Г. Р. Державин

На крещение великого князя Николая Павловича

Гаврила Романович Державин (1743–1816) начал службу в 1762 г. рядовым Преображенского полка, десять лет спустя получил первый офицерский чин. В 1775 г. «выпущен в статскую службу». После публикации оды «Фелица» в 1782 г. был приближен ко двору. В 1784 г. назначен олонецким губернатором. В 1785 г. переведен губернатором в Тамбов. В 1788-м отрешен от должности и отдан под суд по навету своего непосредственного начальника, наместника, генерала И. В. Гудовича. Хотя был оправдан Сенатом, нового назначения не получил и более двух лет оставался не у дел. Ряд лестных для Екатерины патриотических и верноподданнических стихотворений («Изображение Фелицы» 1789 г., «На счастие» 1789 г., «На взятие Измаила» 1790–1791 гг.) возвратили Державину благосклонность государыни. В 1791 г. он назначен статс-секретарем императрицы «при принятии прошений». Однако неподкупная честность, желание расследовать злоупотребления, невзирая на лица, и наказать виновных нажили ему немало влиятельных врагов; его упрямство и настойчивость стали раздражать Екатерину. В 1793 г. Державин становится сенатором, в 1794-м – президентом Коммерц-коллегии.

Поднесение поэтических поздравлений по случаю рождения царских отпрысков стало со времен Ломоносова традицией для близких ко двору поэтов, подтверждая их статус людей государственных. Так, рождение великого князя Александра Павловича приветствовали одами Е. Костров, В. Майков, а Державин сочинил «Стихи на рождение в Севере порфирородного отрока декабря во второй на десять день, в который солнце начинает возврат свой от зимы на лето». В этом же ряду стоит и ода на крещение третьего внука Екатерины. Последняя строфа «пророческой» оды была популярна среди придворных в царствование Николая I.

Впервые напечатано в «Собрании сочинений Г. Р. Державина» 1808 г.

Публикуется по: Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. В 9 т. Т. 3. СПб., 1864–1883.

Екатерина II – Ф. М. Гримму

Императрица Екатерина II (1729–1796) состояла в многолетней переписке с бароном Фридрихом Мельхиором Гриммом (1723–1807), публицистом, критиком и дипломатом, завсегдатаем литературных салонов Парижа. С 1753 г. Гримм издавал в количестве 16 экземпляров рукописный листок «Correspondance litteraire, philosophique et critique»[303], который распространялся при дворах европейских монархов. Поэтому Екатерина спешила сообщать ему все приятные новости российского двора и подробности своей жизни, рассчитывая, что все это станет известно в Европе.

Оригинал на французском языке.

Публикуется по: Переписка Екатерины II с Ф.-М. Гримом // Русский архив. 1878. Вып. 3.

¹ «Козлом отпущения» императрица называет Гримма в шутку, подразумевая, что она изливает ему в письмах душу, заставляя переживать различные волнения вместе с ней.

Николай I

Воспоминания о младенческих годах

Николай I был музыкален, недурно рисовал, обладал несомненными актерскими и литературными способностями. Будучи высокого мнения об исторической значимости своей государственной деятельности и, соответственно, будучи неравнодушным к репутации в потомстве, он счел важным оставить историкам собственного царствования материалы для соответствующей трактовки того, как происходило формирование его личности.

Своих детей Николай воспитывал в ином духе, чем это было принято в семье его отца. Если его наставником вплоть до совершеннолетия и женитьбы был туповатый солдафон генерал Ламсдорф, то к своему старшему сыну Николай пригласил в наставники В. А. Жуковского. Записки о своем младенчестве, а затем и о годах отрочества и юности, вплоть до вступления на престол, Николай предназначал, по собственному его замечанию, для своих детей. Писать воспоминания Николай стал, судя по всему, не ранее начала 1830-х годов.

Публикуется по: Воспоминания о младенческих годах императора Николая Павловича, записанные им собственноручно. СПб., 1906.

¹ Густав IV Адольф (1778–1837) – король Швеции (с 1796 г.). В 1807 г., после победы Наполеона над антифранцузской коалицией, шведская корона утратила Померанию и остров Рюген. В 1808 г. Россия отвоевала у шведов Финляндию. 10 мая 1809 г. в результате борьбы при дворе король был отстранен от власти «государственными чинами». С 1810 г. кронпринцем и фактическим регентом королевства, ас 1818 г. королем Швеции становится бывший республиканский генерал, наполеоновский маршал Ж. Б. Ж. Бернадотт, тогда как Густав IV Адольф, лишившись престола, до конца жизни пребывал в эмиграции под именем полковника Густавсона.

² Павел назначил трехлетнего Николая шефом Измайловского полка. Сам император был шефом Преображенского полка, великий князь Александр – Семеновского.

³ Николай ошибается. Оспопрививание к этому времени стало вещью вполне обиходной. Началось оно в России в 1768 г. под руководством приглашенного Екатериной II английского врача барона Т. Димс деля. После того, как он успешно привил оспу нескольким воспитанникам казенного училища, Екатерина привила оспу себе и наследнику Павлу Петровичу. Этому примеру последовали многие придворные, многие дворянские семьи. Тогда же в столице был учрежден Оспопрививальный дом для простонародья. В описании Петербурга 1794 г. И. Георги сообщает: «С 1783 года состоит оспопрививальный дом под ведением Приказа общественного призрения: в оный принимаются дети ежегодно дважды, а именно весною и осенью, безденежно. В 1789 году привита была оспа 135 мальчикам и 55 девушкам. В 1790-м вообще 115, в 1791-м – 179, из коих 2 умерли, в 1792 г. – 142 мальчикам и 115 девушкам».

⁴ Великая княгиня Елизавета Алексеевна, жена великого князя Александра Павловича.

⁵ Старший из российских орденов – орден Андрея Первозванного – был учрежден Петром I в 1698 г. Члены императорской семьи получали его по праву рождения.

⁶ Супервест св. Иоанна – кафтан-безрукавка, был принадлежностью одеяния членов Мальтийского ордена, звание гроссмейстера которого Павел I принял на себя в 1799 г.

⁷ Невесту великому князю Константину Павловичу выбрала императрица Екатерина. В феврале 1796 г. шестнадцатилетний Константин Павлович был обвенчан с пятнадцатилетней принцессой Саксен-Кобург-ской Юлианою Генриеттою Ульрикою, нареченной при переходе в православие Анной Федоровной.

⁸ Спуск кораблей со стапелей Адмиралтейской верфи, располагавшейся рядом с Зимним дворцом, сопровождался торжественной церемонией и пальбой из орудий с бастионов Адмиралтейства. Корабль «Благодать» был назван в честь фаворитки Павла княгини Анны Гагариной, урожденной Лопухиной. Корабль при спуске застрял на стапеле. Многочисленным недоброжелателям Павла это происшествие послужило поводом для злоречивых толков и дерзких насмешек над императором. По городу ходила эпиграмма:

М. А. Корф

Материалы и черты к биографии императора Николая I и к истории его царствования

Модест Андреевич Корф (1800–1876), барон, с 1872 г. граф, учился в Царскосельском лицее вместе с А. С. Пушкиным. Сделал блестящую служебную карьеру. Начинал как управляющий делами двух высочайше учрежденных комитетов; затем пять лет участвовал в работе по кодификации и составлению свода законов под руководством М. М. Сперанского. В 1831 г. назначен управляющим делами Комитета министров, в дальнейшем был статс-секретарем, членом Государственного совета.

В 1848 г. подал царю записку о вредном направлении русской прессы, желая сам занять пост министра просвещения вместо графа Уварова (по собственному выражению, «увенчать свою карьеру министерским портфелем»). В результате был создан негласный комитет для надзора за книгопечатанием (при Александре II уничтоженный), и Корф стал его членом, а позже – председателем.

В свободное время Корф занимался историей и библиографией. С 1839 по 1861 г. состоял в должности директора Императорской Публичной библиотеки и сделал для нее много полезного.

Был приближенным Николая I, его советником по идеологическим вопросам, разделял его убеждения и всячески способствовал упрочению образа рыцарски благородного, великодушного и справедливого монарха.

Основные исторические труды Корфа: «Принц датский Иоганн в России», «Жизнь графа Сперанского», «Восшествие на престол императора Николая I». Он является также автором «Записок».

Собрать материалы к биографии Николая I он задумал, как пишет сам в предисловии, по указанию и с благословения Александра II. Опубликованы они были к столетию со дня рождения Николая I. Корф широко использовал имеющиеся в его распоряжении камер-фурьерские журналы, придворные приходно-расходные книги, воспоминания и переписку современников, замечания Александра II и великих княжон – т. е. собрал большой фактографический материал. Этим его работа и ценна.

Публикуется по: Сборник Императорского Российского исторического общества (ИРИО). 1896. Т. 98.

¹ Примечательна характеристика Николая и те наставления, которые дает ему императрица Мария Федоровна в напутственном письме перед поездкой Николая по России в 1816 г.: «Речь теперь идет о влиянии, которое предполагаемая поездка окажет на будущее Ваше счастие; влияние же это существеннейшим образом зависит от того, какое впечатление произведете Вы на своих соотечественников; помните, милый Никоша, что Вы привлечете к себе все общественное внимание; и тут Вы можете оказаться в выигрыше, потому что до сих пор Вас любили, так сказать, в кредит, благодаря доброй молве, которая ходила о Вас в народе; теперь же настала пора это лестное мнение подтвердить. Его надобно заслужить доброжелательностью и приветливостью, всею манерой поведения, всеми речами, вплоть до самого тона Вашего голоса, если Вы говорите чересчур громко, Ваш голос звучит резко и может показаться грубым, чего всячески следует избегать. Воспользуйтесь же с благодарностью всем тем, что предоставляет император для вящего Вашего просвещения: пусть вопросы, которые Вы станете задавать, отличаются продуманностью и преследуют все ту же просветительную цель; высказывая вслух свои суждения, следите, чтобы они были уравновешенны и никого не обижали; старайтесь сообщить им скромность и сдержанность, столь приличествующие молодому человеку, особливо же в Вашем случае, любезный Николай, потому что Вы предпринимаете сию поездку исключительно для самообразования, с единственным желанием как можно лучше узнать свою страну, а не с целью инспекции, предполагающей более строгие оценки, совершенно неуместные там, где этого не требует долг. Помните, милый Николай, что нынешнее Ваше путешествие не имеет главною целью дела военные: Вам предстоит научиться полнее узнавать свое отечество и понимать его своеобразие; оценивать положение любой посещаемой Вами губернии; определять источники ее богатства или причины бедности и предлагать способы преодоления ее; рассматривать все существующие учреждения с точки зрения их полезности для науки и промышленности. На все это, милый Николай, должны быть направлены все Ваши душевные силы и способности, ибо Вам предстоит на всю жизнь запастись существенными знаниями, которые Вы сможете со временем употребить на непосредственное служение императору и тем самым принести пользу отечеству. Сведения же по военной части, приобретенные в поездке, следует рассматривать как дополнительные, никоим образом не подменяющие Вашу главную цель; Вы можете расширять и совершенствовать свои военные познания, но никому не позволяйте думать, будто бы дела военные занимают Вас более, чем всестороннее знакомство с собственной страной, со всем, что касается порядка управления, развития торговли и промышленности. <..>

Наконец, милый Никоша, старайтесь следить за собой во всякое время дня, придавайте особое внимание тому, что поможет Вам снискать уважение своих сограждан; помните, что от губернии к губернии, от города к городу Вы будете подвергаться, так сказать, неусыпному надзору, и если о Вас составится благоприятное мнение и Вы, как я надеюсь, произведете должное впечатление на общество, поездка Ваша увенчается успехом; сохранять уважение сограждан и всегда оставаться достойным его – вот что должно будет стать главной заботою всей Вашей жизни.»

² Золотое зеркало для детей, содержащее в себе сто небольших повестей для образования разума и сердца в юношестве с присовокуплением к оным вырезанных на меди ста картинок. 4.1“4. СПб., 1787 (Многократно переиздавалось в XVIII – начале XIX вв.).

Императрица Александра Федоровна

Воспоминания

Александра Федоровна, русская императрица (до православного крещения Фридерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина) была дочерью прусского короля Фридриха-Вильгельма III. В июле 1817 г. она стала женой великого князя Николая Павловича, в 1825 г. – императрицей.

