— Ну, привет, Коннор, — сказал я в трубку, не называя себя, — говорить можешь? Узнал, кто это сейчас тебя беспокоит-то?

— Подожди… — и там куда-то побежали, а потом остановились, — те! Ваше сиятельство! Да как же не узнать! Как же! И погодите минутку, я вам сейчас с личного перезвоню, с личного номера! Это ж рабочий!

— Давай, — согласился я, а когда секунд через пятнадцать зазвонил мой телефон, с места в разгон обрадовал собеседника, — так что отбился я, Коннор, правда, в город мне, наверное, пока хода нет, но зато тут я, на другом берегу, осел вроде крепко.

— Уже наслышан! — удивил он меня, — и очень, очень этому рад! От всего сердца рад, примите мои поздравления! Только в деталях ещё не…

— Остался город без главной в ковене, без Катерины Петровны, — даже здесь было слышно, как затаил дыхание Коннор, — и без её самой верной помощницы. Остальные-то обратно поехали, раны зализывать, обиды лелеять, злобу копить. Ну, наверное.

— Это вы их так? — немного недоверчиво и очень ошеломлённо спросил Коннор, — обеих-то? И что, прямо наглухо, с гарантией? Не восстанут?

— Нет, — честно сказал я, — приехал варяг из Москвы ко мне в гости, Игумнов фамилия, он их обеих и упокоил, и сердца им вырвал. А мне, значит, в личное магическое пользование хороший кусок левобережья выдал, так что можешь за меня порадоваться.

— Очень рад! — тут же заверил меня Коннор, и в самом деле с облегчением выдыхая, — ваше сиятельство, очень! И, смею вам напомнить, я был в этом абсолютно уверен! У меня, ваше сиятельство, чуйка! А Роман Владимирович, они-то сейчас, позвольте спросить, не секрет ежели, обратно уже убыли, по делам своим важным и многочисленным, или…

— В город поехал, — я решил, что секрета в этом нет, — порядок наводить.

— Ой, радость-то какая! — не слишком искренне выдал Коннор, а ещё я почувствовал, что он куда-то очень сильно заспешил от этой новости, — и правильно, ваше сиятельство, и давно пора! Разгрести, значит, наши авгиевы конюшни!

— Так что всё вроде хорошо, — как будто не заметив этого, сказал я, — но кое-какие проблемы у меня остались, и нужно мне…

— Нужен вам, ваше сиятельство, — почтительно, но твёрдо перебил меня Коннор, — доверенный человек в городе, вот что вам нужно. Но зачем его искать, когда я вот он, перед вами? Я, ваше сиятельство, почту за честь, даже не сомневайтесь! Я же говорил, у меня чуйка! И квалификация! Я, ваше сиятельство, и я говорю это без ложной скромности, кое-куда вхож и кое-кто мне обязан, и это совсем не последние люди!

— Тогда совсем хорошо, — признался я, — а то ведь никого из обычных людей впутывать в это не хочется, прежде всего потому, что не знают они, с чем столкнуться могут.

— Именно! — поддержал меня Коннор, — именно! Близких поберечь надо, ваше сиятельство, а я могу! Ну, ежели от вашего имени! Чтобы все знали, ваше сиятельство, что я отныне ваше доверенное лицо!

— Ты там только сильно не радуйся! — вдруг влез в разговор Никанор, — рожа твоя рыжая, алчная! И именем князя дела свои мутные прикрывать не смей! Я ведь, Коннор, знаю тебя, как облупленного! Спрос, если что, будет, так и знай! И, ежели ты не удержишься, а ты не удержишься, я тобой лично займусь, понял?

— А это кто? — немного ошеломлённо спросил Коннор, и чувствовалось, что сейчас он пытается кого-то вспомнить, и уже почти вспомнил, но что-то ему не даёт, какое-то важное, непреодолимое обстоятельство, — кто это, позвольте спросить, ваше сиятельство, наш разговор сейчас поддержал?

— Это мой наставник, — представил я одного другому, — очень мне повезло тут, в глуши, наставника настоящего себе найти. Дядька он мой, если вашими терминами.

