23 [марта]. Середа. До обеда не знаю что. После обеда учился. После того к государыне ходил. Там певчие маленькие пели. Государыня в бильярдной в карты играла, а великий князь в берлан и в посыльные короли[11] играл с Шереметьевой и Сас. Возвратился, ужинал и спать лег.
24. После ученья в бильярд играл. Бегал. Резов и своенравен стал. Резвился. Сели за стол. Никого посторонних не было. Говорил Никита Иваныч по большой части со мною. Потом о астрономии. С великим князем о паралаксисе[12]. На чем земля стоит. О Фонтенеле, о Даламберте[13], о Лейбнице, потом о наших дамах. <..> Поехали гулять по набережной и по Мойке, оборотя назад. Крик. Камер-лакея разжаловал. Учился великий князь. Берлан, брань со мною. К государыне, не выходила. В бильярдной с нами только дежурные кавалеры. Пришли назад, отужинавши – спать. <..>
26. Читал я письмо свое к Сумарокову. Очень понравилось. Сел учиться. В бильярд играл. Долго на дворе смотрел, как караул сменялся. Сели за стол. О трусости князя Куракина и о дуэлях. Никита Иваныч говорил, что и государю кураж надобен. <..> Сторонних никого у нас не обедало. Учился его высоч<ест>во у меня очень хорошо. В берлан играли он, я, Остервальд и Куракин две пульки[14], одну выиграл Куракин, другую я. Приехал его преподобие, в начале восьмого часу началась всенощная[15]. Благочинно стоял государь. Приходил Григорий Орлов от государыни звать в церковь, однако велик<ий> князь велел себя извинить, отслушал всенощную дома. С вербой резвился. Сели за стол. Ужинал у нас отец Платон. <..> Лег опочивать в исходе десятого часу. <..>
29. Встал в семь. Одевшись, читал с Платоном Священное Писание. Около станка потом забавлялся. Ходил я с Платоном реку смотреть, вчерась вскрылась. Пошли в церковь, оттуда тотчас к себе. Никита Иваныч в шахматы играл с Крузом. Сели за стол, обедали г<осподин> Салдерн, Строгонов и Крузе. Говорили о уменьшении воды в морях и о Далиновой истории[16], потом о древнем мореплавании, о Соломоне, об Офире[17]. Вообще о путешествиях. Встали и реки смотреть ездил. Цесаревич водил по столу шашки строем, играл потом в шахматы с Куракиным. Приехал отец Платон, была заутреня. <..>
31 марта. В шесть встал, в семь совсем готов был. Отец Платон читал молитвы к причащению. Пошли в маленькую придворную церковь, причащались там. Пришед, чай пили, потом пошли в большую церковь смотреть умовение ног1. Оттуда пошли за государыней, потом к себе. <..> Мы с цесаревичем двое только остались. Говорили о милостях, о щедрости. Мои рефлекции[18] о предупреждении просьб. Читал службу пасхальную. Великий князь в шахматы играл с Куракиным. <..> Приехал Платон, пели мы. Началась служба, рано кончилась, часу в девятом; в большой церкви первое еще Евангелие[19] читали. Сели за стол. Никита Иванов<ич> с нами же. Говорили о церемонии умовения, о императрице, королях и о императоре. О наших некоторых духовных. После ужина о том, что растет великий князь, о нетерпении его. Ушел Никита Иванович. Великий князь лег спать. Было три четверти десятого, на той половине служба еще продолжалась. <..>
3 апреля. Светлый праздник. Встал в шесть. Оделся. В восемь началась заутреня, служил отец Платон. <..> К обедни в малую церковь. После обедни приветствие Платоново. После разговелись. Попрыгивал и яйцами бился и катал в спальне. В воланы[20]. К вечерне, оттуда к государыне. Там в бильярдной играл в берлан и в короли с Паниной и Полянской. Государыня в ломбер[21] с Кирилом Григорьичем и с Григорьем Орловым. К себе пошли. Я в шахматы. Никита Иваныч спросил, что думаем: о Платоне, о монашестве… Ужинать. Разделся, спать положили десятого[22] в десять. <..>