По свидетельству современников, императрица Александра Федоровна была неглупой, довольно образованной женщиной. Русским языком с ней занимался В. А. Жуковский, стремившийся приобщить ее к русской литературе. Однако свои записки она вела на французском, а дневники – на немецком. Она не оказывала существенного влияния ни на своего супруга, ни на события, происходившие в России того времени. Можно с уверенностью сказать, что жизнь императрицы ограничивалась семьей и тем кругом официальных забот и радостей, которые были записаны в придворном календаре. Страстью императрицы были балы, маскарады и прочие придворные праздники. В ее дневнике, который она вела на протяжении многих лет, скрупулезно фиксируются впечатления от внешности и, в частности, бальных нарядов первых столичных модниц. Придворным развлечениям императрица стремилась придать вид роскошных зрелищ и романтических приключений. Она ревниво следила, чтобы все светские красавицы Петербурга украшали ее балы, она «коллекционировала» пригожих девиц и дам. Именно по ее инициативе, судя по всему, Пушкину было пожаловано звание камер-юнкера, чтобы его жена могла блистать при дворе. Не случайно воспоминания ее касаются только быта. Кроме того, Александра Федоровна много занималась благотворительностью, тратя на это личные средства. С 1828 г. под ее покровительство перешли все благотворительные учреждения Марии Федоровны.

Оригинал на французском языке.

Публикуется по: Императрица Александра Федоровна в своих воспоминаниях//Русская старина. 1896. Вып. 10.

¹ Собственной дачей называлась мыза близ Петергофа, принадлежавшая со времен Елизаветы Петровны императорской семье. В 1843 г. она была подарена наследнику великому князю Александру Николаевичу.

А. А. Челищев

Записка

Алексей Александрович Челищев в 1822 г. был штабс-капитаном лейб-гвардии Егерского полка, участвовавший в так называемой норовской истории. Окончил Пажеский корпус. В 1812 г. из пажей двора ее величества произведен в прапорщики 49-го Егерского полка, откуда в 1814 г. переведен в лейб-гвардии Егерский полк, 20 марта 1822 г., после «норовской» истории, переведен в 16-й Егерский полк майором.

Великий князь Николай Павлович сразу же, когда «норовская» история только разгорелась, обратился с несколько жалобным по тону неофициальным письмом к генералу И. Ф. Паскевичу, который пользовался его особым уважением. В частности, он писал: «На другой день приезда моего [в Вильну] был развод л[ейб] – гв[ардии] Егерскому полку роты 2-й карабинерной и 4-й егерской; я был ими вовсе недоволен. <..> Объявив сие сильно, но без всякого пристрастья баталионному командиру Толмачёву, сделал выговор и ротным командирам, прибавя, что ежели в скором времени не будет исправлено то, что должно, принужден буду отнять у обоих роты». Он добавил также, что был очень удивлен, узнав, что «Норов считает себя обиженным»: «Сие показалось мне весьма странным». Далее он не жалеет красок, чтобы описать злокозненность офицеров, подавших вслед за Норовым в отставку, и пишет, что обратится к самому государю. Паскевич по получении этого письма поспешил приехать в Вильну. В истории разбирался и новый командир полка генерал Головин. Затем последовал приказ императора. С офицерами обошлись довольно жестко, и хотя формально они имели право просить перевода в армию, происшедшее было воспринято как неповиновение начальству.

Василий Сергеевич Норов окончил Пажеский корпус, из камер-пажей двора его величества в 1812 г. был переведен в действующую армию в чине прапорщика и участвовал в войне с Наполеоном. Проявил незаурядную храбрость в боях. Был тяжело ранен при Кульме. Во время лечения много читал, занимался военной теорией. Стал широко образованным офицером. В полку его прозвали за познания в области военной теории Жомини. Шагистика была ему чужда, и поэтому выговоры и угрозы Николая Павловича показались ему, человеку с высоко развитым чувством собственного достоинства, особенно несправедливы. Декабрист, член Союза благоденствия, затем Южного общества. При вынесении приговора декабристам Николай I припомнил Норову его строптивость. Он был осужден по 2-му разряду, т. е. на каторжные работы.

Публикуется по: Записка А. Челищева, одного из участников «Виленской истории» // Егерский лейб-гвардии полк. История полка за сто лет. 1796–1896. Т. 2. СПб., 1896; Выписка из сочинения князя Щербатова «Генерал-фельдмаршал князь Паскевич», относящаяся до происшествия л. – гв. в Егерском полку в 1822 году // Там же.

¹ Перевод в армию из гвардии тем же чином был явным наказанием, перевод с повышением в чине был обычной практикой.

Великий князь Михаил Павлович

Воспоминания о событиях 14 декабря 1825 г. (записанные бароном М. А. Корфом)

Михаил Павлович (1898–1849), великий князь, четвертый сын императора Павла. Номинально с рождения, а фактически с 1819 г. – генерал-фельдцехмейстер (командующий всей артиллерией России); командир 1-й Гвардейской пехотной дивизии; шеф ряда воинских частей. Член Следственной комиссии по делу декабристов. С декабря 1825 г. – генерал-инспектор по инженерной части, член Государственного совета. С 1826 г. – командующий Гвардейским корпусом, позже – главный начальник Пажеского, всех сухопутных кадетских корпусов и Дворянского полка, генерал-адъютант, сенатор.

Рос и воспитывался вместе с Николаем Павловичем, поэтому был к нему особенно близок, был его другом и советчиком. Участвовал во всех военных кампаниях его царствования.

Осенью 1825 г. великий князь Михаил Павлович гостил в Варшаве у брата Константина. Там его застало известие о смерти Александра I. 3 декабря он прибыл в Петербург с письмом Константина, в котором тот отказывался от трона, но это было не «юридическое» отречение, а частное письмо. Михаил был снова отправлен матерью и Николаем в Варшаву, но, встретив на границе курьера, адъютанта Николая А. П. Лазарева, возвращавшегося из Варшавы с крайне раздраженным письмом Константина, предпочел остаться на пограничной станции Ненналь. Здесь он ждал дальнейшего развития событий, уполномоченный именем императрицы Марии Федоровны вскрывать всю официальную переписку

Корф записал воспоминания великого князя Михаила Павловича, собирая материалы для написанной им по поручению царя книги «Восшествие на престол императора Николая I».

Публикуется по: Междуцарствие 1825 года и восстание декабристов в переписке и мемуарах членов царской семьи. М.; Л., 1926.

Николай I

Записки о вступлении на престол

Публикуется по: Междуцарствие 1825 года и восстание декабристов в переписке и мемуарах членов царской семьи. М.; Л., 1926.

¹ Сам Николай чуть выше говорит, что Александр I еще в 1819 году посвятил его в свое «тайное» намерение передать ему престол. С 1822 года, после формального отречения Константина, на этот счет существовал законодательный акт, о котором Николаю также было известно. Однако поскольку акт не был обнародован, роль Николая, ставшего наследником престола, то есть третьим лицом в государстве после императорской четы, ни при дворе, ни во властных сферах не изменилась – для публики он по-прежнему был всего лишь бригадным генералом, а в церквях на протяжении всех последующих лет вплоть до ноября 1825 г. по-прежнему молились за здравие наследника цесаревича Константина Павловича. Эта двусмысленная ситуация, видимо, сильно задевала самолюбие Николая.

² В донесении Дибича названы были Рылеев и один из братьев Бестужевых, «гвардейский офицер, служивший прежде во флоте». Их немедленный арест наверняка сорвал бы планы заговорщиков. Бездействие Милорадовича, его беспечность в этой ситуации, вероятно, объясняется попыткой генерал-губернатора продолжить ту рискованную политическую игру, которую он начал, настояв на присяге Константину.

³ Первоначально Николай поручил составление манифеста Карамзину, но текст, предложенный историографом, содержал, по мнению Николая, слишком много широковещательных обещаний и был Николаем отвергнут.

⁴ А. П. Башуцкий передает этот эпизод следующим образом: «…Граф Милорадович пришел через площадь от бульвара, следовательно, он подходил к государю сзади в то время, когда его величество шел вдоль фронта батальона. Мы шли в некотором расстоянии за государем, а потому я тотчас увидел графа. <..> Он шел почти бегом, далеко отлетела его шпага, ударяясь о его левую ногу (впрочем, это и всегда было особенностью его походки), мундир его был расстегнут и частью вытащен из-под шарфа, воротник был несколько оторван, лента измята, галстук скомкан и с висящим на груди концом, – это не могло не удивить нас. Но каковым же было наше изумление, когда с лихорадочным движением, с волнением до того сильным, что оно нарушило в нем всякое понятие о возможном и приличном, граф, подойдя к государю сзади, вдруг резко взял его за локоть и почти оборотил его к себе лицом. Взглянув быстро на это непонятное явление, государь с выражением удивления, но спокойно и тихо отступил назад. В ту же минуту Милорадович горячо и с выражением глубокой грусти произнес, указывая на себя: „Sire, s'ils m'ont mis moi, dans cet etat, il n'y plus que la force, qui puisse agir!“ («Государь, если они меня привели в такое состояние, то теперь действовать можно только силой!»). Не спрашивая ни о чем, государь на эту выходку ответил сперва строгим замечанием: „Не забудьте, граф, что вы ответствуете за спокойствие столицы“ – и тотчас же приказанием: „Возьмите Конную гвардию и с нею ожидайте на Исаакиевской площади моих повелений…“».

⁵ Московцы построились перед Сенатом в каре.

⁶ Рассказ Николая противоречит показаниям Н. А. Панова, возглавившего колонну лейб-гренадер: «Встретив кавалерию, нас останавливавшую, я выбежал вперед, закричал людям „За мною!“ и пробился штыками».

⁷ Команда прицепить орудийные лафеты к двухосным повозкам для транспортировки пушек на конной тяге.

⁸ По солдатам, выстраивавшимся на льду Невы, били ядрами, отчего лед проломился и солдаты стали тонуть.

⁹ Николай запамятовал. В столе Трубецкого нашлась бумага, на которой был изложен проект манифеста и план реформ, о которых предполагалось объявить народу.

¹⁰ Фон Моллер подозревался в информированности о готовящемся выступлении декабристов.

¹¹ В Петербурге стоял 1-й батальон лейб-гвардии Гренадерского полка. Взбунтовали полк не прапорщик, а поручики: А. Н. Сутгоф и Н. А. Панов.

Императрица Мария Федоровна

Дневник

Вдовствующая императрица Мария Федоровна (1729–1828) – урожденная принцесса София-Доротея-Августа-Луиза из младшей ветви Вюртембергского рода, жена императора Павла. Играла видную роль при дворе своего сына Александра, но отношения их были довольно сложными и напряженными с самого начала царствования, после убийства Павла. Манифест об объявлении наследником Николая хранился у московского митрополита Филарета, в Государственном совете, Сенате и Синоде и при жизни Александра обнародован не был. После его неожиданной смерти, в период междуцарствия, ситуация с престолонаследием обострилась. Мария Федоровна тревожно ощущала всю эту напряженность и принимала участие в обсуждении плана действий. В то же время ее племянник, принц Евгений Вюртембергский, писал в своих воспоминаниях, что существовали и сторонники занятия престола вдовствующей императрицей, т. е. был еще и третий путь. Неизвестно, рассчитывала ли на это сама Мария Федоровна.

Оригинал на французском языке.

Публикуется по: Междуцарствие 1825 года и восстание декабристов в переписке и мемуарах членов царской семьи. М.; Л. 1926.

¹ При посещении Петропавловского собора в крепости, в казематы которой были заключены арестованные декабристы.

² Имеется в виду поездка в Москву по случаю коронации Николая I.

³ Речь идет о погребении Александра I.

⁴ Декабрист С. Г. Волконский, его мать состояла фрейлиной при императрице Марии Федоровне.

А. Х. Бенкендорф – М. С. Воронцову

Александр Христофорович Бенкендорф (1783–1844) – граф, потомок старинного немецкого рода, обосновавшегося с XVI в. в Лифляндии, сын военного коменданта Риги. Учился в Иезуитском пансионе в Петербурге. В 1798 г. поступил в лейб-гвардии Семеновский полк унтер-офицером, в том же году произведен в прапорщики и назначен флигель-адъютантом. С 1803 г. воевал на Кавказе под началом князя П. Д. Цицианова, участвовал во всех войнах с Наполеоном и в русско-турецкой войне 1806–1812 гг. В 1814 г. командовал кавалерией корпуса М. С. Воронцова. С 1819 г. – генерал-адъютант, начальник штаба Гвардейского корпуса, с 1821 г. – командир 1-й кирасирской дивизии. Член Следственной комиссии по делу декабристов. С 1826 г. – шеф Корпуса жандармов и главный начальник III Отделения Собственной его императорского величества канцелярии. Одновременно – командующий Императорской Главной квартирой, сенатор. С 1829 г. – генерал от кавалерии, член Государственного совета, с 1831 г. – член Комитета министров.