— Подождите, — удивлению Коннора не было предела, — а его, случаем, не Никанором зовут? Как же так, не может быть, он же пропал тридцать лет назад!

— Узнал, рожа? — довольно захихикал дядька, — вижу, что узнал! Ты клиентов даже через тридцать лет не забываешь! Особенно если денег должны! Только чего ж не радуешься?

— Да как же я не радуюсь? — Коннора было ничем не пробить, да и говорил он довольно искренне, — что ты такое несёшь-то, Никанор? Мало того, я теперь абсолютно уверен в его сиятельстве и в наших перспективах! Это же открывает перед нашей командой совсем другие горизонты и совсем другие возможности! Да и тебе, если говорить честно, вот хочешь верь, хочешь не верь, я тоже рад! Мы, старая гвардия, должны держаться вместе!

— Ишь ты, — скривился Никанор, — уже и в команду себя записал! Гвардия, гляди ты!

— Конечно! — захихикал на том конце довольный Коннор, — конечно! А ещё скажу тебе так, Никанор, я его сиятельству первым на помощь пришёл! В минуту невозможно трудную! Я в него первым поверил! Я, а не ты!

— Ты там давай, — чувствовалось, что Никанору очень хочется испортить эту искреннюю чужую радость, — не умничай! Ты давай делай, что тебе сейчас князь скажет, а мы проверим потом, так ли оно сделано, понял?

— Слушаю вас, ваше сиятельство, — подчёркнуто оставив без ответа слова дядьки, обратился ко мне Коннор, — чем могу?

— Сим-карту надо восстановить, — и я продиктовал ему номер, да назвал оператора, — слишком много на неё завязано, блин. Карты банковские тоже. Но это всё потом, наверное, а первым делом надо узнать, что именно по моей персоне в городе ведьмами сейчас затеяно. В розыск же, скорее всего, объявили. И по банку узнать, у меня ведь ипотека, а квартира сгорела, и хозяева исчезли, да и платить желания больше нет, как и возможностей. Ну а по работе и с роднёй я сам, хватит тебе и этого.

— Вас понял, — деловито отозвался Коннор, и я почувствовал, что он там что-то прямо записывает, — полиция, прочие службы, банк, квартира, сим-карта, ну и прочее, если вылезет. А документы ваши при вас? Мне бы скан паспорта, ваше сиятельство, а уж доверенность я и сам сооружу.

— Фото подойдёт? — вот сканером я как-то не озаботился, но документы были в сохранности, и паспорт, и водительское, и снилс, и даже пластик с ПТС на машину, всё это было в наличии.

— Подойдёт, — уверил меня Коннор, — только постарайтесь качественное! Не стесняйтесь переделать, ежели не в фокусе! Мне легче будет!

— Понял, — ответил я и добавил, — и по деньгам…

— Ну что вы, ваше сиятельство! — заспешил было Коннор, — отложим это пока, ваш кредит доверия у меня огромен, мы же одна команда!

— Да подожди ты! — перебил я его, — у меня тут в гараже машина одна осталась, на правах трофея, что можно с ней сделать?

— Трофея? — удивился Коннор, — быстро вы, ваше сиятельство! А от кого, и что за машина?

— Вроде бы её Еленой звали, — припомнил я слова главной ведьмы, когда она на жалость пыталась давить, — риэлтором работала, но ведьма по сути. Мы её тут с Никанором упокоить сумели, случайно вышло.

— Елена-риэлтор? — совсем ошалел Коннор, — и вы её лично? Какие хорошие новости! Потому что Лексус у неё свежий совсем, прошлого года, в мастерскую ко мне загоняла недавно, знаю его, отличный экземпляр! Что хотите с ним сделать? Продать?

— Ну, тебе виднее, — пожал плечами я, — скорее избавиться, а не продать, с учётом твоего интереса, конечно, да и долги погашать всё же надо. Но ведь улика всё-таки, а не машина, тут осторожнее надо, хотя документы все при ней.

— Ну вот видите, ваше сиятельство! — голос Коннора просто сочился счастьем, — и недели не прошло, а мы уже в прибытке! Я это знал, я в это верил! А насчёт машины не переживайте, сделаем в лучшем виде, комар носа не подточит! Отправим её, как в народной песне поётся, на сей погибельный Кавказ, там такими мелочами, как розыск на машине висящий, не заморачиваются! Ну, или по запчастям продадим, тоже неплохо! Одна лобовуха на неё знаете, сколько стоит?