5. Встал в семь часов. Приехав, я сказал ему о смерти Ломоносова. Ответил: что о дураке жалить, казну только разорял и ничего не сделал1. Платон приехал. О Ломоносове еще, и он сожалел, возбуждая к тому и великого князя. <..>
7. Учился. Никита Иваныч у брата, обедал. После обеда приехал, и поехали с цесаревичем гулять. Были на публичной комедии. Описание оной комедии. Денег дали. В берлан. К государыне ходил. Ужинать и спать. <..>
10 апреля. Воскресенье. Одевшись, с отцом Платоном читал Священное Писание. Рапорты недельные от морских [служащих] принимал. В церковь. <..> Пришед, окно отворили. Радость крайняя. Не отходил от окна и поскакивал. Черни много зевало. Нищему рубль дал. Обедали у нас Петр Иванович, г<осподин> Салдерн и Круз. Петр Иваныч [сказал] похвалы солдатам нашим. О Цорндорфской, Франкфуртской и Пальцигской баталиях[23]. Что на спектакле народ тих и не пьян. Рефлекция, что народ у нас исправляется, да мы не исправляемся. После обеда подломбер с Куракиным. Танцы, и вчерась танцы. К государыне на бал. Государыня совсем не выходила. Цесаревич открыл бал с графиней Анной Карловной. <..> Танцевал с княгиней Дарьей Алексеевной, с Шереметевой и некоторыми [другими]. Шутил, пока был гр<аф> Иван Григорьич, с княгиней Барятинской. Потом еще менуэт с большой Чоглоковой. Смотрел на контратанцы[24]. Слезки было навернулись. На бале Никита Иваныч рассуждал со мною о французах. Прямой был конфиянс[25]. <..> За ужином о балах и о танцах. <..> Цесаревич опочивать лег в исходе десятого.
11. <..> Учился до обеда. После обеда у окна смотрел. <..> В шахматы играл. Поскакивал и кланялся нарочно низко мимоходящим. Шутя на ухо со мною перебранивался. Учился у меня хорошо. Цуг[26] его лошадок перед окно приводили. Танцевал. Никита Иваныч смотрел. Он лишь только приехал, ездил верхом прогуливаться. Цесаревич у государыни был. Она все еще нембгла лихорадкой.
12 апреля. Проснулся в семь часов. Учился. Поутру ходил к государыне. В сапоги еще с утра обулся и очень рад был, что на манеж идти. Государыне полегче. Там гулял в саду великий князь. <..> После обеда тотчас на манеж. Там часа два были. Великий князь ездил на воронинькой турецкой лошадке <..> Спотыкнулась, и он сам удержал. <..> Выводили маленьких великого князя лошадей. <..> Его высочество бегал по манежу и очень весел был. <..> С манежу к себе, потом тотчас на комедию:… балет Аполлон и Дафна. Аплодировали много. Государыни не было. «Кулаки мои больше еще устали, нежели я», – сказал великий князь. Три четверти девятого было, как все кончилось. <..> В исходе десятого разделся и лег его высоч<ест>во.
13. Встал в семь. Учился. <..> После обеда ходил пешком круг дворца. Рад очень был. В берлан играли, в воланы. К государыне; она не выходила, хотя уже здорова была. Ужинать и спать. <..>
15. Встал в семь часов. На балконе смотрели. Учился. Граф Иван Григорьич с патентами[27]. Великий князь подписал несколько. Обедали у нас граф Иван Григорьевич, Строганов, Талызин, Круз и Теплов; говорили о коммерции и о продуктах земли. Пророчество Крузово, что в Америке железные заводы будут, и англичане… железа от нас брать не будут. Никита Иваныч пророчествовал, что когда до того дойдет, то американские селения за англичанами не останутся. О тиранстве англичан над областями американскими. Иван Григорьич об английском народе. <..> Из манежа домой. Там чаю напились. Приехал к Никите Ивановичу Остен, и великий князь с нетерпением дожидался. Учился между тем бороться. Пошли наконец в спектакль. Трагедия «Хорев»[28]. Ссора у мужа с женою и парадный балет с волынкой. Государыня была. <..> Пришед к себе, сели ужинать. О спектакле говорили. Польскую карту перед ужином раскладывал. Его высоч<ест>во опочивать лег в исходе десятого. Очень устал.