Был не только крупным сановником, но и особо приближенным к императору лицом, его личным другом и советчиком. Как командующий Главной квартирой участвовал во всех многочисленных поездках Николая по стране – как он сам писал в мемуарах, «бок о бок с императором», в одной повозке.

Михаил Семенович Воронцов (1782–1856) – граф, князь (с 1845 г.), светлейший князь (с 1852 г.). Во время Восстания декабристов жил в Одессе, будучи новороссийским генерал-губернатором и наместником Бессарабской области.

Оригинал на французском языке.

Публикуется по: 14 декабря 1825 года. Воспоминания очевидцев. СПб., 1999.

¹ В Кавалергардском полку известно 14 членов тайного общества. Часть из них отсутствовала в Петербурге. Остальные, кроме А. С. Горожанского, пытавшегося противодействовать присяге, а затем примкнувшего к восставшим, выехали с полком на площадь против декабристов (И. А. Анненков, А. М. Муравьёв, Д. А. Арцыбашев, А. Н. Вяземский и Н. Н. Депрерадович).

² Речь идет об А. И. Одоевском, находившемся в рядах восставших, и А. Е. Ринкевиче, в штатском платье стоявшем в рядах зрителей на площади.

³ Имеется в виду В. К. Кюхельбекер.

А. Х. Бенкендорф сильно драматизировал ситуацию: великий князь Михаил Павлович был верхом, а Кюхельбекер целился в него издали.

Непрерывный свист пуль вокруг головы Николая – тоже сильное преувеличение. По свидетельству самого императора, в него стреляли дважды, когда он выезжал на площадь, чтобы рассмотреть построение мятежников. И стреляли, как он сам пишет, явно выше головы.

А. П. Башуцкий

Воспоминания

Александр Павлович Башуцкий (1803–1876) – потомок древнего польского рода, сын петербургского коменданта П. Я. Башуцкого. Воспитывался в Пажеском корпусе, в 1822 году выпущен прапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк. В декабре 1825 г. – поручик лейб-гвардии Измайловского полка, адъютант петербургского военного генерал-губернатора М. А. Милорадовича.

Позже – писатель, журналист, издатель. Один из учредителей и руководителей Первого русского миссионерского общества.

Воспоминания Башуцкого о событиях 14 декабря относятся к концу 1840-х годов и дают верноподданническую, сугубо монархическую версию событий, которой придерживалась тогдашняя официальная историография. Ее несоответствие действительности легко выясняется из сопоставления с показаниями других мемуаристов, включая самого Николая I.

Публикуется по: 14 декабря 1825 года. Воспоминания очевидцев. СПб., 1999.

Рассказ А. Н. Чеченского в изложении Д. В. Давыдова

Александр Николаевич Чеченский (ум. 1834) – черкес, вывезенный из Чечни в младенческом возрасте. Участник Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813–1815 гг., товарищ Д. В. Давыдова по партизанскому отряду. Впоследствии – генерал-майор, состоящий по кавалерии.

Денис Васильевич Давыдов (1784–1839) – поэт, военный теоретик, автор военно-исторических и мемуарных произведений. С 1806 г. служил в лейб-гвардии Гусарском полку, адъютант П. И. Багратиона. Участник войн с Францией, Швецией, Турцией. Во время Отечественной войны 1812 г. был инициатором создания партизанских частей из солдат действующей армии и командиром партизанского отряда. Участвовал в заграничных походах 1813–1815 гг., в войне с Персией (1826–1827), в подавлении Польского восстания. Вышел в отставку в 1831 г. в чине генерал-лейтенанта.

Публикуется по: 14 декабря 1825 года. Воспоминания очевидцев. СПб., 1999.

М. А. Бестужев

Мои тюрьмы

Михаил Александрович Бестужев родился в 1800 г., окончил Морской корпус, служил мичманом, в 1822-м – лейтенант, в 1825-м переведен в лейб-гвардии Московский полк. Член Союза благоденствия и Северного общества. 14 декабря 1825 года привел роты Московского полка на Сенатскую площадь. После ареста в отличие от многих других декабристов молчал на следствии, отказываясь давать показания. Был осужден на вечную каторгу, замененную затем на 15 лет каторжных работ. Находился в Шлиссельбурге и в Нерчинске. После окончания срока заключения жил на поселении в Сибири.

Публикуется по: Воспоминания Бестужевых. М.; Л., 1951.

¹ Коврик, на котором стояли часовые.

Н. И. Лорер

Записки декабриста

Николай Иванович Лорер (1795–1873) – майор Вятского пехотного полка. Получил домашнее образование. Поступил в Дворянский полк. В 1822–1823 гг. служил в лейб-гвардии Московском полку. Член масонской ложи «Палестина», Южного общества декабристов. После восстания осужден по IV разряду на 15 лет каторги и пожизненную ссылку. Содержался в Читинском остроге и Петровском заводе. В 1832 г. по ходатайству своей племянницы А. О. Смирновой-Россет был переведен на поселение в г. Курган, где жили и другие декабристы. В 1837 г. был отправлен рядовым на Кавказ. Помилован в 1856 г. После этого жил в Полтаве.

Публикуется по: Лорер Н. И. Записки декабриста. Иркутск, 1984.

¹ Н. Н. Раевский имел много контактов с декабристами. Его дочь Мария уехала вслед за сосланным мужем в Сибирь.

² «Положительное свидетельство» намерения Николая предать некоторых декабристов военно-полевому суду находим в его письме Константину от 4 января 1826 г.: «Я думаю покончить возможно скорее с теми из негодяев, которые не имеют никакого значения по признаниям, какие они могут сделать, но, будучи первыми, поднявшими руку на свое начальство, не могут быть помилованы. Это – Бестужев и Щепин Московского полка. Я думаю, что их нужно попросту судить, притом только за самый поступок, полковым судом в 24 часа и казнить через людей того же полка. Оболенский, уличенный в убийстве Милорадовича, или по крайней мере в нанесении ему штыковой раны, должен разделить ту же участь, но не так скоро, ввиду того, что необходимы его очные ставки со многими из этих презренных, так как он один из главарей партии или Думы, как они ее называют здесь».

В качестве следователя и судьи Николай был вполне прагматичен и отнюдь не сентиментален. Однако понимание того, что обращение с политическими противниками как с уголовниками будет выглядеть высочайшим самосудом, заставило его провести многомесячный политический процесс над декабристами как государственными преступниками, соблюдая, по его собственному выражению, юридический «декорум».

А. Е. Розен

Записки декабриста

Андрей Евгеньевич Розен (1799–1884) – барон, из дворянского рода Эстляндской губернии. Воспитывался в Нарвском народном училище, затем поступил в Первый кадетский корпус. Выпущен оттуда в лейб-гвардии Финляндский полк прапорщиком; с 1823 г. – поручик, командир стрелкового взвода 1-й карабинерной роты.

Вступил в Северное общество в декабре 1825 г. Осужден по V разряду на десять лет каторги. Содержался в Петропавловской крепости, с 1827 г. – в Читинском остроге и Петровской тюрьме. В 1832 г. ему разрешено было поселиться в Кургане Читинской губернии. В 1837 г. по повелению императора отправлен рядовым на Кавказ. В 1839 г. уволен от службы рядовым и поселен под надзором в Эстляндской губернии, с 1855 г. – в Харьковской губернии. В 1856 г. получил амнистию. Участвовал в подготовке реформ 1861 г. в роли мирового посредника.

Занимался экономикой, публицистикой, написал мемуары, подготовил в 1883 г. «Полное собрание стихотворений князя А. И. Одоевского».

Публикуется по: Розен А. Е. Записки декабриста. Иркутск, 1984.

А. С. Гангеблов

Воспоминания декабриста

Александр Семенович Гангеблов (1801–1891) – из грузинского дворянского рода Гангеблидзе, переселившегося в Россию, сын генерал-майора. Обучался в Одесском лицее герцога Ришелье и в Пажеском корпусе. С 1820 г. – камер-паж великой княгини Александры Федоровны. В 1821 г. выпущен в лейб-гвардии Измайловский полк в чине прапорщика, с июня 1825 г. – поручик. Во время службы в Белоруссии проникся ненавистью к крепостничеству, принимавшему в этом крае крайне уродливые формы. А. С. Гангеблов много читал, общался с образованными людьми. По приглашению декабриста Свистунова примкнул к тайному обществу, но, по некоторым данным, не был осведомлен о действительных задачах и целях организации.

Вступив в петербургскую организацию Южного общества в апреле 1825 г., участвовал в деятельности Северного общества, хотя и отрицает это в мемуарах. Привлекался к следствию, но от суда по монаршей милости освобожден. Четыре месяца содержался в Петропавловской крепости, потом отправлен тем же чином во Владикавказский гарнизон под строгий надзор. С 1827 г. служил в Кавказском корпусе, участвовал в войнах с Персией и Турцией. Отличился в боях на Кавказе и за Дунаем во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг., но продвижения по службе не было. Главнокомандующий Паскевич прямо заявил о причинах: «Бывшим декабристам все равно не выслужиться…» В 1832 г. уволен от службы в чине поручика. Жил в своем имении Екатеринославской губернии под надзором. В 1837 г. прощен. Участвовал в подготовке реформ 1861 г. как мировой посредник.

Публикуется по: Воспоминания декабриста Александра Семеновича Гангеблова. М., 1888.

¹ Воспитанники Пажеского корпуса на последнем году обучения назывались камер-пажами и служили на торжественных церемониях при лицах императорской фамилии. Успешное выполнение пажеских обязанностей открывало путь к успешной карьере.

²16–18 октября 1820 года лейб-гвардии Семеновский полк вышел из повиновения начальству. Бунт был вызван жестоким обращением полковника Шварца с солдатами.

³ По уставу прошения об отставке не должно принимать иначе, как только по два в день, да и то с промежутками в 24 часа.

⁴ Зетом в воспоминаниях Гангеблова обозначен подпоручик лейб-гвардии Измайловского полка М. Д. Лаппа, член тайного политического кружка Ф. Н. Глинки в структуре Союза благоденствия и член Северного общества, который повлиял на формирование политических взглядов Гангеблова и способствовал его вступлению в тайное общество.

А. О. Смирнова-Россет

Автобиографические записки

Александра Осиповна Смирнова-Россет (1809–1882) – воспитанница Екатерининского института, фрейлина Марии Федоровны, появившаяся при дворе как раз в 1826 г. К ней благоволил император. Остроумная, живая, любознательная, она познакомилась в свете и сблизилась со многими известными писателями: Жуковским, Пушкиным, Вяземским. Они ценили ее беседу, посещали ее салон. В 1832 г. Россет вышла замуж за чиновника Министерства иностранных дел, дипломата Н. М. Смирнова и несколько лет провела за границей. В 1837 г. ее муж перевелся в Министерство внутренних дел, семья вернулась в Россию. Но Александра Осиповна по-прежнему много времени проводила за границей. В 1840-е гг. она подружилась с Гоголем и постоянно с ним переписывалась. С 1845 г. жила в Калуге – ее муж получил пост калужского губернатора. В 1855 г. он был назначен петербургским гражданским губернатором, и они вернулись в столицу.

Публикуется по: Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания. М., 1989.

¹ Со слов А. О. Смирновой в марте 1834 года Пушкин записал в «Дневнике»: «13 июля 1826 года в полдень гос[ударь] находился в Царск[ом] Селе. Он стоял над прудом, что за Кагульским памятником, и бросал платок в воду, заставляя собаку свою выносить его на берег. В эту минуту слуга прибежал сказать ему что-то на ухо. Царь бросил и собаку и платок и побежал во дворец <..>. Фрейлина подняла платок в память исторического события».

Рассказ мемуаристки явно неточен.

Всеподданнейший доклад Верховного уголовного суда был представлен Николаю утром 10 июля 1826 года. Николай существенно смягчил приговор, по которому к смертной казни были приговорены 36 декабристов. Для 31 из числа осужденных смертную казнь он заменил другими карами. Судьбу пятерых, поставленных им вне разрядов, царь предоставил якобы на усмотрение суда.