— Как скажешь, — не стал спорить я, — тебе виднее.

— Именно! — заверил меня Коннор, — именно! Для некоторых дел именно я и предназначен! Каждому — свой фронт работ! Вот тогда есть эффективность, тогда есть успех! И, знаете что, я, наверное, уже на следующей неделе, вот как первые результаты будут, так лично к вам и приеду! Засвидетельствовать своё почтение, так сказать! Это необходимо и обязательно! И машину вашу пригоню, она как раз готова будет! А ещё, скажу вам не таясь, это будет лучшая наша работа за много-много лет! Останетесь довольны! Самому нравится! Как с конвейера прямо! Глубокая и настоящая реставрация! Полная капиталка двигателя и коробки, на оригинальных ремкомплектах, контрактные агрегаты ставить не стали, это ж лотерея! Сейчас красится, цвет — глубокое серебро с едва уловимым голубоватым оттенком!

— Спасибо! — от всего сердца поблагодарил я его, — если так. Надеюсь, этого Лексуса хватит, чтобы с тобой расплатиться.

— Посмотрим! — и голос Коннора чуть заметно изменился, радости в нём не убавилось, но зато явственно просквозило что-то ещё, какие-то перекупские интонации там возникли, что ли, — всё же что на Кавказ, что по запчастям — это большой дисконт!

— Опять крутит! — возмутился учуявший это тоже Никанор, — смотри, заиграешься, не засвидетельствовать почтение, а на правёж сюда приедешь, понял меня? Лично тебе вопросы неудобные задавать буду и в глаза при этом смотреть стану, обмануть не получится, так и знай!

— И в мыслях не было! — заверил его Коннор радостно исправившимся голосом, — но как же хорошо, когда в команде зарабатывают все, вместе! И у нас, Никанор, как раз такая команда! Команда мечты!

— Ладно, — подвёл черту я, — если что, звони по этому номеру в любое время. А пока…

— Фото! — заспешил Коннор, — самых важных страниц паспорта! И снилс, и ИНН! Чем больше всего, тем лучше! А за сохранность данных отвечаю лично, у меня не пропадёт!

— Сделаю, — перебил я уже собравшегося заворчать что-то Никанора, — прямо сейчас и сделаю, да на этот номер и кину, пойдёт?

— Именно на этот и пойдёт! — заверил он меня, — это личный, мало у кого он есть! Защищён магически! Так что жду, ваше сиятельство, и сразу же по получении начинаю активнейшим образом действовать!

— Спасибо, — поблагодарил я его ещё раз, — но сильно не спеши, всё же дело непростое, мало ли, кто тобой в ответ заинтересуется. Издалека так, для начала…

— Ваше сиятельство, — одновременно и укоризненным, и очень довольным тоном, это он так в ответ на мою о нём заботу напоказ отреагировал, прочувствованно перебил меня Коннор, едва не прослезившись, — не извольте беспокоиться! И потом — я же не учу вас ведьм упокаивать, я просто знаю и верю, что вы это можете, и от этого не беспокоюсь тоже! Так и вы — доверьтесь мне, и всё будет в ажуре!

— Хорошо, — улыбнулся я, — тебе виднее, в самом деле. Ну так что, будем прощаться? Вопросы есть?

— Пока нет, — ответил Коннор, чутка подумав, — но, ежели появятся, сразу же и позвоню! А пока до свидания, и позвольте мне заверить вас в моём глубочайшем уважении и преданности!

— До свидания, — не став расшаркиваться в ответ, ну не получается у меня так, чтобы искренне, сказал я и нажал на завершение вызова.