16. Встал почти в половине восьмого и нахмурился, что поздно. Однакож развеселился. За чаем говорил со мною о вчерашней манежной езде, и что ему хочется быть лет в пятнадцать[29]. <..> Одевшись, патенты подписывал. В бильбокет[30] играл. Учился. За стол сели; обедали граф Миних, Салдерн, Строганов, Талызин, Ребиндер, князь Сергей Меншиков, Набоков. <..> Пошли к государыне. Она поехала в Сарское Село. Великий князь до самого крыльца вниз ее проводил. Час был четвертый. Пришли мы к себе. Радовался цесаревич, что хлопот убыло. Играл в воланы. Учился у меня очень хорошо. Фехтовал. В берлан. <..> В подломбер. В берлан. Ужинал. Как зачал раздеваться, пришел Никита Иваныч и был тут, пока государь лег в пол-десятом. <..>
17. Воскресенье. Встал в семь. Одевшись, читал Священное Писание с отцом Платоном. Пошел к обедни. Слушал из боковой. Потом в церковь ко кресту ходил. Во время обедни со мной много разговаривал. К себе возвратился. Весьма многие за ним пришли. С полчаса побыли и ушли. <..> После обеда великого князя Никита Иваныч заставлял в бильбокет играть. Очень искусно играл. Потом много играли мы в воланы. После великий князь с Куракиным сел играть в свой подломбер. <..>
18. После ученья резвился. Смотрел книги в своей библиотеке, ружьем там делал. За стол мы сели. <..> После обеда бегал со мною его высоч<ест>во из комнаты в комнату. Учился у меня очень хорошо. Эстампы смотрел. Танцевал. В берлан, ужинал. Никита Иваныч приходил, поговорил. Государь спать лег.
19. Встав, учился по обыкновенному. <..> Сели за стол. Из посторонних – гр<аф> Захар Григорьич. О строгости его говорили. Потом о субординации. Никита Иваныч [о том], как камердинеры должны нас слушаться. О просьбе благородным образом. Никита Иваныч говорил, что читать книг ему некогда. Великий князь на то: «Вот вчерась, как у меня вы были, могли бы и читать». Говорил Никита Иваныч, что он не по-пустому к нему ходит, но примечает его поступок, что надо отменить, чему дать времени и тому подобное. <..> После учился великий князь. В воланы играли. Пошли в комедию. <..> После комедии сел государь ужинать. Говорили о покойном Ломоносове, рецитировал последнюю его строфу из одной оды о Сумарокове. <..> После ужина скоро спать лег, в исходе десятого. <..>
25. В фрак оделся. <..> Потом в бильбокет, в воланы, в берлан, в гусек[31]. Я читал ему светил описание. <..> После обеда большой план о лесах отдал великий князь Чернышову, чтоб отвез в коллегию. Сам подписал на нем: Отдать в Адмиралтейскую коллегию. – а я внизу подписал год и число. <..>
27. Встал в 8 часов. Сердился, что проспал, и кричал на камердинера, для чего не разбудил. Оделся и учился, как обыкновенно.
29. Одевшись, учился. Государыня из Сарского Села прибыла в Сенат. Как приехала из Сената, цесаревич ходил к ней. Простился с нею, а она поехала кушать к Бецкому. <..> Великий князь у себя кушал. <..> После обеда учился. Потом в комедию. <..> После комедии в воланы. Ужинать и спать. На меня все-таки сердит. <..>
4. Одевшись, учился. Обедали у нас вице-канцлер, Салдерн, князь Матвей Гагарин и Челищев. О лошадях говорили. После обеда датских лошадей смотрели. Гулять поехали в каретах на Литейную, в Летний дворец[32], в сад, и, погулявши, опять в каретах домой. Приехавши, не учился, в волан и в берлан. Ужинать и спать. <..>
7. Одевшись, учился. <..> В воланы. Обедать. За обедом о моем житье, потом о кадетском строении и вообще о строениях. В воланы. Астрономию; на токарном станке планеты устанавливал. У меня хорошо учился. Берлан, ужинать и спать. <..> У нас из посторонних за столом ни одной души не было.