В действительности решение о казни главных преступников Николай принял задолго до получения доклада Верховного уголовного суда, работа которого была лишь имитацией действительного правосудия. Уже 6 июня 1826 года Николай писал Константину: «В четверг начался суд, со всей подобающей торжественностью. Заседания идут без перерыва с 10 часов утра до 3 часов дня, и, несмотря на это, я еще не знаю, приблизительно к какому числу может кончиться. Затем последует казнь – ужасный день, о котором я не могу думать без содрогания. Предполагаю произвести ее на эспланаде крепости. Во временной Исаакиевской церкви будет отслужено очистительное богослужение за упокой душ тех, которые погибли 14-го, и молебствие в благодарность Провидению, сохранившему нас от всех несчастий, которые едва не обрушились на нашу дорогую родину». При этом Николай не стал брать на себя ответственность за казни и предпочел укрыться за ширмой учрежденного им трибунала. 10 июля он писал императрице Марии Федоровне: «Я отстраняю от себя всякий смертный приговор, и участь этих пяти наиболее презренных предоставляю решению Суда; эти пятеро: Пестель, Рылеев, Каховский, Сергей Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин. 24 человека взамен смертной казни приговорены к пожизненным каторжным работам; в их числе: Трубецкой, Оболенский, Волконский, Щепин-Ростовский и им подобные».

² Императрица Елизавета Петровна отменила смертную казнь, однако Екатерина II вернулась к высшей мере наказания за государственные преступления. В юридическом обосновании правомочности казни декабристов, составленном М. М. Сперанским по поручению Николая I, в качестве прецедентов фигурируют приговоры Мировичу и Пугачёву.

П. А. Вяземский

Записная книжка

Вяземский Петр Андреевич (1792–1878) – князь, представитель одной из древних и знатных фамилий, литератор, мыслитель. С 1817 по 1821 год служил при главе администрации Цдрства Польского Н. Н. Новосильцеве, участвовал в подготовке будущей конституции России – «Уставной грамоты». За демонстративно либеральные устремления был отозван из Польши, в знак протеста подал в отставку и сложил с себя придворное звание камер-юнкера. Тяжело пережил трагедию 14 декабря, сохранил, с большим для себя риском, портфель И. И. Пущина с конспиративными бумагами. Резко осудил казнь пятерых декабристов, а позже – подавление польского мятежа. Находился на сильном подозрении у Николая I. В 1830 годы был вынужден под угрозой преследования вернуться на службу. Был определен вопреки его желанию в чуждое ему Министерство финансов. С возрастом сменил либеральные воззрения на сугубо консервативные.

Знаменитые «Записные книжки» П. А. Вяземского, которые он вел большую часть жизни, не только драгоценный источник, содержащий важнейший фактический материал, но и часто глубокий историософский текст. Многие записи 1820–1830-х гг., если бы были обнаружены властями, могли стоить князю свободы.

Публикуется по: Вяземский П. А. Записные книжки (1813–1848). М., 1963.

¹ Шервуд Иван Васильевич (1798–1867) – сын англичанина-механика, переселившегося в Россию. Служил унтер-офицером 3-го Украинского уланского полка. Сумел войти в доверие к молодым членам Южного общества и написал обширный донос, который был передан через Аракчеева Александру I. Одобренный царем продолжил свою провокаторскую деятельность. После разгрома тайных обществ был переведен офицером в гвардию и получил по решению Николая I приставку к фамилии – «Верный».

² Вяземский обыгрывает презрительную шутку, ходившую в гвардии: вместо «Верный» предлагалось читать «Скверный».

М. А. Корф

Записки

О М. А. Корфе см. с. 584 наст. изд.

Коронация Николая I состоялась 22 августа 1826 года. А. О. Смирнова-Россет вспоминала: «Коронация была великолепная, затем последовал обед в Грановитой палате, а потом не было конца балам и праздникам. Народу был устроен праздник на Ходынке, жареные быки, бараны, сласти и вино и пиво. Бал и пляс до вечера, но тут некоторых почти до смерти раздавили».

Пушкин прибыл в Москву 8 сентября 1826 года. Фельдъегерь привез Пушкина прямо в канцелярию дежурного генерала, который сразу же известил о его прибытии начальника Главного штаба И. И. Дибича. Распоряжение, сделанное им на записке дежурного, гласило:

«Нужное, 8-го сентября. Высочайше поведено, чтобы Вы привезли его в Чудов дворец, в мои комнаты, к 4 часам пополудни». По прибытии во дворец Пушкин сразу же был представлен государю.

П. А. Вяземский известил А. И. Тургенева: «Пушкин здесь и на свободе… Государь посылал за ним фельдъегеря в деревню, принял его у себя в кабинете, говорил с ним умно и ласково и поздравил его с волею… Государь обещал сам быть его цензором».

Николай I после свидания с Пушкиным сказал Д. Н. Блудову: «Знаешь ли, что я нынче говорил с умнейшим человеком в России?».

Подробное содержание беседы царя с Пушкиным неизвестно. Из отдельных фраз и реплик, которые дошли до нас, ясно, что речь шла о 14 декабря, о политике правительства, о цензуре. Вероятно, Пушкин высказал Николаю I тот же взгляд на Декабрьское восстание, который чуть позже изложил в «Записке о народном воспитании», где писал о «ничтожности замыслов и средств» мятежников и «необъятной силе правительства, основанной на силе вещей».

Публикуется по: Русская старина. 1899. Вып. 5, 8.

М. А. Корф

Жизнь графа Сперанского

О М. А. Корфе см. с. 584 наст. изд.

Фундаментальное сочинение М. А. Корфа «Жизнь графа Сперанского», изданное автором в 1861 году в начале Великих реформ, помимо прочего было данью Корфа памяти великого реформатора, школу которого в свое время прошел молодой честолюбивый чиновник в комиссии по созданию Свода законов Российской империи. Умный и дельный бюрократ (в точном смысле этого термина), Корф оценил точность и строгость мысли М. М. Сперанского, его тщательность проработки любой проблемы, что помогло самому Корфу сделать блестящую чиновничью карьеру.

«Жизнь графа Сперанского» – добросовестный и насыщенный разнообразной документальной информацией труд, дающий представление не только о личности и деятельности героя, но и о принципиальных чертах двух царствований – Александра I и Николая I.

Публикуется по: Корф М. А. Жизнь графа Сперанского. СПб., 1861.

П. Г. Дивов

Дневник

Дивов Павел Гаврилович (1765–1841), будучи дипломатом, оказался в Варшаве во время польского мятежа 1794 года, был арестован восставшими и 9 месяцев просидел в крепости, что определило его отношение к Польше.

С 1805 года возглавлял Секретный архив Министерства иностранных дел, с 1819 года сенатор. По убеждениям – крайний консерватор, противник любых либеральных реформ как при Александре I, так и при Николае I. Автор чрезвычайно ценного для историков дневника.

Публикуется по: Дивов П. Г. Дневник // Русская старина. 1891. Вып. 3, 1898. Вып. 1.

А. Х. Бенкендорф

Император Николай I в 1828–1831 годах

Об А. Х. Бенкендорфе см. с. 591 наст. изд.

Публикуется по: Русская старина. 1896. Вып. 6, 7, 10; 1898. Вып. 2.

¹ В 1827 г. Россия, Англия и Франция, подписавшие Лондонскую конвенцию о посредничестве между Османской империей и восставшими греками, выслали объединенный флот к берегам Греции для демонстрации своего намерения добиться от султана определенных уступок. 20 октября 1827 г. союзный флот в Наваринской гавани столкнулся с турецко-египетским флотом Ибрагим-паши и уничтожил его.

В ответ турецкий султан расторг все предыдущие соглашения с Россией и 8 декабря 1827 г. объявил «священную войну» против нее. 2 апреля 1828 г. был издан царский манифест о войне с Турцией. Стотысячная армия генерал-фельдмаршала Витгенштейна заняла придунайские княжества.

² Осада Браилова 7-м пехотным корпусом началась 1 мая 1828 г.; 7 июня крепость сдалась.

³ Переправа через Дунай возле дер. Сатуново состоялась 27 мая 1828 г.

⁴ Крепость Шумла была осаждена одновременно с Варной, но турецкие гарнизоны в них всё усиливались. Наши силы между ними оказались как бы в блокаде. Под Шумлой стояло всего 15 тысяч нашего войска, страдающего от болезней и голода. Осада крепости оказалась затяжной.

⁵ Варна сдалась 29 сентября 1828 г.

⁶ Перевод в кадровый состав – уменьшение штатной численности воинской части (остаются штаб– и обер-офицеры, большая часть унтер-офицеров и некоторое количество солдат для караульной службы и хозяйственных работ – т. н. «кадры»).

⁷ Причиной гибели А. С. Грибоедова стал его отказ выдать тегеранской толпе укрывшегося в российском посольстве евнуха-армянина, желавшего вернуться на родину; фанатическая тегеранская толпа, подогреваемая высшими духовными властями, разгромила посольство и убила «гяуров». Русское правительство не проявило достаточной политической воли в этом инциденте и постаралось замять его.

⁸ Адрианопольский мир был заключен 2 сентября 1829 г.

⁹ О реакции Николая I на Июльскую революцию см. воспоминания французского посла в Петербурге барона Бургоэна (с. 285–295 наст, изд.)

¹⁰ Толчком к Польскому восстанию послужили распространившиеся сообщения, что Николай I хочет послать польскую армию на подавление Бельгийской революции. Возмущение началось 17 (29) ноября 1830 г. в варшавской Школе прапорщиков. Варшава была захвачена восставшими. Великий князь Константин не бросил русские части против мятежного, польского корпуса, а предпочел отступить без кровопролития.

Николай I послал на подавление восставших стотысячную армию под командованием генерала И. И. Дибича. Однако поляки сопротивлялись более полугода. Восстание было подавлено только к осени 1831 г.

¹¹ Военные поселения были созданы по замыслу Александра I в 1817 г. Главным их преимуществом считался более гуманный способ комплектования армии – крестьяне, забритые в солдаты, не были на долгие годы оторваны от своих семейств и продолжали работать на земле, т. е. кормить себя своим трудом. Поселян одели в мундиры, сформировали из них пехотные и кавалерийские части. Однако необходимость тянуть солдатскую лямку, жить по казарменному распорядку и в то же время заниматься тяжким крестьянским трудом была для поселян нестерпимым гнетом. Восстания в военных поселениях происходили неоднократно, и на подавление их зачастую приходилось бросать регулярные части.

¹² Скорее всего имеется в виду деревня Ижора на тракте Петербург – Псков, неподалеку от пересечения с дорогой из Царского Села в Красное Село. Ныне – в Гатчинском районе Ленинградской обл.

¹³ Ср. с воспоминаниями инженер-полковника Панаева (см. с. 282–284 наст. изд.).

¹⁴ Вокруг царских резиденций в некоторых случаях выставлялась цепь дозоров.

Рассказ инженер-полковника Панаева

Николай Иванович Панаев – с 1825 по 1831 г. инженер-подполковник, с 1821 г. работал в поселенной службе. В 1824 был назначен производителем работ в округе поселенного Гренадерского императора австрийского полка, был занят только инженерными работами и переведен в Инженерный корпус: строил экзерциргауз, церковь, госпиталь, казармы, ресторацию и т. п. Поэтому его знали во всем округе, но никем он непосредственно не командовал.

В июле 1831 г. в Старой Руссе и округах 2-й и 3-й Гренадерских дивизий вспыхнул «неслыханный мятеж», про который Панаев написал: «Я лучше бы согласился вытерпеть несколько регулярных сражений, чем быть захваченным в народный бунт». Поводом к бунту послужила эпидемия холеры и слухи об умышленных отравлениях (была захвачена женщина якобы с ядом), но основной причиной стала ненависть к начальству и к самому устройству жизни в поселениях («Для дураков яд да холера, а нам надобно, чтоб вашего дворянского козьего племени не было», – сказал Панаеву один из старых умных крестьян). Было убито 18 человек офицеров, врачей и фельдшеров, 41 человек ранен и изувечен.

Н. И. Панаев проявил незаурядное мужество (там же находилась его жена с недавно родившимся ребенком), дипломатический талант и умение разговаривать с простым народом. Он принял командование на себя, умелыми маневрами расколол восставших, стал главою избранного ими комитета управления. Он спас жизнь 38 офицерам, арестовав их и отправив потом в Новгород, сохранил 150 тысяч рублей казны, порох и оружие; послал депутацию в Петербург к царю.

После подавления мятежа 160 поселян были закованы в кандалы и отправлены в Новгород. Николай I произвел Панаева в полковники и наградил 900 руб. (из которых 90 руб. были вычтены как налог).

В августе попытка бунта повторилась, причем Панаева хотели убить.

Публикуется по: Бунт военных поселян в 1831 году. Воспоминания очевидцев. СПб., 1870.