— Ох и рожа наглая этот Кеня, — дождавшись выключения телефона, произнёс Никанор, — давно его знаю. Ох и рожа! Но, правды ради, он именно тот, кто нам и нужен. Потому что Коннор этот из всего своего племени выделяется тем, что лежит у него душа не к тому, чтобы просто в долги вогнать, а потом последнее отнять, как это у всех лепреконов принято. Нет, он любит красивые, лихие схемы, любит провернуть что-то такое, чтобы у всех, понимаешь, голова от изумления закачалась. И от этого, кстати, иногда страдает. А ещё деятелен до ужаса, и не слишком почтителен к тем, кто сильнее его, а потому не стесняется даже с них долги выбивать. Чего это он, кстати, с тобой так лебезил-то? Вроде не должен был. А тут и ваше сиятельство, и на вы, и без матюков… Комедию зачем-то ломает, морда.

— Не знаю, — пожал плечами я, — наверное, слишком сильно помял я его при первой встрече. Амбой пугал, бороду прижёг, стыдно сказать, убить даже грозился.

— А! — махнул рукой Никанор, — кто его только не пугал, без толку всё. И убивать его ходили, да много раз, и поджигали, мол, банк горел — кредит гасился, ничего не помогало. Опасное у него рукомесло, поганое где-то даже, без сочувствия от окружающих, и готов он ко многому, так что другое тут. Ладно, на потом оставим, но запомнить следует. Потому что, скорее всего, где-то у него мы, в его планах, что-то такое делаем, отчего его так и прёт. Опять какая-то схема!

— Наверное, — кивнул я, занявшись фотографированием документов, — так и есть. Но помог он мне сильно, Никанор, рискнул же деньгами, и я это забыть не смогу.

— Долг платежом красен, — вздохнул Никанор, — берёшь чужие и на время, отдаёшь свои и навсегда. Но каштаны из огня таскать для него всё же не следует. Я его об этом предупрежу при встрече, посмотрим, что он тогда запоёт.

— Предупреди, — согласился я, — только не переусердствуй. Мы же эти, как он там говорил — команда мечты!

— Федька наша команда, — не принял шутки Никанор, — и Тимофеич с Амбой! А этому Кене нужно сильно постараться, чтобы в неё на равных правах войти! Они за тебя жизнью рискнули, не деньгами, помни об этом. На цыган его напустить, что ли? Ладно, семь часов осталось, что делать будешь?

Я сначала не понял, что это за часы такие и почему с ними что-то делать нужно, но потом увидел Никаноров взгляд и до меня дошло, что это он про оставшееся время работы ноутбука, и что очень хочется ему за него сесть. Причём без меня сесть, то есть чтобы не видел я, что именно он искать станет.

— Да, свет нужен, — согласился я, встав с места и начав собираться, ведь обещанные фото Коннору я отправил, Игумнову свой номер скинул тоже, так что свободен, — пойду к Ольге Собакиной, попробую договориться. Воровайки на линию кидать — последнее дело.

— Давай, — и Никанор уселся перед ноутбуком, и открыл браузер, но нажимать пока никуда не стал, лишь впился в меня взыскующим взглядом, — но по необходимости можно и воровайки!

— Поучи меня, — буркнул я, выходя из комнаты и на ходу вспоминая, говорил ли я ему про историю запросов, да что её чистить можно, или всё-таки нет, — электричество тырить!

Но Никанор в ответ на это благоразумно промолчал, и я вышел из дома во двор, и с наслаждением потянулся, и вдохнул свежий воздух, и стало в голове ясно, всё же несколько часов учить кого-то без перерыва довольно утомительно.

Проболтали мы с Никанором много, а потому дело двигалось уже к обеду, солнце стояло высоко, но воздух, по случаю позднего лета, до зноя не прогрелся, да и облачка стояли на небе лёгкие, наводящие прохладную тень, в общем, всё было, как я люблю.

Домовые вместе с Амбой успели прибрать вокруг дома, не осталось ни соринки лишней, исчезли все свежие окурки, попятнанные яркой губной помадой, все следы были затёрты, вся трава поправлена, ничего не осталось от недавней битвы и чужого присутствия, вообще ничего, даже мух разогнали, одни бабочки да птички порхали вокруг меня, тишь да гладь воцарилась в ближайшей округе, прямо как на картинках про идиллическую сельскую жизнь. И собак заткнули, вообще песня.