8 мая. Поутру занемог головою, тошнилось и рвало. Кушал слегка в опочивальне, сперва немножко в час, потом в пятом, а там ужинал. Забава – берлан только.
9. Лекарство принимал и во фраке был, кушал в опочивальне и сожалел, что для сегодняшнего праздника[33] не мог в Морской церкви быть. Кушал в опочивальне. Я был в Морской церкви, я и Иван Чернышёв. Сказывали, как много там людей было. Эстампы смотрели, после обеда в берлан. Читал его высочество «Кандида»[34]. Ужинать и спать. <..>
11. Встал [в] четверть восьмого. За чаем говорил со мною о вчерашнем балете и кое о каких вчерашних его примечаниях, о летнем дворце, о переходе туда и проч. Во время убирания волосов сперва твердил Платонов урок из богословия, потом фаворовы сочинения[35] читал… Одевшись, бегал кругом в желтой комнате. В начале одиннадцатого сел учиться, потом в воланы. Обедал у нас Салдерн, дежурный гвардии майор кн<язь> Черкаской и Набоков. Никита Иваныч тут же обедал. После обеда учился великий князь у меня очень хорошо. Потом стали понаезжать из Сарского Села, Елагин, гофмаршал и проч. В седьмом часу и государыня из Сарского прибыть изволила. Поздоровавшись с великим князем, за собой ему идти в опочивальню приказала. Через полчаса времени вышла, и он за нею. Над Гагариным шутить изволила и то с тем, то с иным говорила. Через полчаса времени или меньше изволила пойти ко всенощной, а мы к себе. <..>
12 мая. Вознесение Господне. Его высоч<ест>во, одевшись, изволил читать с отцом Платоном Священное Писание. В церковь. Оттуда к государыне. <..>
16. Одевшись, учился. Сели обедать. Никита Иваныч у нас кушал. Из посторонних Салдерн и Теплов. После обеда учился у меня хорошо. Потом играли в бильярд, мне проиграл он шесть рублей, да еще полтинник пробил о заклад. Я вчерась говорил, что сегодня хороша погода будет, а он изволил утверждать, что дурна, и пробил. Под вечер к государыне ходил, там берлан. Пришед, ужинать и спать.
17. Одевшись, учился его высоч<ест>во. Сели за стол, обедал у нас вице-канцлер и Салдерн. О королях и принцах немецких рассуждали, кто каков. После обеда в воланы. Учился. Потом на комедию, русская… балет Аполлон и Дафна. <..> После ужинать и спать.
18. Не учился поутру. Сегодня переезд в Летний дворец, суетился, чтоб все было убрано. В первом часу поехали. Он в карете с государыней, сидел против ее; прочие по чинам сидели. <..> Великий князь у нее кушал. Мы у себя. После обеда пришед к себе. Играли две партии в берлан, также и в воланы. К государыне пошли, там большой берлан был. <..> Пришед к себе, сели мы ужинать. Потом спать. <..>
20 мая. За чаем разговаривал со мною порядочно о нравоучительных материях и входил в мои рассуждения. Убираючись из богословия урок твердил <..> Убравшись, играл со мною в воланы. Потом сел учиться. Стучась – в воланы. За стол. <..>
3 июня. Вставши, оделся и учился. За богословием шалил. Платон и я журили. В бильярд. Приходил Григорий Григорьич и звал к себе на яхту, которая несколько повыше большого Каменного дворца3 стояла. Сели мы обедать: Салдерн, Кропотов и Василий Бибиков. За столом читали английское о своевольстве тамошнего народу и рассуждали о английском правлении. После обеда, как уснул Никита Иваныч, поехали мы в барже от пристани, что у дворца на Фонтанке. Приехали. Государыня там уже была. Яхта очень хороша, убрана вся красным деревом. Имя ей – «Алексей». Как государыня зачала ее хвалить, то граф подарил ее государыне. Подняли тотчас военный флаг. Оттуда поехали ниже по Неве, к мосту, на государынину яхту, которой имя «Андрей». Оттуда в Каменной дворец пристали и пошли на комедию… Оттуда в каретах домой. Великого князя государыня посадила с собою; двое их только [было]. Как шли чрез покои графа Григорья Григорьича, тут показывал он государыне модель берегов Мойки, Черной речки и Фонтанки, как положено их делать. Спор был. Пришли мы домой. <..>
5. Воскресенье. Одевшись, – к обедне. После обедни к государыне. Там словесно рапортовал великий князь государыне, где находится теперь Мордвинов со флотом. Оттуда к себе. Сели за стол. Обедали все три брата графов Чернышовых, Петр Иванович Панин, вице-канцлер и Философов. После обеда кирасирскую своих кучеров амуницию его высоч<ест>во всю смотрел. Хвалили. В воланы. На куртаг[36]. <..> Оттуда домой ужинать и спать.