П.-Ш.-А. Бургоэн

Воспоминания о современной истории

Поль-Шарль-Амабль де Бургоэн (1791–1864) – барон, сын дипломата и писателя Жана-Франсуа Бургоэна. Воевал в армии Наполеона в России. С 1828 по 1832 гг. был французским посланником в России, пользовался уважением и доверием императора Николая I. Участвовал в придворных развлечениях. Сохранился его рассказ о костюмированном бале 4 января 1830 г. в Аничковом дворце. Участники бала-маскара-да были одеты в костюмы персонажей древнегреческих мифов, причем каждый обращался к императорской чете со стихотворным монологом, специально для этого случая сочиненным. К примеру, графиня Е. Ф. Тизенгаузен произнесла написанное по ее просьбе Пушкиным стихотворение «Циклоп». По словам Бургоэна, «русские и французские стихи были прочтены или пропеты этими аллегорическими лицами. Особенные одобрения заслужили переодевания молодых, дам, выбранных нарочно для того, чтобы представлять привлекательную противоположность с теми божествами, чьи военные доспехи или грозные атрибуты они носили. Так, красавица графиня Строганова явилась в пурпуровой тунике, в золотой кирасе и в пернатом шлеме бога Марса. Точно так же прелестная графиня София Апраксина, замечательная тонкостью и правильностью черт лица, вышла на середину зала, одетая Геркулесом; она имела на себе шкуру Немейского льва и держала огромную палицу, поразившую Лернейскую гидру». Бургоэн был не только участником маскарада, но и автором нескольких стихотворений, прочитанных там.

В 1849–1857 гг. П.-Ш.-А. Бургоэн – французский посланник в Мадриде. С 1862 г. – сенатор. Написал несколько книг: «Узник в России» (1816 г.), «На железных дорогах Германии» (1841 г.), «Воспоминания о современной истории» (1864 г.).

Оригинал на французском языке.

Публикуется по: Отечественные записки. 1864. Т. 157. Вып. И, 12.

¹ 25 июля 1830 года французский король Карл X, нарушив конституцию, издал шесть ордонансов (указов короля): о роспуске палат Законодательного собрания, об изменении действующего избирательного закона, об отмене свободы печати и введении цензуры, о созыве новых избирательных собраний. Через день, 27 июля, в Париже началось восстание, 29 июля король принужден был бежать из столицы. Парламент объявил Карла X низложенным и провозгласил наместником королевства герцога Луи-Филиппа Орлеанского. 2 августа Карл X отрекся от престола в пользу своего внука, герцога Бордоского, однако Законодательное собрание предложило корону Луи-Филиппу, который и был провозглашен новым французским королем.

Николай I, полагавший себя главой европейских монархов и верховным блюстителем и защитником принципов легитимизма, был возмущен незаконным, революционным способом смены власти во Франции и навсегда сохранил неприязненные чувства к «узурпатору» французского престола королю Луи-Филиппу. Оттого к революции 1848 г., свергнувшей Луи-Филиппа и установившей во Франции республику, Николай I отнесся более терпимо, чем к революции 1830 г.

А. В. Никитенко

Дневник

Никитенко Александр Васильевич (1804–1877) – одаренный юноша, крепостной, получивший вольную стараниями Жуковского и его друзей. В 1825 году был домашним учителем младшего брата декабриста Евгения Оболенского, и в дни междуцарствия скорее всего был осведомлен о делах тайного общества. Сжег свой дневник за этот период, что стало невозвратимой потерей для историков. В дальнейшем окончил Петербургский университет, обратил на себя внимание литературными опытами, в 1832 году назначен адъюнктом кафедры русской словесности, а в 1834 году стал профессором. Одновременно был назначен цензором и, будучи человеком честным и порядочным, не раз оказывался в трудном положении. С восторгом встретил Великие реформы Александра II.

Оставил важнейшие для изучения эпохи воспоминания и дневник. Публикуется по: Никитенко А. В. Дневник. В 3 т. М., 1955.

А. С. Пушкин

Переписка Дневник

Переписка Пушкина, начиная с 1825-го и по середину 1830-х годов, дает яркое представление как об эволюции отношения поэта к императору, о трагическом и унизительном его положении, о крушении надежд на благородство и просвещенность Николая, так и выразительно характеризует самого императора, уровень его понимания роли А. С. Пушкина в отечественной культуре.

При чтении надо иметь ввиду, что А. Х. Бенкендорф, которого император поставил между собой и поэтом, только транслировал высочайшие представления. Сами же письма Пушкина можно назвать обвинительным документом.

Публикуется по: Пушкин А. С. Полное собрание сочинений. В 10 т. Т. 10. Письма. М.; Л., 1949; Т. 8. Автобиографическая и историческая проза.

¹ Имеется в виду, конечно, Николай I.

² В это время император, рискуя жизнью, посетил холерную Москву, чтобы успокоить народ.

³ Манифест от 25 января 1831 года «О вступлении действующей армии в пределы Царства Польского для усмирения мятежников» был издан в ответ на решение правительства Царства Польского, объявившего династию Романовых низложенной с польского престола.

⁴ Джордж Каннинг (George Canning) (1770–1827) – министр иностранных дел Великобритании во время Коалиционных войн с Наполеоном. Дж. Канинг в своей политике стремился к невмешательству Великобритании в европейские дела, вывел страну из Священного Союза.

[Н. Ф. Ржовская]

Назар Иванович Рыбников, мануфактур советник и кавалер

В 1820–1830-е гг. в России в целях развития индустрии, ремесел, торговли и сельского хозяйства стали проводиться сельскохозяйственные и промышленные выставки. Финансированием и организацией их ведал Мануфактурный совет – совещательный орган при Министерстве финансов. В выставочные комитеты входили чиновники и предприниматели. Экспонентами выступали государственные ведомства, казенные и частные предприятия, частные лица, в т. ч. иностранцы. В начале 1830-х гг. среднее число участников равнялось пяти сотням, а посещало выставки ежегодно 125 тысяч человек. Участники, представившие достойные образцы, получали золотые и серебряные медали (большие и малые); медали на орденских лентах для экспонентов из податных сословий. Кроме того, наградами являлись так называемые похвальные публичные отзывы, напечатанные в газетах. Участники могли получить и денежные премии, звания мануфактур– и коммерции советника. Важным результатом могло стать право изображать государственный герб на вывесках, торговых клеймах, рекламной продукции и т. д.

Верховная власть всячески демонстрировала свое внимание к активности торгово-промышленных кругов. Монархи посещали эти выставки, организовывали приемы предпринимателям, которые не упускали удобного момента для сообщения императору своих чаяний. В данном случае купцы просили сохранить таможенные тарифы для зарубежной продукции, а также облегчить положение тех фабрикантов и торговцев, которые возродили производство и торговлю после бедствий 1812 года с помощью государственной ссуды, но оказались в затруднительном положении при ее погашении.

Публикуется по: Император Николай и московское купечество на обеде в Зимнем дворце 13 мая 1833 года / сообщ. Ржовская Н. Ф. // Русская старина. 1886. № 9.

Е. Пахолкова

К характеристике императора Николая Павловича

Обучение в отечественных военно-учебных заведениях (особенно в XVIII – первой половине XIX вв.) было не только образовательным процессом, но и формой социальной поддержки. Для небогатых дворян определение ребенка в кадетский корпус на казенное обеспечение имело большое значение. В данном случае царская милость действительно была неслыханной. Пажеский корпус был привилегированным военным училищем, право на поступление в которое имели дети чиновников высших классов, а также те, у кого были особые военные заслуги. Сын мелкого гражданского провинциального чиновника не мог даже подумать о прошении в приеме в это учебное заведение.

Этот рассказ – колоритная картина на тему «за царем служба не пропадет». Николай I предстает в нем всевидящим и благодарным монархом, не забывающим тех, кто продемонстрировал страсть к военному делу.

Публикуется по: Пахолкова Е. К характеристике императора Николая Павловича // Исторический вестник. 1903. Т. 94, вып. 12.

¹ Зоря (заря) – особый сигнал, подаваемый музыкальными инструментами (трубой, барабаном) и одновременно церемония начала дня в военном лагере и его окончания (отбой). Вечерняя зоря по случаю окончания лагерного сбора считалась особо важным событием и обыкновенно проходила в присутствии представителей царской фамилии.

² Всадники Кавказского Линейного казачьего войска (в 1860 г. переименовано в Терское казачье войско), составлявшие царский конвой.

Н. А. Решетов

Дела давно минувших дней

История с Юлией Дублянской – также вариант сюжета о том, как можно добиться справедливости, припав к стопам самодержца. Сам же сюжет – из мира сказок о том, что правда торжествует, если за нее беззаветно бороться. О востребованности такой схемы свидетельствует ее использование А. С. Пушкиным в повести «Капитанская дочка», где Мария Ивановна встречает в царскосельском парке даму и излагает ей свою печальную историю. Дама оказывается императрицей, которая «видит правду» и восстанавливает справедливость.

Публикуется по: Решетов Н. А. Дела давно минувших дней // Русский архив. 1886. Вып. 3.

П. X. Граббе

Из памятных записок

Павел Христофорович Граббе имел огромный военный опыт (Коалиционные войны 1806–1807, 1812–1814 гг.; Русско-турецкая война 1828–1829 гг., Польская кампания 1830–1831 гг., Венгерский поход 1849 г., бои с горцами Кавказа в 1838–1848 гг.). Он действительно, как сказано в его записках, «был испорчен войной для маневров».

Сбор такого колоссального количества кавалерии в окрестностях Вознесенска имел очень ограниченное учебное значение. В большей мере это была демонстрация военной мощи империи после подавления восстания в Польше в 1831 г., что сопровождалось антироссийскими выступлениями в Европе. Презентация огромной массы конницы была и напоминанием о том, что за двадцать лет до этого некоторые из участвовавших в смотре полков находились в Париже и его окрестностях после капитуляции французской столицы.

Публикуется по: Из памятных записок графа Павла Христофоровича Граббе // Русский архив. 1873. Т. 21, вып. 5.

¹ Речь идет о маневрах и о грандиозном смотре войск (прежде всего кавалерии) летом 1837 г. на равнине возле г. Вознесенска (ныне в Николаевской области Украины). Результаты подготовки к этому мероприятию (улучшенные дороги, устроенные места для размещения личного состава, провианта и фуража) оказались очень полезными во время Крымской войны при переброске войск на полуостров.

Сон юности: записки дочери императора Николая I Ольги Николаевны, королевы Вюртембергской

Ольга Николаевна (1822–1892) – великая княжна, дочь Николая I, в замужестве – королева Вюртембергская. По матери – из прусского королевского дома.

В ее образовании и воспитании принимали участие П. А. Плетнёв и В. А. Жуковский, привившие ей интерес и уважение к русской литературе. С последним она переписывалась много лет, уже будучи супругой принца, а затем короля Вюртембергского.

Ольга Николаевна, писавшая свои воспоминания в старости, существенно идеализирует собственную и окружающую ее жизнь в Петербурге. Но при этом она была умна, наблюдательна и умела по достоинству оценить те фигуры из окружения своего отца, которые того заслуживали. Так, она выразительно характеризует Павла Дмитриевича Киселёва, одного из наиболее выдающихся деятелей николаевской эпохи, упорного сторонника отмены крепостного права. Она понимает роль и значение Сперанского.

Делает ей честь и понимание реальной позиции Николая по крестьянскому вопросу: «Папа, несмотря на свое могущество и бесстрашие, боялся тех сдвигов, которые могли из этого вылиться».

В то же время нужно с осторожностью относиться к некоторым впечатлениям юной великой княжны, плохо понимавшей подоплеку событий. Это в первую очередь относится к истории гибели Пушкина, которая ее потрясла.

«Папа, который видел в Пушкине олицетворение славы и величия России, относился к нему с большим вниманием и это внимание распространял на его жену… Папа был совершенно убит и с ним вместе вся Россия, оттого, что смерть Пушкина была всеобщим русским горем. <..> Папа освободил Пушкина от всякого контроля цензуры. Он сам читал его рукописи. Ничто не должно было стеснять дух этого гения, в заблуждениях которого папа никогда не находил ничего иного, как только горение мятущейся души». Нет надобности опровергать благородную наивность подобной трактовки ситуации. Известно, как подозрительно, а подчас и пренебрежительно относился император к Пушкину, и чего стоила поэту двойная цензура, на которую он был обречен.

Публикуется по: Сон юности: Записки дочери Николая I. М., 2017.

