Когда мы рассказали Спронгу все, он выслушал нас и ответил, что теперь доказательной базы хватит. Проблема в том, что мы так и не узнали имени Коуча, как его не знали и организатор, и гонщики. Но планировался полномасштабный захват, операция. Правда, нас в курс никто не ставил — похоже, что лейтенант обсуждал ее на самом верху.

Во вторник я отдыхал дома, а в среду, девятнадцатого июля, приехал в участок. Без опозданий, к самому брифингу. Спронг спустился ровно в восемь, прошелся по ночным происшествиям, потом раздал дела. Мне досталось одно — пропавший мотоцикл на Ист Гейдж.

А еще сегодня был день зарплаты. И естественно все, перед тем как отправиться по делам, двинули получать свои чеки. Я же решил все-таки отправиться работать. К тому же меня будет ждать сюрприз — я же должен был получить премию за тех угонщиков, как и мои товарищи.

Так что я поехал на Ист Гейдж, поговорил с заявителем — пожилым негром, который хранил свой «Honda CB750» в общем дворе — это был дом на несколько семей. Он был уверен, что мотоцикл взял сосед, который уже несколько лет косо смотрит за него и ругается на громкий звук выхлопа.

Я внимательно все осмотрел — земля сухая, никаких следов, а еще там валялась цепь, которой мотоцикл крепили к ограде. Соседа, чтобы допросить его, на месте не оказалось.

Проехавшись по своим осведомителям, я, естественно, ничего не узнал. Дал ориентировку по патрульным, чтобы смотрели во все глаза, и на этом признал, что на сегодня сделал все, что мог. Поэтому отправился обратно в участок. Вернулся к одиннадцати, когда очередь уже рассосалась, и пошел в бухгалтерию.

Бетти сидела на месте, выдавала чеки. Когда я вошел, она подняла на меня взгляд. Но уже в прошлый раз я получил свои деньги, как положено, чеком, и мне не пришлось выпрашивать наличные.

— Твой чек, Соко, — сказала она без лишних разговоров.

Я расписался в тетрадке, взял конверт, отошел к стене и вскрыл. Чек был на четыре тысячи долларов ровно.

Я посмотрел на него еще раз. Четыре тысячи, из которых тысяча четыреста оклада и две шестьсот премии. И что же это получалось? А получалось то, что мне столько выплатили за ту историю с сетью угонов и за сверхурочные, которые я активно брал. Потому что остальные дела были слишком мелкими, чтобы за них меня премировать. Что угонщики, что наркоман тот, да и вообще.

За всю свою жизнь в этом теле я ни разу не держал в руках такой суммы. Особенно с учетом того, что мне не так давно пришлось жить две недели на сотню баксов. А тут целых четыре тысячи. С трудом верится.

А на сегодня у нас с Касселсом было намечено одно дело. Которое может превратить эти три — потому что тысяча уйдет на алименты — тысячи долларов в десять, а то и двенадцать. Совсем скоро.

Это тоже не такие большие деньги, не хватит даже на первый взнос на ипотеку. А машина мне вроде как и не нужна больше, но все равно. Можно будет снять приличный дом, с нормальной спальней и ванной комнатой, с двором и, может, даже гаражом.

В общем-то, больше идей, куда вложить деньги, у меня не было. Ничего ни о фондовых рынках, ни о курсах валют я не знал, как любой нормальный человек.

Я снова отправился в офис, где принялся заполнять рапорт об этой несчастной Хонде. Еще немного покопался с бумажками, а потом появился Касселс, как всегда одетый с иголочки.

— Наше дело в силе? — спросил он.

Подразумевая то, о чем говорить в участке, естественно, нельзя — азартные игры не просто не приветствуются, они запрещены, и если участие детектива вскроется, то его вполне могут отстранить или даже уволить. Была бы у меня возможность, я бы отправился в Вегас и сделал легальную ставку. У меня теперь даже машина была, чтобы поехать.

Но только вот не было у меня возможности. Потому что сегодня мы будем брать преступников, это займет всю ночь и весь завтрашний день. А бой уже послезавтра и мне надо успеть сделать ставки.

— В силе, — кивнул я.

— Тогда встретимся, как рабочий день кончится, — сказал он и отправился за свой стол.

Свалили мы все-таки пораньше, а потом поехали в банк. Благо он был недалеко. Поехали на «Порше», оставив мой «Шевель» на стоянке. Решили, что Ник потом меня отвезет обратно.