6. Одевшись, учился. Потом играл в волчки. <..> Не докушавши, принужден был его высоч<ест>во встать и идти к государыне. Она отбыть изволила на яхту «Андрей», чтоб идти в Кронштадт, а оттуда далее к Красной Горке[37], где флот для делания эволюций[38] дожидается. Проводя [ее] часу в шестом, поехал государь гулять верхом в Катерингоф[39]. У Захара Григорьича на даче был, что под Катерингофом, и оттуда пешком в Катерингоф. Дома часов в девять, ужинать и спать. <..>
9. [Встал] в начале восьмого. За чаем говорили об освящении знамен, потому что меня сегодня в бомбардирской полк звали, где освящены будут данные туда ныне новые знамена, коих в артиллерии прежде сего никогда не бывало. За убираньем – балет пел. Учился. Сели за стол. <..> После обеда учился его высоч<ест>во. Играл. Учился. В бильярд. Ужинать и спать. Гулять никуда не ходил, потому что ветрено было. <..>
11. Встал в семь. Поутру, отучась, ходил по саду: по большому и по третьему. Сели за стол. <..> После обеда учился великий князь у меня посредственно. Потом подписал письмо и штучку[40] в Академию художеств. Часу в седьмом пошли к государыне во внутренние покои и там в верхний маленький садик. Ждали ее с час, однако как прибыть не изволила, пошли к себе и сели ужинать. Лишь отужинали, в девять часов прибыла государыня, ехала от Петергофа сухим путем. Замешкалась затем, что на дороге попался бомбардирский полк, которой шел в лагерь, и его смотрела. На воде очень понравилось: великий князь сказал государыне, что он за столом еще сидел, как она прибыла. После сцена о том и слезы; в одиннадцатом опочивать лег.
12. Воскресенье. Встал в семь и, одевшись, с отцом Платоном в церковь, оттуда к государыне. <..> После обеда резвился его высоч<ест>во, даже и слишком самовольно. Оделся потом в сапоги и в адмиральский мундир4. Поехали в шестом часу к Сиверсу на дачу, что на Петергофской дороге, на 12-й версте от Петербурга, смотреть оттуда бомбардирского полку, которой маршировал мимо в лагерь. Звал граф Григорий Григорьич. Государыня также быть изволила. Великий князь, спустя несколько после государыни, особо своей свитой поехал. <..>
14. Встал в исходе седьмого. За чаем [разговаривал] о полках. Потом о мундирах гребецких, коим ныне я образцовый сделал. Убравшись, ружьем салютировал и артикул[41] делал, вспоминая о вчерашнем войске. Потом тавлейки[42] по столу водил вместо полков. Учился. В бильярд. Сели за стол… После обеда поехали опять к Сиверсу на дачу, и великий князь сел с государыней… Там сегодня гвардия мимо в лагерь проходит. Назад в двенадцатом. <..>
16. Встал в седьмом. Одевшись, учился. В бильярд. Утром говорили о походе нашем в Красное Село, который послезавтра назначен. <..> Говорили тут, как великому князю к полку приехать, как командовать. Сии дни у него только что полки да барабаны в голове. В конце обеда пришед фельдмаршал Петр Семенович Салтыков. В сапогах и в шарфе5, бодр еще. После обеда учился у меня великий князь не так чтобы. Всё в голове лагерь. В вечер государыня за ним присылала. Там в берлан играли. Пришед, ужинать и спать. Государыня сегодня прибыла, ночевала в Красном Селе, там инкогнито по лагерю ходила. <..>
18. Отъезд в Красное Село. <..> Часу в седьмом поехали. В девятом часу приехали в Красное Село. Тут встретил во дворце граф Григорий Григорьич, также Скавронской и Елагин. Через час времени приехала и государыня в новопостроенный дворец подле старого, в коем мы расположились. Мы в то самое время ужинали. Встав, встретили государыню. Она, услышав, что мы встали из-за стола, тотчас великого князя отпустила. Доужинали мы и положили великого князя спать. У него всё лагерь в голове был. Насилу я уложил его, сказав, что ежели все о том думать и худо спать будет, не выспится, и завтра Никита Иваныч и в армию перед сорок тысяч не повезет. Идучи еще к постели жмурился, для того чтоб поскорее заснуть.
