за стойкой мужчину лет пятидесяти, широкоплечего и коренастого, с проседью в бороде и добродушными, хотя и усталыми глазами. На нем был белый фартук, который когда-то, наверное, и правда был белым, а теперь нес на себе следы всех блюд, готовившихся на этой кухне.

— Я Харрис, хозяин этого заведения, — представился он, вытирая руки о тот же многострадальный фартук. — А это моя жена, Марта.

Из-за его спины выглянула полная женщина с добрым лицом и седыми волосами, убранными под платок. Она несла поднос с дымящимися мисками, от которых исходил такой аппетитный запах, что у меня в животе тут же заурчало.

— Ох, деточка, да ты же с ног валишься! — воскликнула Марта, ловко обходя мужа и ставя поднос на стойку. — Сразу видно, с дороги. Харрис, посади девочку за стол, а то она сейчас упадет!

И правда, я чувствовала себя просто ужасно. Ночь без сна, скачка до Торнхейма, волнения с покупкой кристалла, а потом еще и телепортация — все это свалилось на меня разом. Ноги подкашивались, в глазах темнело, а голова кружилась так, что я опасалась потерять равновесие.

— Мне нужна комната на ночь, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — И поесть что-нибудь.

— Конечно, милая, — Марта уже подхватила меня под руку и повела к столику в углу, подальше от любопытных глаз. — У нас есть хорошая комната на втором этаже, с видом на море. Два серебряка за ночь, завтрак включен.

Я благодарно кивнула.

— А есть что будете? — спросила Марта, присаживаясь напротив меня. — У нас сегодня отличная рыбная похлебка, свежая треска с овощами, и Харрис как раз достал из печи ячменные лепешки.

— Принесите всего понемногу, — попросила я. — Я очень голодна.

В Торнхейме удалось перехватить только быстрый завтрак, а потом было не до еды: переживания, покупка кристалла, телепортация...

Марта ушла на кухню, а я оглядела таверну более внимательно. Интересно, что посетители хоть и выглядели простовато, но вели себя вполне прилично. Никто не напивался в стельку, не орал песен и не приставал к проходящим мимо женщинам. Скорее царила атмосфера неспешного общения после рабочего дня.

«Видимо, в магическом мире нравы получше, чем я думала», — отметила про себя я.

— А ты не местная, — констатировал Харрис, протирая кружки за стойкой. — Говор у тебя другой. Из столицы, что ли?

— Что-то в этом роде, — уклончиво ответила я. — Решила... сменить обстановку.

— Ну-ну, — хмыкнул трактирщик. — У нас тут многие меняют обстановку. Лазурная Гавань — спокойное место. Имперские чиновники сюда редко заглядывают, королевская стража тоже. Живем себе тихо, никого не трогаем.

Марта вернулась с подносом, который, казалось, мог накормить небольшую армию. Деревянная миска с густой, дымящейся похлебкой, в которой плавали куски белой рыбы и овощей. Тарелка с жареной треской, политой каким-то ароматным соусом. Теплые ячменные лепешки с маслом. И еще маленькая мисочка с солеными оливками.

— Сколько с меня? — спросила я, доставая кошелек.

— За еду — пять медяков, за комнату — два серебряка, — сказал Харрис.

Я выложила нужные монеты на стол.

Первая ложка похлебки заставила меня закрыть глаза от удовольствия. Я не понимала, голод ли сделал свое дело, или Марта действительно была прекрасной кухаркой, но, казалось, что вкуснее супа я не ела никогда. Бульон был наваристый, с легким привкусом морских водорослей, рыба таяла во рту, а овощи — морковь, лук, какие-то корнеплоды, которых я не знала — добавляли сытности и аромата.

Треска оказалась не менее восхитительной — нежная, без единой косточки, с золотистой корочкой. А соус... я не могла понять, что это было — что-то между сметанным и сливочным, с травами и специями.

— Марта, это божественно, — сказала я с набитым ртом, напрочь забыв о хороших манерах.

— Ой, да что ты, деточка, — засмущалась хозяйка, но было видно, что ей приятно. — Обычная еда. Рыбка сегодня утром поймана, овощи с собственного огорода...

— Марта, не скромничай, — вмешался Харрис. — Ты в городе лучше всех готовишь. Недаром к нам и местные ходят поужинать, а не только приезжие.

Действительно, я заметила, что за соседними столиками сидело несколько семейных пар, явно местных жителей: их одежда была чище и новее, чем у моряков и рыбаков.

Доев все до последней крошки, я откинулась на спинку стула и впервые за сутки почувствовала что-то похожее на удовлетворение. Желудок был сыт, крыша над головой обеспечена, и я находилась в безопасности.

— Устала, небось? — сочувственно спросила Марта. — Видно, что дорога была нелегкой.

— Очень, — призналась я. — Не спала всю ночь.

— Тогда давай я покажу тебе комнату, — предложила хозяйка, поднимаясь. — Отдохнешь как следует.

Марта взяла с барной стойки свечу в простом глиняном подсвечнике и повела меня по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Ступеньки поскрипывали под ногами, но держались крепко. Коридор наверху был узким, с низким потолком, вдоль стен располагались несколько дверей.

— Вот твоя комната, — сказала Марта, открывая дверь в конце коридора. — Небольшая, но чистая.

Она не преувеличивала. Комната действительно была маленькой: здесь едва помещались узкая кровать под окном, простой деревянный стол, стул и комод. Но все выглядело опрятно: постель была заправлена, на столе стояла керамическая миска для умывания и кувшин с водой, а воздух пах лавандой.

— Белье чистое, только сегодня поменяла, — с гордостью сказала Марта, поставив свечу на стол. — Если что понадобится, зови. А утром разбужу к завтраку. Ванная в конце коридора, если будешь пользоваться, то просто дотронься до кристалла очищения.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — За все.

Марта ушла, прикрыв за собой дверь. Я подошла к окну и распахнула его. В лицо ударил свежий морской ветер, принесший соленый запах водорослей и рыбы. Внизу плескались темные волны, и их мерный шум был удивительно успокаивающим.