Там я обналичил чек, пересчитал купюры и отправил их в карман. Четыре тысячи долларов сотенными купюрами — это достаточно пухлая стопка, и она приятно оттягивала карман.

Потом отправились на почту, вошли вместе. Я заполнил денежный перевод на имя Наташи Соко с адресом в Вашингтоне. Касселс стоял рядом и участливо смотрел на меня — никому не хотелось платить алименты.

Если честно, мне самому было странно, что я плачу их на чужих детей, пусть они и принадлежат этому телу. Но я-то их никогда не видел. На месте настоящего Соко я бы попытался сохранить брак, пусть и ради детей, пока они не подрастут, потому что без отца им наверняка приходится не очень хорошо.

Отдав деньги кассиру, я получил свою квитанцию — важный документ, на одном уровне с водительскими правами, наверное. Соко их аккуратно складывал в одно место, на полку, и я ту квитанцию, что уже была оплачена мной, положил туда же. Наверное, он опасался обвинений в неуплате, потому что тогда его карьера определенно закончилась бы. Тех, кто уклоняется от алиментов, в США не любят, и могут даже уволить.

Мы поехали в сторону центра города. Я не спрашивал куда — у меня не было никаких связей с букмекерами, а вот Ник по своему роду занятий имел отношения с ними.

Минут через двадцать мы въехали в Даунтаун, а потом на Южный Бродвей, в череду одинаковых домов. На первых этажах зданий находились самые разные заведения, но я сомневался, что контора будет под своим названием.

— Значит так, — сказал Касселс, который явно посерьезнел. — Это контора Семьи Драгна. Ты знаешь, кто это такие?

— Мафия? — спросил я.

— Мафия, — кивнул он. — Они держат большую часть букмекерского бизнеса уже черт знает сколько лет. Мы прижали их везде, где только можно, но они пока держатся.

— Хорошо хоть не стреляют друг в друга из Томпсонов, как во времена сухого закона, — пошутил я.

— Нет, сейчас уже не стреляют, — Ник покачал головой. — Но у них есть связи. Поэтому веди себя, как нормальный человек. Ты — не коп, который пришел с проверкой, а просто парень, который хочет поставить на бокс.

— Они знают, кто ты такой? — спросил я.

— Знают, — кивнул Касселс. — Я иногда захожу по делам отдела, и мы договорились о нейтральном взаимодействии. Мне, знаешь, тоже не хочется, чтобы меня нашли в переулке с двумя дырами в голове. А так… Они, в общем-то, ничего плохого не делают. Просто собирают ставки у тех, кто готов поставить.

Я подумал, а потом согласился с ним. Это не мое будущее, где букмекеры активно рекламируются, выкупили почти весь профессиональный спорт, а лудомания стала эпидемией, но с ней все равно никто не борется.

— Понял, — кивнул я. — Они нас не кинут?

— Меня нет, — он покачал головой. — А то, что это мафия, означает, что меньше шансов, что кто-то ворвется и ограбит их контору. А сейчас такое бывает — не пойдут же они жаловаться полиции.

— Хорошо…

— И еще, не доставай значок, — перебил он меня. — Не называй свою должность. Если что — ты просто мой друг. Этого достаточно.

Наконец он доехал до одного из зданий и остановил машину. Мы вышли, и он двинулся к неприметной двери без вывески между сувенирным магазином и кофейней. Нажал на кнопку звонка.

— Кто? — послышалось из динамика.

— Ник Касселс. Пришел поговорить.

Ему не ответили, послышался щелчок замка, и мы вошли.

Поднялись по лестнице, прошли за еще одну дверь, уже деревянную. За ней оказалось небольшое помещение, больше похожее на какую-нибудь адвокатскую контору, чем на место, где делают ставки. Два кресла, низкий столик, стойка с человеком за ней.

Человеку на вид было лет шестьдесят, и про него можно было однозначно сказать, что он итальянец. Хоть бери и на обложку книги про мафию ставь. Я таких видел в «Семье Сопрано», и они все чем-то на армян похожи.

— Ник, — сказал он.

— Марко, — поздоровался в ответ Касселс. — Это Майк, мой друг.

Марко посмотрел на меня на секунду, но здороваться не стал.

— И чего тебе на этот раз нужно?