19. Воскресенье. Встав в десятом часу, оделся его высоч<ест>во в сапоги и в колета[43]. Я посылал в полк за ординарцем и послал вахмистра курьером. Отобедав часу в четвертом, поехали в каретах в лагерь, которого правое крыло версты с полторы от Красного Села стояло. Лошадей верховых за нами вели. Армия стояла в две линии, а Главная квартира была к левому флангу на отлогости горы Дудоровской. Приехали мы на правый фланг первой линии, где стоял наследников Кирасирской полк. Тут за фронтом вышли из кареты и пошли в ставку виц-полковника графа Пушкина. Все офицеры полка тут. Его высоч<ест>ву подал рапорты генерал-поручик от кавалерии Берг, бригадной его командир, генерал-майор граф Салтыков, виц-полковник и первого эскадрона его роты поручик Баумгартен. Прошли между палаток и первого эскадрона и людей посмотреть. <..> Часу в пятом дан сигнал, чтоб выводить полки в линию. Зачали выводить и тотчас вывели. Его высоч<ест>во сел тут на лошадь в кирасе[44] и во всем уборе. Как скоро государыня к правому флангу приехала и генерал-поручик Берг кавалерийским полкам командовал: «слушай, палаши[45] вон», то и его высоч<ест>во вынул свой палаш и повторил оную команду своему эскадрону6. Государыня, поравнявшись против его, приказала ему за собой ехать. Пока мимо полку его ехала, то он за нею ехал в кирасе и держа палаш в руках; как же скоро полк проехали, то палаш положил он в ножны, и Никит<а> Иван<ович> кирасу велел с него снять; и так поехали за государыней.
Тут его высоч<ест>во подал рапорт бригадному своему командиру Ивану Петровичу Салтыкову. Таких рапортов пять-шесть было приготовлено, чтоб раздать генералам, однако не дошло время; все остались у меня. <..> Таким образом ехал его высоч<ест>во с правого флангу вдоль по фрунту до самого левого фланга, а потом с левого фланга второй линии до правого фланга оного за государыней верхом. Государыня была верхом же, в мундире мужском конной гвардии. Отдавали честь и склоняли знамена. Как приехали на правый фланг второй линии, сошли с лошадей, и был беглый огонь. По окончании оного изволила государыня сесть в карету, а его высоч<ест>во в свой фаэтон, и поехали в Главную квартиру. <..> Потом, погодя, сели мы в кареты, поехали домой в Красное Село. Там, поужинавши, спать.
20. Его высоч<ест>во встал в восемь часов, оделся в кирасирское платье, только полегче, толковое, и шпага вместо палаша, сапоги легкие. <..> В пятом часу поехали в лагерь. Петра Иваныча дивизия отделилась от главной армии; таким образом, как скоро [был] дан сигнал, в пять минут весь лагерь той дивизии сняли и вступили в поход двумя колоннами… Государыня, великий князь и великое множество генералов, волонтеров ехали тут подле верхами, и мы тут же. Государыня песни петь указала марширующим… Как скоро дошли, свернули знамена, а как сигнал дан, чтоб ставить лагерь, тотчас помаршировали отводные и палочные караулы, а прочие принялись ставить палатки. Весь лагерь поставлен был в четыре минуты. Ее величество таковыми проворством и исправностью и регулярством чрезвычайно была довольна. Изволила с его высоч<ество>м в фаэтоне поехать в квартиру к командующему генералу Панину. <..> Государыня и его высоч<ест>во ужинали. Тотчас после ужина мы поехали в каретах, а государыня еще остаться изволила. Ехали сквозь лагерь, час был двенадцатый. Солдаты из палаток кучами выбегали и смотрели с жадною радостию на цесаревича. Домой приехали в начале первого. Тотчас великий князь разделся и лег опочивать.