И ещё, я прямо сейчас ощущал, что Федька что-то там перекладывает в подвале, радостно так перекладывает, по-хозяйски, и что Тимофеич степенно обходит линии одну за другой, проверяя, всё ли на местах в порядке, и что Амба деятельно шарится по ближайшему лесу, обживая новые владения, то есть все были при деле, нужно было подключаться и мне.

Я не стал пока разматывать удлинитель, мало ли, вдруг Ольга откажется, вдруг забоится, чего его тогда туда-сюда зазря таскать, и пошёл к ней налегке, настраиваясь по пути на мягкие уговоры и готовя себя не огорчаться в случае отказа. Ну, и ещё заодно шагами померил расстояние от моего дома и до её, вдруг всё-таки согласится.

— Девяносто шесть! — сказал я сам себе, оказавшись напротив калитки в чужих воротах, вроде должно хватить ста метров провода, впритык, но хватить. Шаги-то я делал нормальные, уж всяко меньше метра.

— Что девяносто шесть? — удивлённо переспросили меня из-за ограды, а потом поспешили пригласить внутрь, — да ты заходи, Даня, заходи!

Я не стал отказываться, мне ведь это и было нужно, и вошёл через открывшуюся калитку на участок, одновременно выхватив глазами то место, куда спускались провода со столба. А что, нормально, ближний ко мне угол, вверху уличный счётчик висит, под ним небольшой электрошкаф, а ещё ниже торчат уличные закрытые розетки, всё как по заказу.

— Здравствуйте, — в гостях у Ольги, как будто и не уходили никуда со вчера-позавчера, были и Зоя Фёдоровна, и Алёна, — всем!

— Здравствуй! — вразнобой обрадовались мне все трое, прямо как родному, да и я им почему-то тоже.

Ольга выглядела много лучше, чем ещё совсем недавно, куда-то исчез лихорадочный, испуганный блеск в её глазах, она осторожно радовалась жизни, а Зоя Фёдоровна и Алёна, как я понял, ей в этом помогали.

— Вот, — подтвердила мои мысли Ольга, — дрова на зиму нужны, уголь, а я же не знаю, где всё это взять, да и денег не было. А тут как раз ты мне остатки за квартиру передал! Теперь на всё хватит, и на налог заплатить, и на зиму в тепле пересидеть!

— Хватит! — подтвердила Зоя Фёдоровна, — и дров возьмём хороших, и угля в мешках, просеянного, кусками, без пыли. У нас поставщики проверенные, местные, у них без обмана. А то в газетах искать или на столбах объявления срывать — там хорошего не жди! А тебе, Даня, разве не надо?

— Может, и надо, — пожал плечами я, — только чуть попозже, мне бы сейчас другую беду побороть — электричества же нет. Так что я, Ольга, к вашей милости, мне бы подключиться — за деньги, конечно же, пока вопрос не решу. Может, на неделю, может, на две — не знаю точно. Платить буду за весь счётчик — сейчас же лето, ну сколько там нагорит?

— Да ради бога, — немного растерянно сказала Собакина, — ты же мне так помог. А не сломается там ничего?

— Не сломается, — чуть резче, чем надо, ответила ей вместо меня Зоя Фёдоровна, — а то давай, Даня, ко мне, а?

— Далековато к вам, — развёл руками я, — удлинителя не хватит, а он у меня один. Девяносто шесть — это я шаги считал.

— Нет-нет-нет! — запротестовала Ольга, — ко мне, так ко мне! Только ты уж, Даниил, сделай так, чтобы не сломалось ничего, хорошо?

— Сделает! — снова вместо меня ответила ей Зоя Фёдоровна, — а потом ещё мой Николай Иванович через три дня из больницы выйдет да всё и проверит, чтоб у тебя душа успокоилась. Чему там ломаться? И давай уже, Оленька, звонить, время обед, хорошо бы, чтоб сегодня всё привезти успели! Чтоб и разгрузились, и мешки с углём перетаскали!

— Да-да! — радостно заторопилась та, — а дрова в поленницу я и сама сложу!

— Сложишь, — подтвердила Зоя Фёдоровна, достав свой телефон и подталкивая Ольгу к скамеечке, что стояла чуть поодаль, — куда ты денешься! Не за день, так за два, ты ещё эти дрова рубить да пилить у нас научишься, не переживай!