— Мы хотим сделать ставку на бокс, — ответил Ник.

— Значит, бокс… Тайсон — Уильямс?

— Точно, — сказал Касселс. — Сейчас все на него ставят?

Марко не ответил, только наклонился и достал из ящика небольшую тетрадь в кожаном переплете, открыл ее на нужной странице и положил перед нами. Я посмотрел.

Тайсон против Уильямса, двадцать первое июля, и коэффициенты, написанные от руки, аккуратным почерком. Тайсон победа −800, что понятно, он абсолютный фаворит. Уильямс победа — +600. Тайсон нокаутом −286….

— Тайсон, нокаутом в первом раунде, — сказал я. Я мог бы назвать еще и секунду, я этот бой наизусть знал, но это было бы уже лишним.

— Сейчас…

Марко забрал тетрадь, что-то подсчитал, потом постучал по калькулятору.

— Плюс двести восемьдесят выйдет, — сказал он. — Но на это мало кто ставит, шансов мало, Карл хороший боец, и сколько-то должен продержаться. Вы уверены, джентльмены?

— А в десятичном? — решил уточнить я.

Марко поморщился, но постучал на калькуляторе и сказал:

— Три и восемь. Так уверен?

Естественно, я был уверен — я знал, что он победит. Три и восемь означало, что каждый вложенный доллар принесет мне два доллара и восемьдесят центов сверху. А я собирался вложить сразу три четыреста — три тысячи получил сейчас, и еще четыреста баксов осталось с аванса. Не зря же я экономил и ходил на подработки.

— Мы поставим на это, — сказал я.

— Сумма?

Я запустил руку в карман и вытащил деньги — все, что были с собой. Сказал:

— Три тысячи четыреста долларов.

Марко пересчитал, не торопясь, методично так. Потом посмотрел на меня.

— Три тысячи четыреста, — сказал он. — Тайсон, первый раунд, нокаутом. При выигрыше — получишь девять тысяч пятьсот двадцать долларов плюс тело. Итого двенадцать тысяч девятьсот двадцать.

Я кивнул. Марко написал что-то в тетради, потом достал из ящика бланк, заполнил его от руки и протянул мне. Я взял, и это была обычная квитанция — номер, сумма, коэффициент, дата боя. Все аккуратно, как будто я не в подпольную букмекерскую контору пришел, а в банк.

Я убрал квитанцию в карман, туда, где уже лежала еще одна, с почты. Положу их вместе в шкафчик, а послезавтра, думаю, уже можно будет приезжать за выигрышем.

Касселс все это время стоял рядом и смотрел на меня. Он, кажется, не был уверен. Ну да, у него с деньгами все тоже не лучшим образом обстоит, фару на «Порше» своем он так и не поменял.

— Ты? — спросил у Касселса Марко.

— Ты уверен? — вместо ответа спросил тот у меня.

— Так и будет, — кивнул я.

Он еще секунду помолчал, после чего положил на стойку конверт.

— Нокаут, первый раунд, две тысячи долларов.

Марко снова заполнил бланк, протянул Касселсу. Тот взял, сложил пополам и убрал во внутренний карман пиджака. Мы двинулись наружу. Больше никто ничего не говорил.

Ник, оказавшись снаружи, надел авиаторы, и мы сели в его «Порше».

— Не верю, — сказал он.

— Во что? — спросил я.

— В то, что мы только что на двоих отдали больше пяти тысяч долларов. У тебя деньги хоть есть?

— Сотня осталась, — ответил я.

— Сотня? — спросил он. — А как ты собираешься жить на сотню?

— Я собираюсь жить на тринадцать тысяч, — ответил я. — Ставка зайдет, можешь мне поверить.

Он посмотрел на меня, вдохнул, выдохнул, а потом сказал:

— Поехали в участок. Спронг уже должен собирать людей.

* * *

Спронг ждал нас в кабинете. Вместе с ним сидели двое в штатском и Билл с Андерсеном. Мы с Касселсом вошли, сели. Билл посмотрел на нас — он знал, что мы делали ставки, но участвовать в этом сам не захотел. Но и сдавать не станет, это точно.

— Это детективы Майкл Соко и Николас Касселс, — представил нас Спронг. — Соко, Касселс, это лейтенант Харрис из транспортной полиции и капитан Уолш из SWAT.