21. Встал в исходе восьмого. Поутру шашки вместо войска расставливал и в барабан бил. Только что то и в голове. <..> После обеда поехали в каретах в лагерь в Главную квартиру. Государыня поехала верхом в пехотной гвардии мундире, в четвертом часу рекогносцировать неприятельскую армию, цесаревич за нею ж верхом, и мы все. <..> Как скоро на высоты против правого неприятельского лагеря пришли, началось сражение между нашими передовыми войсками и его форпостами. <..> Нам с горы все видно было, и спектакль очень хороший (описать надобно подробнее). Приехали домой в каретах. Ужинать и спать. <..>
25. Встал в восьмом. Одевшись, шашки расставлял, в барабан бил и с собаками играл. <..> Сей день генеральная баталия. Приказ отдан поутру, чтобы в пять колонн выступить всей армии и проч. <..> В четвертом часу поехали мы в Главную квартиру в каретах. <..> Оттуда верхом за государыней к неприятельскому лагерю. Великий князь все был на правом нашем крыле за государынею. Как неприятель ретировался, то мы сели в кареты и поехали домой. <..> Ночью и армия возвратилась. Великий князь сегодня очень устал. На месте баталии, верхом сидя, покушал кренделя. Домой приехавши и не ужинал, лег опочивать, было в начале одиннадцатого. <..>
28. Поутру одевшись, поехали мы за его высоч<ество>м в Главную квартиру. Он наряжен был в колет, палаш и большие свои сапоги. Там, принеся государыне поздравление, поехал с нею в поставленную недалеко от Главной квартиры на горе Преображенского полку полковую церковь. Около вся армия стояла в параде. <..> По окончании обедни был троекратный беглый огонь. <..> После сего поехали мы в Красное Село. Там в большой зале приготовлен был стол, за коим государыня и его высоч<ест>во кушали; до полковничьего чину все туда приглашены были. После стола тотчас потом цесаревич к себе. В седьмом часу поехал он к генералам на бал. Сел с государыней. Мы также званы все туда. <..> Менуэтов пять протанцевавши, занемог его высоч<ест>во. Сыро было, да и за обедом, может быть, лишнее скушал. И так, ни ужина, ни фейерверка не дождавшись, поехали мы в Село. Рвало великого князя; напоивши чаем, положил его Никита Иваныч спать.
29. Опочивал очень хорошо и поутру 29-го оделся; однако не выходил, и всем приходившим для поздравления с именинами отказывано7. Государыня в сельской церкви обедню слушала. Платон после обедни говорил проповедь. Государыня плакала. После обедни заходить изволила к великому князю. Поговорив о вчерашнем его припадке, говорила похвалу Платону. <..>
30 июня. Проснулся в восьмом, совсем здоров был. Отъезд сегодня. Надел виц-полковничий мундир. Обедали у нас бригадир Петр Федорыч Апраксин и кн<язь> Сергей Трубецкой. Отобедавши, не успели мы еще пойти на ту половину, как ее величество отбыть уже изволила. Спустя несколько времени поехали и мы. Приехали нисколько прежде государыни, в городе с нею разъехались. Как прибыла государыня, то пошли к ней. Цесаревич в берлан играл там. Потом к себе ужинать и спать. <..>
1 июля. Одевшись, учился и так и сяк. Потом в бильярд, сели обедать, из посторонних только Салдерн. Говорили о казни Лопухиных и о других анекдотах, также о владении императрицы Анны Иоанновны. Рефлекция Никиты Иваныча, что ежели бы и теперь их братье боярам дать волю и их слушаться, то б друг друга и нынче сечь и головы рубить зачали. И так в оных строгостях винил министерство. <..>
3. Воскресенье. Проснулся его высоч<ест>во в восемь часов. Жаловался головою. Давали ему доктора какую-то белую эмульсию. Одели его в фрак. Не выходил. Он сегодня обедал и ужинал в опочивальне. Между тем забавлялся, раскладывал норвежскую и российскую карту… также красками марал кое-что. За большим столом обедал у нас только г<осподин> Салдерн. Никита Иваныч рассуждал о смерти, и очень хорошо. <..>