И они присели на скамейку, и Зоя Фёдоровна начала звонить с чужого телефона по сохранённым у неё номерам, всё это были, как я понял, местные, проверенные мужики, промышлявшие по сезону углём да дровами, и начала она с ними очень обстоятельно и громогласно договариваться, в общем, мне тут делать было уже нечего, можно было идти и разматывать удлинитель, так что я и пошёл, пока никто не передумал, но Алёна увязалась за мной.

— А ты чего не осталась? — удивился я, — самые переговоры же!

— Да я не за этим! — махнула рукой девушка, — мне муж Зои Фёдоровны был нужен, а не они сами.

— А зачем? — я-то помнил, что соседкин муж в больнице, пневмонию долёживает, так что вряд ли он по возвращению будет сразу кому-то в чём-то помогать. Человек пожилой, ему восстановиться сначала придётся, прежде чем что-то делать.

— Да печник он, — объяснила мне Алёна, — хоть и любитель, но хороший! Так что сейчас он нарасхват будет, осень же начинается. Вот я и прибежала, очередь застолбить.

— Печники в таком дефиците? — удивился я, — но сейчас же у всех эти, котлы электрические, или другие, как их, мультитопливные! Отопление же сейчас везде автономное, разве не так?

— На одни котлы, — со снисходительной жалостью, как опытная деревенская жительница на городского дурачка, посмотрела на меня Алёна, — полагаться нельзя, в январе особенно. Когда весь месяц минус сорок по утрам, да ещё и с ветром! А так печь два раза в день протопишь, и котлу сразу легче, и платить за электричество уже не по тридцать-сорок тысяч в месяц надо, а много меньше. На сэкономленное знаешь, сколько дров купить можно? Да и мало у кого здесь котлы нормальные установлены, они ведь тоже кучу денег стоят, обычно самодеятельное что-то, кто во что горазд. То радиатор чугунный в печку вмажут, то труб каких-то наварят, то ещё чего. Плохо тут, в общем, с котлами.

— Понятно, — озадаченно произнёс я, потому что в голове начала крутиться какая-то мысль, — и что, прямо не хватает печников?

— Не хватает, — подтвердила девушка, — нормальных не хватает особенно, да и очередь же у них, на полгода вперёд расписанная. А те, что по объявлениям из города, они ведь за свою работу столько просят, что здесь за эти деньги дом с участком купить можно, вот столько они просят! Да и потом, он сделал тяп-ляп и уехал, найди его после этого, а люди мучаются! Так что очередь к Николаю Ивановичу большая, а у нас, как назло, печь в доме — стояла-стояла много лет нормально, а недавно дядя Митя её затопил легонько, дом просушить, неделя очень холодная да мокрая выдалась, и перетопил, перестарался, накидал сухой берёзы полную топку, смотрим — трещины большие поверху пошли, и коптит ещё оттуда, да так сильно!

— Вот как? — и я даже остановился, — как удачно, слушай!

Алёна удивлённо посмотрела на меня, и я исправился:

— Да я не в том смысле! Просто я думал, чем мне тут заняться можно, пока дела не наладились, чтобы штаны поддержать, вот тебе и ответ!

— А ты что, печник? — очень недоверчиво покосилась на меня Алёна, — ты уж извини, Данила, но что-то слабо верится. Ты ведь до того городской, что какие тебе печи? Винду на комп поставить — в это я поверю, а насчёт этого…

— Смотри, — и я, вздохнув, начал объяснять ей, что работал на металлургическом заводе, сначала рабочим, потом мастером, потом начальником смены, ну это уже после, когда образование получил. И что заводские печи, они ведь тоже по большей части из кирпичей состоят, но температуры там запредельные, и поэтому перебирают их частенько, и по мелочам, и полностью.

Конечно, работягам из смены такую работу не доверяют, на это есть специально обученные люди, бригада целая, что мотается по всем краям нашей необъятной с завода на завод, у них редчайшая квалификация, у них и ответственность, а потому им и, как говорится, карты в руки. И зарплаты у них, кстати, от этого с нашими рядом не стояли.