¹ Супруга великого князя Михаила Павловича, великая княгиня Елена Павловна (в девичестве – принцесса Вюртембергская), была в высшей степени незаурядной личностью. Европейски образованная и европейски мыслящая, к которой с почтением относился Пушкин, знавший цену лицам этого круга, она сумела объединить вокруг себя широкий круг либерально мыслящих людей. Она стала верной сподвижницей Киселёва в деле подготовки крестьянской реформы.

То, о чем пишет Ольга Николаевна, это, так называемая карловская инициатива, – разработанный на базе украинского имения Карловка, где проживало около 15 тысяч крестьян, проект освобождения крестьян с землей за выкуп.

² Война за гегемонию в германском мире, когда фактически речь шла о том, кто сможет объединить раздробленную на множество разновеликих государств Германию. Это была война двух коалиций, во главе которых стояли: Австрия, поддержанная Баварией, Саксонией, Баденом и Вюртембергом, и Пруссия, объединившаяся с Италией. В результате поражения Австрии с союзниками Итальянское королевство расширило свои пределы и подтвердило независимость от Вены, а Пруссия сделала решающий шаг на пути объединения Германии в единую империю.

Драматизм положения Ольги Николаевны заключался в том, что Бисмарк в это время налаживал связи с Российской империей, а с Австрией после Крымской войны отношения у России были холодные. Отсюда и обида Марии Николаевны.

Письмо-наставление императора Николая I цесаревичу Александру Николаевичу, врученное ему перед поездкой по России в 1837 году

Письма Николая I великому князю Александру Николаевичу

Как наставление, так и письма Николая сыну заставляют вспомнить характеристику, которую дал в своих записках В. А. Жуковский, близко его наблюдавший: «Ничего не могло быть трогательнее великого князя в домашнем быту»[304].

Действительно, судя по многочисленным свидетельствам, Николай и будучи великим князем, и императором с любовью и заботой относился к своей семье, что резко контрастировало с его поведением вне домашнего круга.

Путешествие по России, в течение которого наследник посетил 30 губерний, имело целью как познакомить будущего государя с его страной, так и продемонстрировать народу грядущего повелителя.

Великого князя сопровождали – один из его воспитателей генерал-адъютант А. А. Кавелин, флигель-адъютант полковник С. А. Юркевич, обучавший наследника военным наукам и польскому языку, и В. А. Жуковский.

Некоторое своеобразие ситуации заключалось в том, что Кавелин был в свое время членом декабристского Союза благоденствия и во время поездки по Сибири имел возможность увидеться в Тобольске со своим товарищем по тайному обществу, полковником М. М. Нарышкиным, отбывавшим там ссылку.

Впечатление, которое оставили у великого князя увиденные им декабристы, безусловно, способствовало облегчению их участи и тому, что в первый же день по вступлении на престол Александр II амнистировал этих государственных преступников.

Путешествие оставило значительный след в сознании девятнадцатилетнего великого князя. Он и его сопровождающие познакомились не только с верноподданнической любовью, но и ощутили зловещую опасность неуправляемых народных страстей. В одном из писем отцу Александр Николаевич писал: «Нигде народ не встречал меня с таким остервенением от радости… Я точно Бога благодарил, как выбрался из этого ужасного Калязина».

Что же касается самого императора, то главные события, которые его радуют, – удачные военные смотры. Не менее характерно и его представление о возможном будущем одного из подвластных народов. – «Башкиры добрый народ, но я полагаю, что полезнее со временем обратить его в хлебопашцы, ибо военной пользы от него нет, зло же может когда-нибудь от них произойти». Император читал «Историю пугачевского бунта», поднесенную ему Пушкиным, и знал о степени участия башкир в пугачевском мятеже.

Точно так же характерен подарок, который великий князь оставил, уезжая, отцу ко дню рождения – новый палаш.

Публикуется по: Переписка великого князя Александра Николаевича с императором Николаем I. 1837 г. / публ. Л. Г. Захаровой, Л. И. Тютюник. М., 1991.

¹ Нептун – собака цесаревича.

Из дневника великого князя Константина Николаевича

Письма отца и старшего брата великому князю Константину Николаевичу и его комментарии к ним относятся к трагическому моменту в жизни августейшей семьи: болезни и смерти младшей дочери – великой княжны, вышедшей замуж за принца Фридриха-Вильгельма Гессен-Кассельского, Александры Николаевны, которую с детства звали Адини. И письма, и дневниковые записи Константина Николаевича еще раз свидетельствуют об искренней любви, с которой относились друг к другу августейшие родители и их дети.

Впоследствии это не помешало великому князю Константину Николаевичу трезво и сурово оценить результаты царствования его отца и стать активнейшим деятелем Великих реформ.

Публикуется по: Головин А. В. Записки для немногих. СПб., 2004.

¹ Это относится к товарищам великого князя барону Сергею Фредериксу и барону Николаю Криденеру.

² Командир «Ингерманланда» капитан 2-го ранга Мофет.

Воспоминания Г. И. Филипсона

Григорий Иванович Филипсон (1809–1883) – генерал от инфантерии. Военную службу начал с 14 лет. Закончил Николаевскую академию Генерального штаба и в чине капитана добился назначения на Кавказ, с которым и была главным образом связана его служба. Военную карьеру закончил в должности начальника штаба кавказской армии (1860). В 1861–1862 гг. был попечителем Санкт-Петербургского учебного округа. Был отправлен в отставку за слишком либеральное отношение к студентам.

Мемуарист может считаться образцом нечастого в николаевскую эпоху военного интеллигента. Был сторонником компромиссного

решения судьбы народов Западного Кавказа и противником их тотального выселения.

Посещение Кавказа императором Николаем I имело по высочайшему замыслу стратегическое значение. Оно должно было способствовать быстрейшему покорению Кавказа. В Петербурге очень туманно представляли себе кавказскую ситуацию, рассчитывая, что «дагестанский изувер» Шамиль явится в Тифлис просить прощения и милости у русского царя.

В воспоминаниях того же Филипсона демонстрируются неоднократные примеры этих чреватых тяжелыми последствиями заблуждений. «В Петербурге и не подозревали, что мы имеем дело с полумиллионным горным населением, никогда не знавшим над собой власти, храбрым, воинственным, и которое в своих горных заросших лесом трущобах на каждом шагу имеет сильные природные крепости. Там еще думали, что черкесы не более как взбунтовавшиеся русские подданные, уступленные России их законным повелителем султаном по Адрианопольскому трактату!»[305]

Николай считал, что его личное появление на Кавказе и встреча с представителями горских народов должны убедить неразумных горцев незамедлительно принять условия российской власти. Поездка была подготовлена миссией гвардии полковника Хан-Гирея, черкесского аристократа на русской службе. Хан-Гирей должен был объяснить горцам реальную ситуацию: «Внушить положительные понятия о силе и могуществе России, о невозможности противостоять ей и о неизбежности раннего или позднего покорения»[306].

В инструкции, в которой военный министр Чернышёв писал: «Нельзя предположить, чтобы сила сих убеждений, искусно представленных, не произвела над горскими племенами ожидаемого действия и чтобы они в прибытии его императорского величества в Кавказский край не увидели особенно счастливого для себя события, предоставляющего им возможность к самому благоприятному решению всех вопросов о будущем их устройстве»[307].

Экзекуция над полковником князем Дадиани, отставка Розена и фактическая ссылка начальника штаба Кавказского корпуса талантливого генерала В. Д. Вольховского были результатом раздражения императора, оскорбленного явной неудачей своей миссии. Сыграла роль и циничная интрига сенатора П. В. Гана, разработавшего совершенно негодную для Кавказа систему управления, которую после массовых волнений местного населения пришлось отменять.

Публикуется по: Воспоминания Г. И. Филипсона // Русский архив. 1883. Т. 52, вып. 6.

Высочайший приказ на имя Кавказских войск от 16 ноября 1832 года

17 октября 1832 г. российские войска взяли штурмом укрепленный аул Гимри, в котором был блокирован военный и духовный вождь горцев Северо-Восточного Кавказа имам Гази-Мухаммад (Гази-Магомед, Кази-Мулла). Этот мусульманский ученый и богослов в 1829 г. после провозглашения имамом Чечни и Дагестана объявил газават (священную войну) России, после чего боевые действия горцев против правительственных войск приняли гораздо более организованный и ожесточенный характер.

Николай I и большая часть отечественного генералитета до 1850-хгг. не понимали особого характера Кавказской войны, в которой нельзя было одержать победу в генеральном сражении или взятием важных крепостей. Император искренне полагал, что несколько сокрушающих ударов и гибель «вожаков» могут привести к покорению Чечни и Дагестана.

Публикуется по: Высочайший приказ на имя Кавказских войск от 16 ноября 1832 года // Акты, собранные Кавказской Археографической комиссией. Т. 8. Тифлис, 1881.

¹ Лезгинами в официальных документах того времени называли народы горного Дагестана. Галгаевцы – этническая группа чеченцев, проживавшая в верховьях реки Ассы. Карабулаки – этнотерриториальная группа чеченцев. Существуют мнения что они – а) самостоятельный этнос; б) являются частью ингушей или чеченцев. Карабулаки поголовно эмигрировали в Турцию.

Собственноручное письмо г[енерал] – и[нспектора] Николая Павловича к ген[ералу] Нейдгардту от 2 февраля 1844 года

Письмо Николая I к генералу А. И. Нейдгардту, командовавшему тогда Отдельным Кавказским корпусом, о военных планах на 1844 г. иллюстрирует порочную практику руководства Российской империи руководить боевыми операциями из Петербурга, не имея достаточно ясных представлений о ситуации на театре военных действий. В это время Россия утратила контроль над большей частью горного Дагестана, в том числе над Аварским ханством с его центром в ауле Хунзах. Горцы нанесли несколько чувствительных ударов по русским войскам, взяли укрепления, прервали пути сообщения между отдельными районами. Император, глядя на карту, имея довольно смутные представления о реальностях войны в горах Чечни и Дагестана, на основании пояснений безответственного, но влиятельного полковника Н. И. Вольфа фактически связывает главнокомандующего А. И. Нейдгардта своими настоятельными советами. Успехов достигнуто не было и в 1844 г. в Тифлис прибыл другой начальник – М. С. Воронцов, который также не сумел одержать победу.

Публикуется по: Собственноручное письмо г. и. Николая Павловича к ген. Нейдгардту, от 2-го февраля 1844 года // Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. 9. Тифлис, 1884.

[Дж. М. Даллас]

Американский посланник при дворе Николая I

Соединенные Штаты Америки до конца XIX столетия не входили в список великих держав, их заокеанское расположение вкупе с отсутствием мощного флота исключало их из состава действующих лиц на мировой военно-политической сцене. Сложности в отношениях с Великобританией сближали Вашингтон и Петербург, несмотря на колоссальную разницу в государственном устройстве и в политической культуре. С одной стороны – демократическая республика, с другой – монархия без намеков на конституционализм, но с большим числом признаков деспотии. Эта ситуация очень заметна в записках путешественников с обеих сторон. Американцы проявляют гораздо большую терпимость к тому, что в травелогах европейцев подвергается безусловному осуждению. Россияне же с большим пониманием относятся к нетрафаретности многих реальностей быта по ту сторону Атлантики. В некоторой степени потому, что Россия и США были взаимно экзотичны, путешественники фокусировали внимание на всем, для них необычном, воздерживаясь от анализа и необдуманных характеристик.

Публикуется по: Американский посланник при дворе Николая I // Вестник иностранной литературы. 1896. № 7.

А. де Кюстин

Россия в 1839 году

Маркиз Астольф Луи Леонор де Кюстин (Custine Astolphe-Louis-Leonor marquis de) (1790–1857) – французский писатель, путешественник, хозяин интеллектуального светского салона в Париже.

Автор талантливых записок о путешествии по Испании, Швейцарии, Англии, Шотландии удостоился похвал Бальзака, был принят Гёте, был в дружеских отношениях со Стендалем. Он успешно пробовал себя в дипломатии, хотя таки и не занял какой-либо пост.

Книга «Россия в 1839 году», которую он написал, проведя в России два месяца, принесла ему европейскую известность и вызвала острый, хотя и недоброжелательный интерес российского общества.

Вера Мильчина, автор фундаментальных комментариев к научному изданию записок де Кюстина, подготовленных ею совместно с Александром Осповатом, писала: «Это был своего рода идеологический эксперимент: Кюстин захотел убедиться своими глазами, способна ли русская абсолютная монархия оправдать надежды, которые возлагают на нее французские легитимисты. Кюстин очень надеялся, что Россия эти надежды оправдает, но изначальный скептицизм и нежелание обманываться мнимостями, декорациями взяли свое. Эксперимент окончился тем, что монархист вернулся из России противником абсолютной монархии и сторонником представительного правления как меньшего из зол»[308][309].