4. Встал в исходе восьмого. Здоров, слава Богу. За чаем шутил со мною. За убираньем читал и распевал из служебника. Учился. Играл: навязавши к мазу[46] веревочек с коклюшками, бегал по бильярдной, представляя, что это штандарт. Всё лагерь в голове. За стол мы сели, из посторонних только Салдерн. Никита Иваныч мало разговаривал. После обеда учился у меня великий князь очень хорошо. Когда Ники<та> Иван<ыч> пришел, то ввечеру ходили мы на карусель, тут дамы учились. Пришед, резвился. Ужинать и спать…
6. Одевшись, учился. <..> После обеда не учился его высоч<ест>во, ездил за государыней на охоту за Ямскую с соколами и с кречетами. Государыня в конногвардейском мундире была, и как выехали за Ямскую, то верхом изволила сесть, и мы все верхом сели, а его высоч<ест>во сел в таратайку и тут же ездил. <..> Назад приехали мы в исходе девятого. Ужинать и спать.
7. Проснулся в седьмом часу. В девятом совсем готов был. В начале одиннадцатого поехали мы на инаугурацию8 Академии художеств водою. Его высоч<ест>во в шлюпку сел с государынею. Как под мост стали подъезжать, то на носу всю резьбу обломали. Очень низко было. Наверху ж шли люди и кареты ехали. Его высочество очень испугался. В академии великолепная церемония. <..>
8. Встал в семь. Одевшись, твердил речь для ответу академическому корпусу художеств. Потом учился с отцом Платоном. В одиннадцать часов пришел Бецкой и принес все книги учреждения академического, привел всех профессоров и всех чиновных в Академии художеств; говорил сам его высочеству краткую речь, благодарственную, что его высочество похотел у них быть сочленом. По окончании речи ответствовал его высочество своею речью, а секретарь академии поднес потом его высочеству жетон, который у меня и хранится. Сели за стол. <..> После обеда учился его высочество. Потом пошли в сад и ходили по большому и по среднему садам. Там ужинать и спать. Государыня сегодня на охоту с соколами изволила ездить.
9. Встал в семь часов. За чаем шутил со мною кое о чем. Все я примечаю, что он plus dissipe[47]. За убираньем волосов считал, сколько он верст на своем веку переездил. Потом заупрямился несколько. Поморализировал я, что не весьма было приятно. Одевшись, учился. Потом в бильярд. Сели за стол. <..> Говорили о здешних воспитательных училищах. После обеда поехали мы водою на Каменный остров. <..> Верхом там ездили и все осматривали. Оттуда водою ж поехали. На Малой Невке рыбаки рыбу ловили, тянули тоню[48]. Пристали мы и велели тянуть тоню; на счастье его высочества вытянули они большую лосось. Цесаревич пожаловал им империал. Приехавши домой, сели мы ужинать и потом спать.
10. Воскресенье. Встал в восьмом. <..> Сели за стол. Великий князь с крайним удовольствием кушал вчерашнюю лосось. <..> Говорили, как покойный государь в Париже был. О Бироне, о Бутурлине и прочие анекдоты; также анекдоты царства Анны Иоанновны, кои и после стола продолжались. Шуты на яйцах сидели, куры Богу молились в образной. Тиранства ее правления. Потом резвился великий князь в бильярдной. Ввечеру на куртаг. <..> Великий князь разговаривал по большой части в диванной с Петром Салтыковым. Перед куртагом представлял граф Чернышёв его высочеству приехавших из вояжа четырех наших морских офицеров, коих его высочество на куртаге представлял государыне. В десятом часу куртаг кончился. Пришед к себе, играли мы в бильярдной. Потом ужинать и спать. <..>