Так что, когда прибывают они на завод, и останавливают для них печи, то начинают они, бригада эта, аврально работать, а всех тех, кто на этой печи трудился, придают им в помощники, вот просто чтобы без дела не сидели.

Но обычно отказываются пришлые бригадники от такой помощи, и торчат тогда довольные работяги из смены в бытовке, козла забивают, а вот мне это было скучно, целыми днями костями греметь, и потому я ходил туда, на печку, сначала просто смотреть, что там прикомандированные делают, интересно же, а потом потихоньку подружился с ними, ну и начал помогать по мере сил, и они это оценили, хорошие это были мужики. А уж когда я вернул им свистнутый у них Славкой шведский молоточек-кирочку, очень ладную да ухватистую, то дело вообще пошло на лад.

Перебрать промышленную печь — дело не быстрое, как ни старайся, так что за тот месяц я многому у прикомандированных нахватался, а когда через год вновь приехали они, то встретились мы добрыми друзьями, мне даже приятно было, что меня так хорошо помнили, и вновь я пошёл им помогать, но уже не по собственной воле, а в приказном порядке меня туда отправили, меня и ещё одного парня, потому что начальство сообразило, что пришлая бригада — это, конечно, хорошо, но нужно воспитывать и свои собственные кадры, для мелкого ремонта вот хотя бы, а то случись чего — и помочь же некому будет, у всех на заводе для такой работы лапки.

Так что и второй месяц я провёл вместе с ними, а на следующий год ещё, и на четвёртый тоже, и на пятый снова. И с каждым годом я всё больше в этом деле соображал, да и дружился с ними всё сильнее, особенно с одним товарищем, Саней его звали, и это был такой в этом деле специалист, что его даже в Шотландию выписывали, камины в старинных замках перебирать, я сначала не поверил было, но мне быстро сунули в нос фотографии этого самого Сани на фоне рыцарских интерьеров и огромных каминов, в которых можно было целиком быка зажарить, и я мгновенно и с удовольствием поверил.

Правда, потом этот же Саня смущённо признался мне, что замок этот средневековый принадлежал одному из наших сибирских собственников, вот поэтому он, Саня, туда и попал, дешевле вышло его туда выписать, чем местных нанимать, а то бы кто и откуда в этой самой Шотландии про него бы знал, но, как я ему тогда горячо возразил, это всё мелочи и несущественно, вот и сейчас я Алёне про это рассказывать не стал.

Так что научили меня эти мужики многому, и на халтурки по выходным с собой брали, и теорией вооружили, грех теперь будет накопленным опытом не воспользоваться.

— Да ладно? — наконец ахнула она, поняв, что я не шучу, — это у тебя учитель такой был? А тебя чего в Шотландию не взяли? Ох, я бы поехала!

— Занят был, — буркнул я, начиная злиться на самого себя и на свой длинный язык, ведь теперь эта история разнесётся по всем линиям, к гадалке не ходи, можно было и поменьше перья распускать, — ну что, посмотреть мне вашу печку или Николая Ивановича подождёшь?

— Посмотреть! — мгновенно уцепилась она за меня, — конечно, посмотреть! Можно даже прямо сейчас!

— Не, — подумав, отказался я, — давай после обеда. Сейчас мне электричество протянуть всё-таки надо. Да и поесть не мешало бы.

— Давай так, — так же быстро предложила она, — тяни свой удлинитель и приходи обедать к нам! Неужели ж мы тебя не накормим?

— Не заработал пока, — не поддался на соблазны я, — На обеды-то. Ладно, иди уже, а я удлинитель потащу, пока Ольга не передумала.

И она, искренне и очень довольно улыбнувшись мне на прощанье, заспешила вниз по улице, бабушку с дядей радовать, а я почему-то застыл в воротах, вот просто встал столбом и смотрел ей вслед, и думал я почему-то только о том, что до чего же красиво, когда женщина имеет смелость носить платье, обычное лёгкое платье, и как оно ей идёт, но тут в меня кинули какой-то веточкой.

— Слюни подбери, — ехидно посоветовал мне Никанор из дверей, когда я, вздрогнув, повернулся к нему, — ну что, договорился насчёт электричества?

— Да, — вздохнул я, ещё раз посмотрев Алёне вслед, — пойду, подключусь.