Я рассмотрел их повнимательнее. Харрис был грузным, немолодым, с усами, будто из семидесятых. Уолш же моложе, крепкий очень и коренастый. Так и представляю, как он командует отрядом спецназа.

— Что мы выяснили, — проговорил Спронг, открыв папку. — Полночь с девятнадцатого на двадцатое июля, аэропорт Хьюза. Нелегальная гонка, в которой будет участвовать до двенадцати автомобилей и предположительно несколько сотен зрителей. Организатор присутствует лично, его машина — белый «Форд Тандерберд» с красной крышей и номером семьдесят два на дверях.

— Мы зайдем на объект в десять вечера, — сказал Уолш. — Займем позиции по периметру взлетной полосы и у въездных ворот. Будет авиационная поддержка — две вертушки, они по сигналу зависнут над объектом, обеспечат нам освещение и наблюдение.

— Наши перекроют Линкольн и Джефферсон Бульвар, — сказал Харрис. — Как только участники въедут, мы заблокируем выезды, чтобы никто не мог уйти. Рекогносцировку уже провели, по объекту прошлись. Охраны действительно нет, сняли.

Спронг перевернул страницу:

— По сигналу начала гонки SWAT выходит на полосу. Блокируем все выезды с территории. Наша задача — предотвратить старт и провести задержание организатора.

— Почему до начала гонки? — спросил Касселс.

— Потому что в этой гонке снят запрет на контакт между машинами, — сказал я. — Если допустим старт, будут жертвы. Действовать надо на опережение. Только они все равно все бросятся в разные стороны, взять их будет трудно.

— Мы перекроем все, Майк, — сказал Харрис. — И поэтому у нас и будут вертолеты. Если сделаем все, то не уйдут.

Они продолжили, а я понял, что меня снова оттеснили, несмотря на то, что все это раскрыл я. Спронг говорил что-то про расстановку патрульных машин и перекрытие подъездных дорог, Уолш про резервную группу снаружи.

В общем-то, объективно мне там было делать нечего, но все-таки как-то неприятно, что «мавр сделал свое дело, мавр может уходить». И это несмотря на то, что я белый. Это ведь я все раскопал. Нет, с Биллом и Ником вместе, конечно, но если бы я не связал воедино эти случаи, то мы так ничего и не узнали бы.

Поэтому, когда парни стали уходить, я остался и посмотрел на Спронга. Он глянул на меня вопросительно.

— Сэр, — сказал я. — Я буду участвовать в операции?

Спронг секунду помолчал. В прошлый раз у него был повод отказать мне — я был официально отстранен. Сейчас же нет, и никаких трупов на мне не висело, и даже к психологу идти не надо. Пока.

— Ты и твои люди будете работать в оперативной поддержке, — сказал он. — SWAT и отдел трафика обеспечивают силовую часть.

— Понял, — кивнул я. — А задержание организатора тоже на них?

— На них, — подтвердил Спронг. — Твоя задача — опознать его и дать сигнал. Дальше не твое дело.

Я кивнул и повернулся, собираясь уйти, но он сказал мне в спину:

— Соко.

Я обернулся.

— Я знаю, как ты работаешь, — сказал он. — Работаешь с недавних пор, потому что раньше ты только пыль собирал. Но я скажу тебе прямо: никаких погонь, никаких перестрелок, никакой самодеятельности. Для этого у нас есть SWAT. Ты меня понял?

— Да, сэр.

— Точно понял?

— Точно, сэр.

Он посмотрел на меня еще секунду. В общем-то, понятно было, что меня ототрут, а дело в итоге передадут в отдел трафика, это с самого начала было ясно. Но нам вчетвером гонку на несколько сотен зрителей точно не взять. Оставалось надеяться, что мне это хоть немного зачтется.

— Встречаемся здесь в девять вечера, — сказал он. — Отсюда выдвигаетесь вместе с группой. Вопросы есть?

— Нет, сэр.

— Тогда иди.

Я вышел. Парни ждали меня снаружи, они и так были в курсе.

— Ну? — спросил Ник. — Так и будешь смотреть, как парни из отдела трафика отбирают у нас славу?

— А что мне остается? — покачал головой я. — Оспаривать решения Спронга — не мой уровень.

— И что делать будешь?

— Сейчас — поеду домой, кормить собаку, — сказал я. — Потом вернусь сюда. А дальше по обстоятельствам.