В 1831 году, задолго до путешествия в Россию, де Кюстин так определил свои пристрастия: «Политика мне либо скучна, либо страшна, я ненавижу правительства, которые вынуждают весь свет работать на себя.

Правительства кажутся мне неизбежным злом, неотвратимым следствием общественного состояния; по мне лучшим будет то правительство, в работе которого принимает участие как можно меньшее число людей, если, конечно, правительство это не убивает свободу. <..> И ненавижу те лживые правительства, которые именуются представительными. Я хотел бы жить в большом государстве с чистой монархией, ограниченной мягкостью европейских нравов, или в стране маленькой и чисто демократической»[308][308].

Путешествие в Россию помогло де Кюстину сделать определенный выбор.

Читая его записки, надо иметь в виду, что память иногда явно изменяет де Кюстину. Так, совершенно невероятна сцена усмирения мятежа 14 декабря, которую мемуарист приводит как рассказ Николая. Николай гордился своим поведением в этот страшный для него день и в своих воспоминаниях точно воспроизводил реальность.

Восторженные описания внешности Николая следует читать, имея в виду наклонности самого Астольфа де Кюстина.

Публикуется по: Кюстин А. де. Россия в 1839 году. СПб., 2008.

¹ Есть предположение, что это княгиня Анна Чарторыйская, жена князя Адама Чарторыйского, одного из либеральных «молодых друзей» Александра I, а в 1839 году одного из лидеров польской эмиграции.

² Генри Уильям Пэйджет, маркиз Энглези.

³ Герцог Арман-Урбен-Луи де ла Тур Ландри де Майе.

⁴ В Польше.

Ф. Б. Гагерн

Дневник путешествия по России в 1839 году

В 1839 г. по России проехал маркиз А. де Кюстин, опубликовавший в 1843 г. во Франции свои дорожные записки, неоднократно переиздававшиеся и переведенные на многие языки. Его труд был настолько болезненно воспринят в России, что полностью на русском языке был напечатан только в 1996 году. Острая критика порядков и нравов эпохи Николая I провоцировала написание и публикацию травелогов других иностранцев, не столь резко отзывавшихся о российской действительности.

Немец на голландской службе Ф. Б. Гагерн находился в России одновременно с Кюстином, круг его общения и география передвижения были гораздо уже. Его записки были опубликованы в 1857 году и, разумеется, по своему публицистическому уровню не шли ни в какое сравнение с мемуарами француза. Тем не менее они представляют собой довольно комплиментарный взгляд на фигуру императора, на его окружение и в целом на российские порядки.

Публикуется по: Гагерн Ф. Б. Дневник путешествия по России в 1839 году // Русская старина. 1886. Т. 51, вып. 7.

А. О. Смирнова-Россет

[Воспоминания]

Об А. О. Смирновой-Россет см. с. 596 наст. изд.

Публикуется по: Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания. М., 1999.

¹ Высекли, конечно, не фельдмаршала, а его родственника.

А. П. Заблоцкий-Десятовский

Граф П. Д. Киселёв и его время

Потомок малороссийских дворян, выпускник физико-математического факультета Московского университета, талантливый математик и экономист Андрей Парфенович Заблоцкий-Десятовский (1808–1881) стал ближайшим помощником Павла Дмитриевича Киселёва, назначенного в 1838 году министром государственных имуществ и приступившего к реформе положения государственных крестьян. Сам Заблоцкий-Десятовский, так же как и его шеф, был убежденным противником крепостного права и автором проекта его отмены, предвосхитившего великую реформу 1861 года.

Монументальный труд «Граф П. Д. Киселев и его время» являет собой свод разнообразного и ценнейшего материала.

Тексты, рассказывающие о совместной деятельности Николая I и Павла Дмитриевича Киселёва, имеют особое значение для понимания ведущих тенденций николаевского царствования. Одной из них было упорное стремление императора решить крестьянский вопрос. В этом отношении очень важно свидетельство А. О. Смирновой-Россет, также представленное в этом сборнике.

После победоносной для России войны с Турцией 1828–1829 гг., Киселёв, успешно командовавший войсками на дунайском направлении, был назначен правителем Молдавии и Валахии, где провел ряд прогрессивных реформ, включая крестьянскую. А. П. Заблоцкий-Десятовский приводит в своем труде сцену встречи Киселёва с императором вскоре после его возвращения из Дунайских княжеств.

Указ от 2 апреля 1842 года об обязанных крестьянах стал результатом работы одного из «секретных комитетов», которые Николай создавал для обсуждения наиболее острых проблем и в котором самое деятельное участие принимал П. Д. Киселёв. Помещик и крепостные могли заключать соглашение, по которому крестьянин становился лично свободным, земля оставалась в собственности помещика и соответствующий надел предоставлялся крестьянину на условиях, оговоренных в соглашении оброка или барщины. Осведомленная Смирнова-Россет была права – из 10 миллионов крепостных с 1842 по 1855 год в обязанные крестьяне перешло 24 708 душ мужского пола. Ас 1855 года началось нетерпеливое ожидание полноценной реформы.

Публикуется по: Заблоцкий-Десятовский А. П. Граф П. Д. Киселёв и его время. Т. 1. СПб., 1882.

¹ Французская консервативная газета.

² Николай I был в ярости, когда узнал, что племянник Наполеона, Луи Наполеон, провозгласил себя императором французов вопреки установлениям, принятым в 1815 году, навсегда лишающим семейство Бонапартов права на французский престол.

А. В. Эвальд

Рассказы об императоре Николае I

Рассказы А. В. Эвальда относятся к разряду тех, которые появляются на свет и/или публикуются в обстановке актуализации неких событий или неких образов исторических деятелей. Магическое действие цифры 100 проявляется коммеморативным всплеском в виде организации юбилея, масштаб и формы которого зависят от множества факторов. В конце XIX – начале XX вв. Россия переживала юбилейную лихорадку: ежегодно, а иногда и по нескольку раз в год, по городам и весям прокатывалась волна торжеств, посвященных какой-либо годовщине. Общество искало в прошлом ответы на вопросы о настоящем и будущем, активно использовало историческую аргументацию в политических дискуссиях. Так, в 1890-е годы критика царствования Николая I оказалась востребованной не только потому, что вдруг вспомнили о его дне рождения. В это время страна оценивала результаты либеральных реформ Александра II и государственных преобразований Александра III, которые нередко именуются контрреформами. Между последними и административными приемами и духом эпохи Николая I часто проводили параллели. Модернизация страны привела к заметным заимствованиям элементов западноевропейской культуры практически во всех сферах, что пугало сторонников особого российского пути, на страже которого стоял царь-юбиляр.

В этих правдоподобных записках читателя в поучительной и яркой литературной форме уверяют в безграничной справедливости царя, в его внимании ко всем подданным вне зависимости от их положения, в его отеческой заботе, которую может почувствовать каждый житель империи. Все эти рассказы о Николае I формируют образ идеального правителя, о котором когда-то мечтали и продолжают мечтают до сих пор жители России.

Публикуется по: Эвальд А. В. Рассказы об императоре Николае I // Исторический вестник. 1896. Т. 65, вып. 7.

¹ Речь идет о беспорядках, которые происходили в европейской части Российской империи в рамках крестьянских волнений 1840-х гг., называемых часто картофельными бунтами. Предлогом и отчасти причиной этих волнений были принуждения властей сажать картофель.

² В окрестностях Гатчины финны-ингерманландцы (потомки переселенцев из Финляндии в XVII веке) составляли значительную часть населения. Именно их автор называет чухнами, – обычным народным именованием эстонцев, финнов и карелов.

³ Сиротский институт (1803–1917) – учреждение, совмещавшее функции учебного, воспитательного и благотворительного заведения. До 1834 г. – Воспитательный дом, с 1837 г. – Гатчинский сиротский институт. С 1855 г. стал носить имя Николая I. В институте обучались сироты-дворяне, получавшие квалификацию учителей и чиновников-юристов.

⁴ Речь идет об одном из подразделений гарнизонных (местных) войск. Эти войска несли караульные и полицейские функции. Нерчинский гарнизонный батальон охранял многочисленных каторжников, а также продукцию местных заводов по производству цветных и благородных металлов.

⁵ Во время Венгерского похода российская армия понесла огромные санитарные потери из-за эпидемий холеры и тифа (чуть более 700 убитых и более 10 000 умерших от болезней солдат и офицеров).

⁶ Речь идет об осаде Севастополя англо-французскими войсками в 1854–1855 гг. во время Крымской войны.

Н. И. Кутузов

Состояние государства в 1841 году

Николай Иванович Кутузов (1796–1849) принадлежал к тому типу русских дворян, которые не могли равнодушно смотреть на современное им состояние российского государства, казавшееся им опасным и бедственным.

Он был членом Союза благоденствия и действительным членом Вольного общества любителей российской словесности, в которое входили Рылеев, Кюхельбекер, Николай и Александр Бестужевы, а также другие члены тайных обществ. Председателем был активный член Союза благоденствия Федор Глинка.

Будучи старшим адъютантом штаба Гвардейского корпуса с 1822 по 1825 год, Кутузов постоянно и близко связан был по службе с великим князем Николаем Павловичем.

Арестованный в декабре 1825 года, но оправданный, переведенный в статскую службу, он служил под началом М. М. Сперанского во Втором отделении Собственной его императорского величества канцелярии, задачей которого было систематизация и издание полного свода законов Российской империи.

Вскоре после событий 14 декабря 1825 года он решился подать Николаю записку, в которой пытался объяснить причины случившегося.

Будучи поклонником Адама Смита и его экономической теории, Кутузов в другой записке, поданной императору в 1841 году, объяснял тяжелое положение страны принципиальным неустройством во всех сферах государственной и народной жизни. Этот текст дает ясное представление о реальном положении России в это время.

Записка не имела последствий.

Публикуется по: Гершензон М. Эпоха Николая I. М., 1910.

С. С. Татищев

Николай I и иностранные дворы

Сергей Спиридонович Татищев (1846–1906) был человеком разнообразных дарований и незаурядной биографии.

Выходец из родового дворянства, он предпочел военной службе службу дипломатическую в ее активном варианте. Служил в Греции, в Австрии, принимал участие в секретных переговорах. Но, став жертвой клеветы, вынужден был оставить дипломатическую карьеру.

Возможно, именно желание полностью очистить свою репутацию заставило тридцатилетнего Татищева пойти волонтером на Русско-турецкую войну 1877–1878 гг. Ставший ординарцем при знаменитом генерале Э. И. Тотлебене и достойно проявивший себя во время боевых действий, Татищев был произведен в офицеры.

Дальнейшая его служба была связана с Министерством внутренних дел. Опытный дипломат налаживал связи между дипслужбой и заграничной агентурой.

Его первое исследование, «История социально-революционного движения в России в 1861–1881 гг.», было написано на основе материалов III Отделения. Этот аналитический труд, созданный для практического использования руководством политической полиции, в советское время лег в основу библиографического словаря «Деятели революционного движения в России».

Но в русской историографии Татищев остался как автор фундаментальных трудов – «Внешняя политика императора Николая I», «Император Николай I и иностранные дворы», «История российской дипломатии» и биография Александра II.

Публикуется по: Татищев С. С. Николай I и иностранные дворы. СПб.,1889.

¹ Речь идет о возможном покушении на императора.

[Буткевич]

Драгоценное воспоминание в моей жизни

Записки отражают одну из сторон государственного управления дореволюционной России. Монархическая форма вкупе с развитым бюрократическим аппаратом провоцирует создание и развитие деятельности механизмов для того, чтобы канцелярии всех уровней и документация не становились непреодолимыми преградами между правящими и управляемыми. Николай I прекрасно понимал блокирующие возможности учреждений, внутренние интересы чиновничества (не случайно ему приписывают высказывание: «Россией управляю не я… Россией управляют столоначальники…»). Образование III Отделения Собственной его императорского величества канцелярии было отчасти порождено стремлением создать административный механизм, параллельный уже существующему. Известно, что на протяжении всего своего царствования Николай I практиковал командировки доверенных лиц в разные концы государства, назначение таких же доверенных лиц в различные специальные комиссии для того, чтобы получить более или менее объективную информацию о состоянии дел. Такой же цели были подчинены и многочисленные аудиенции. Царь принимал у себя в резиденциях и во время поездок по стране большое число людей. Это был очень важный канал коммуникации власти и подданных, важный для обеих сторон.

