Я растянула губы в обворожительной улыбке.

— Спасибо, Светлана Игоревна, что предупредили, — проговорила я, глядя ей в глаза. — А по поводу вашего вопроса, я поняла. Завтра обязательно это обсудим, я абсолютно не против. Обещаю.

Обернувшись к девочкам, я сказала:

— Светлана Игоревна зашла сообщить, что музыканты приехали на день закрытия слёта. Будет дискотека, так что готовьтесь.

— Сегодня? — растерянно сказала Яна. — О нет, девочки, я так устала, что мне совершенно не до танцев. Почему сегодня, почему не завтра?

— Сегодня они только приехали, — поспешила успокоить я девочек, так как они стали растерянно переглядываться. — Танцы будут завтра, ведь так, Светлана Игоревна?

Вероятно, она ещё не общалась с Градским, сразу кинулась ко мне выяснять отношения и потому не знала, но я, словно получив от неё положительный ответ, глянула на девочек.

— Ну вот, Светлана Игоревна так и сообщила. Они просто приехали чуть раньше, а выступать будут завтра. Успеете отдохнуть и приготовится.

Все дружно вздохнули, переводя дух, кроме Гали. Она хмыкнула и сказала:

— А я бы и сегодня не прочь. Сейчас в душ схожу и буду как огурчик.

Мнения разделились, и девчонки стали спорить.

— Видите, Светлана Игоревна, а я что говорила, — ухмыльнулась я. — Можете смело передать, что добрая половина лагеря будет только рада, даже если во время медленного танца они и будут спать на плечах друг у друга.

Что конкретно поняла Светлана Игоревна, даже для меня осталось загадкой, но она пообещала передать и выскользнула из палатки.

— Ладно, — сказала Галя. — Я сначала ужинать. А вот если и сегодня вода закончится, на мне, то я точно не пойду на танцы. Я вся липкая и мокрая.

— Так иди сейчас, — сказала Гольдман.

— Ага. И пропустить ужин? — отозвалась Галя. — Нет, это Ева держит фигуру, а я хочу жрать, девчонки, и, кажется, слона могу съесть, а может и двух.

— В меня, липкую и мокрую, просто еда не лезет, — отозвалась я. — Но сегодня у меня преимущество перед вами. Я ни разу не вспотела, а час назад была в душе.

— Ну и фыр на тебя, — надула губки Яна. — Нам лишние ноги очень даже могли бы пригодиться. Мы, между прочим, по эстафете зависли в самом низу. Сейчас все очки суммируют, и мы опять откатимся.

Я ничего не ответила. Прошла мимо девчонок и выбралась на улицу. Сегодня пропускать ужин я не имела никакого желания.

Когда я вышла из столовой, меня окликнула Светлана Игоревна. Махнула мне рукой, когда я оглянулась, и юркнула за палатку в сторону умывальников.

А я решила, что у нас вопрос исчерпан. Ан нет! Вроде взрослый человек, но влюблённая дура всегда оставляет свои мозги неизвестно где.

— Так это правда? — спросила она, едва мы оказались наедине.

— Как опять? — поинтересовалась я, увидев её огромные стеклянные глаза. — Думала, вы переговорите с Градским, и на этом закроем тему.

— Я не об этом, — прошептала она и оглянулась.

— А о чём? — заинтригованно спросила я, тоже понизив голос.

Она помялась несколько секунд, но потом всё же выпалила:

— Это правда, что ты Герой Советского Союза?

— Чшшш! — Я резко придвинулась вперёд, прижимая Светлану Игоревну к умывальнику, и одной рукой прикрывая ей рот. При этом я постаралась, чтобы мои глаза вращались в глазницах, навевая страх и ужас. — Сука, Градский! Не умеет держать язык за зубами. Вот прямо сейчас пойду и вырву ему, чтобы умел отвечать за свои слова. А ты, если хоть где-то кому разболтаешь, тебя ждёт та же участь. Поняла? Если поняла, моргни два раза.

Светлана Игоревна заморгала. Кажется, это было больше двух раз, но я её отпустила и отодвинулась на полшага назад. Что она прочитала в моих глазах, неизвестно, но её лицо стало перепуганным.

— Извините, Светлана Игоревна, — прошептала я. — Не хотела. Машинально вышло. Просто он обещал никому не рассказывать.

— Это не Саша рассказал, — сказала она слегка охрипшим голосом. — Это Буйнов. Саша здесь ни при чём.

— Буйнов? — удивилась я, — Так он тоже Саша. А этому обдолбанному малолетке какое дело? Тем более, и он клялся, что никому не расскажет.

— Как малолетке? — ошарашенно сказала Светлана Игоревна. — Он же старше тебя.

— А мозги как у недоделанного тинейджера, — возразила я. — Вот лет через двадцать, может, и будет умнее, а пока в голове только шлак.

Утрировала. Нормальные песни у него были, «Бологое» мне очень нравилось. Просто разозлилась.

— Я подумала, ты меня сейчас стукнешь, — сказала Светлана Игоревна, глядя мне в глаза.

— Нет, конечно, что вы, в самом деле. Я очень мирная. У меня машинально вырвалось, но у меня убедительная просьба: об этом никому ни слова.

— Но почему, Ева? Ты хоть представляешь, какой пример ты подашь комсомольцам, если расскажешь, как ты в трудную минуту села за штурвал пассажирского лайнера и…

Я снова придвинулась вперёд и закрыла ей рот. Буйнова при этом захотелось не просто прибить. Вот сейчас я целый день буду рассказывать и отвечать на глупые вопросы.

— Чшшш, — прошипела я, — вы, Светлана Игоревна, выбрали предмет разговора в совершенно ненадлежащем месте. Об этом мы где-нибудь подальше от лагеря поговорим, хорошо?

Она заморгала, а я только сейчас сообразила, что правой ладонью зажала ей рот.

— Светлана Игоревна, — сказала я тихо, — не здесь и не сейчас. Надеюсь, вы меня поняли. Я не желаю, чтобы кто-то знал. Понятно? Просто не желаю. А сейчас подскажите, где разместили музыкантов?