Публикуется по: [Буткевич]. Драгоценное воспоминание в моей жизни о представлении, которого я имел счастие удостоиться у всемилостивейшего моего государя императора, в 28 день апреля 1846 года, в С.-Петербурге // Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1870. Кн. 1. Смесь.

Ф. А. Бурдин

Воспоминания артиста об императоре Николае Павловиче

Бурдин Федор Алексеевич (1826–1887) – актер, переводчик французских пьес, сын дворового человека. Учился в 1-й Московской гимназии вместе с А. Н. Островским, с которым был дружен всю жизнь. Судьба Ф. А. Бурдина – характерная судьба одаренного «человека из низов», мечтавшего о театральной карьере: суфлер, затем актер Малого театра, актер провинциальных театров (в частности, Тифлисского); с 1847 по 1883 год служил в Александрийском театре, где постоянно встречался с Николаем I.

Известен как пропагандист драматургии А. Н. Островского, с успехом играл в его ранних пьесах. Дом Бурдина в Петербурге был своего рода культурным центром, в котором собирались актеры и литераторы.

Восторженное отношение к Николаю влюбленного в русский театр Бурдина определялось тем вниманием, которое император оказывал театру.

Публикуется по: Бурдин Ф. А. Воспоминания артиста об императоре Николае Павловиче // Исторический вестник. 1886. Вып. 1.

¹ Романтический балет-феерия, либретто и постановка Филиппо Тальони, музыка – Теодора Лабарра.

М. А, Корф

Записки

О М. А. Корфе см. с. 584 наст. изд.

Публикуется по: Корф М. А. Записки. М., 2003.

¹ Имеется в виду революция в Австрии.

² В 1848 году восставшие венгры объявили независимость от Австрийской империи.

³ Речь идет о заговоре петрашевцев.

⁴ Дворец в Лазенковском парке Варшавы.

⁵ Имеется в виду разгром венгерских мятежников.

Речь императора Николая Павловича к депутатам санкт-петербургского дворянства

Эта речь Николая I – документ, широко известный. Фраза «Господа! У меня полиции нет, я не люблю ее: вы моя полиция», – выразительное свидетельство то ли циничного лицемерия, то ли искреннего заблуждения императора. Впрочем, в сознании Николая парадоксальным образом сочеталось то и другое.

Публикуется по: Император Николай Павлович в его речи к депутатам С.-Петербургского дворянства//Русская старина. 1883. Т. 39, вып. 9.

И. С. Блиох

Финансы России XIX столетия

Иван Станиславович Блиох (1836–1902) – экономист, крупный предприниматель, организатор железнодорожных концессий, аналитик, предсказавший в конце XIX века принципиальное изменение характера войн – длительные позиционные сражения с протяженными линиями фронтов. Трагедия Первой мировой войны полностью подтвердила его прогнозы.

За свои заслуги перед российской экономикой был возведен в 1883 году в дворянское достоинство.

Его шеститомный труд «Будущая война и ее экономические последствия», первый том которого вышел в 1898 году, был переведен на английский, французский, немецкий и польский языки.

«Финансы России XIX столетия» в четырех томах, были изданы в 1882 году. Это подробная и отнюдь не только финансовая картина русской истории, захватывающая и XVIII век.

Приведенный фрагмент свидетельствует о стремлении Блиоха, ориентируясь на особенности российского бюджета времен Николая I, понять направление его внешней политики.

Блиох имеет ввиду вмешательство великих европейских держав в конфликт между турецким султаном и его формальным вассалом Мухаммедом-Али-пашой, наместником Египта. Поскольку Турция терпела поражения в войне с мятежным вассалом, то Николай I послал в помощь султану российский флот и сухопутный корпус. Обеспокоенные этим европейские страны добились компромисса между султаном и пашой, который был одобрен русским императором.

Русско-турецкая война 1828–1829 годов была непосредственно вызвана отказом Турции соблюдать ранее достигнутые договоренности, касающиеся, в частности, положения христианских народов на территории Османской империи. Турция потерпела поражение, а Россия существенно расширила свои владения на побережье Черного моря, включив в свой состав Анапу, Сухум, важный порт Поти и закрепив за собой юридически Восточный Кавказ, населенный черкесскими народами. Греция получила полную автономию, равно как и Сербия, Молдавия и Валахия. Под власть России окончательно перешла фактически вся Грузия.

Публикуется по: Блиох И. С. Финансы России XIX столетия. СПб., 1882.

[Э. Лависс, А. Рамбо]

История XIX века

Восьмитомное издание истории XIX века, вышедшее в русском переводе под редакцией академика Е. В. Тарле, отличается разумной подробностью и спокойной объективностью.

В предисловии Тарле писал: «Лависс и Рамбо и их сотрудники очень нечасто отваживаются воспарить ввысь и философствовать, а довольствуются живым, связным конкретным изложением событий в их хронологической и непосредственно причинной связи. Нужно, с другой стороны, отдать им справедливость: и редакторы и авторы по мере сил стараются быть объективными и воздерживаются от полемических выпадов против неугодных им деятелей, партий, течений общественной мысли»[310].

Эту же академическую объективность сохраняют авторы, анализируя конфликты между державами и, в частности, обнаруживая механизмы, которые привели к изоляции России и тяжелой для всех участников Крымской войне.

Публикуется по: История XIX века / под ред. проф. Лависса и Рамбо. Т. 5.М., 1938.

Из воспоминаний баронессы М. П. Фредерикс

Мария Петровна Фредерикс (1832–1903) – дочь генерал-адъютанта барона Петра Андреевича Фредерикса, близкого ко двору. 14 декабря 1825 г., будучи командиром лейб-гвардии Московского полка, он пытался вразумить мятежные роты и был тяжело ранен князем Д. А. Щепиным-Ростовским. Юной Марии Петровне, разумеется, было известно прошлое отца, рисковавшего жизнью ради молодого Николая I.

Ее мать, баронесса Цецилия Владимировна (урожд. графиня Туровская), дочь камергера прусского двора, была с детства подругой принцессы прусской, ставшей женой великого князя Николая Павловича, а затем императрицей Александрой Федоровной. Эта близость сохранилась и в России.

Биография отца и матери определила взгляды и положение юной Марии Петровны. Истовая монархистка, боготворящая императора Николая I, она стала преданной фрейлиной Александры Федоровны и прекрасно знала изнутри жизнь августейшего семейства.

Публикуется по: Из воспоминаний баронессы М. П. Фредерикс // Исторический вестник. 1898. Вып. 1.

С. С. Татищев

Внешняя политика Николая I

О С. С. Татищеве см. с. 619 наст. изд.

Татищев как историк и дипломат анализирует наиболее трагический для императора Николая I аспект международной игры вокруг собственно боевых действий Крымской войны – предательство Австрии, на поддержку которой император твердо рассчитывал и позиция которой стала одной из главных причин поражения России. Значительные силы, которые были необходимы в Крыму, оказались скованы на русско-австрийской границе.

Публикуется по: Татищев С. С. Внешняя политика Николая I. СПб., 1887.

Д. А. Милютин

Воспоминания

Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912) был одним из наиболее выдающихся государственных деятелей России второй половины XIX века. Талантливый военный историк и теоретик, он был еще и не менее выдающимся практиком войны, закончившим свою боевую карьеру начальником штаба Отдельного кавказского корпуса на завершающем этапе покорения Кавказа.

Высоко оценивающий политическое устройство таких европейских государств, как Англия и Франция, Милютин прекрасно сознавал принципиальные пороки российской самодержавной системы. Как и его брат, Николай Алексеевич Милютин, один из главных деятелей крестьянской реформы, Дмитрий Алексеевич был убежденным противником крепостного права.

Проницательный А. В. Никитенко, вовсе не склонный как мемуарист к комплиментарности, писал: «Меня совсем пленил генерал Д. А. Милютин. Это человек с благородным образом мыслей, светлым умом и широким образованием. Он отлично понимает настоящее положение и необходимость лучшего»[311].

Милютин принадлежал к тому типу русских либералов, которые свободный образ мыслей сочетали с непреклонностью имперского мышления.

В качестве военного министра при Александре II, участника Великих реформ, Д. А. Милютин, преодолев сильнейшее сопротивление, сломавший петровскую модель армии, установивший всеобщую воинскую повинность, стремившийся к гуманизации армии, был при этом энергичным сторонником расширения пределов империи.

Так, после окончания Кавказской войны, потребовавшей огромных издержек и замедлившей экономическое развитие страны, Милютин, пользуясь доверием императора, настоял на активизации завоевания Средней Азии. А вопреки мнению «экономического блока» в правительстве Милютин убедил Александра II начать войну с Турцией в 1877 г.

В последние месяцы перед Крымской войной и во время нее полковник, а затем генерал-майор Д. А. Милютин оказывается в окружении Николая I и выполняет задания военного министра В. А. Долгорукого и таким образом оказывается осведомленным о секретных планах императора. В публикуемом фрагменте содержатся принципиально важные сведения, почерпнутые Милютиным из секретных записок Николая о «смелых планах экспедиций морских для понуждения Порты подчиниться его требованиям». В частности, Николай планировал «десант на берега Босфора и занятие самого Константинополя».

Публикуется по: Милютин Д. А. Воспоминания. 1843–1856. М., 2000.

Воззвание, написанное собственноручно императором Николаем Собственноручно написанный и исправленный императором Николаем манифест 11 апреля 1854 года

Оба документа – яркое выражение мировидения Николая I, принявшего на себя миссию защиты христиан, находящихся на территории Османской империи.

Воззвание должен был обнародовать командующий Российской армией, вступившей в пределы, подвластные Турции.

Манифест объяснял народу Российской империи вынужденность действий русского императора, преданного идее всеобщего мира.

7 апреля 1854 года воззвание было отправлено в Варшаву князю Паскевичу.

Публикуются по: Зайончковский А. М. Восточная война 1853–1856 гг. в связи с современной ей политической обстановкой. Т. 2: Приложения. СПб., 1912.

Собственноручная записка императора Николая I о войне с Турцией

Император Николай I был прежде всего военным человеком. С самых юных лет он готовил себя к военной карьере, не надеясь занять русский трон. В конце концов он стал образованным в военном отношении генералом без практического боевого опыта. Маневрами он руководил энергично и умело. Его любимой сферой было военно-инженерное дело, и здесь он безусловно сделал много полезного для русской армии.

На театре боевых действий он побывал дважды: в 1828 году во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. на дунайском фронте (осада турецких крепостей Браилова и Варны), неоднократно подвергался опасности и вел себя мужественно. Но проявить себя полководцем ему было не суждено.

Публикуемая записка представляет собой варианты стратегических планов, которыми следовало руководствоваться в новой войне.

Теоретически это вполне профессиональный и разумный документ. Но император неверно оценил международную ситуацию – степень решимости Англии и Франции, а главное, позицию Австрии, которую он считал дружественной. Успешные действия противников в Крыму он считал, как видим, невозможными. В результате война пошла не по его плану.

Публикуется по: Зайончковский А. М. Восточная война 1853–1856 гг. в связи с современной политической обстановкой. СПб., 1912.

Предсмертное письмо императора Николая – князю М. Д. Горчакову

Письмо было написано императором за две недели до смерти. Оно свидетельствует о том, что Николай до последних дней внимательно следил за ходом военных действий. Важнее, чем само письмо, приложенная к нему записка, адресованная князю Варшавскому, – фельдмаршалу Паскевичу о возможном столкновении с Австрией, что привело бы к масштабным боевым действиям в пределах Российской империи и тяжело усугубило бы положение государства. Николай рассматривает и наиболее драматический вариант – вторжение вместе с австрийцами и французской армии.

В последние дни своей жизни он осознал реальное положение, в котором оказалась Россия в результате его внешней политики. В это время он становится поистине трагической фигурой.

Михаил Дмитриевич Горчаков (1793–1860) – генерал-адъютант, генерал от артиллерии, участник наполеоновских войн, Русско-турецкой войны 1828–1829 гг., подавления восстания в Польше 1831 г. и Венгерской кампании. Он был опытным военачальником, но переломить ход событий в складывающейся очень сложной ситуации не мог бы и более талантливый полководец.

Когда Николай писал ему это письмо, Горчаков командовал южной амией, расположенной вблизи границ Дунайских княжеств, которые русские войска вынуждены были оставить, стараясь помочь Меншикову, оперировавшему в Крыму. 24 февраля 1855 г., вскоре после смерти Николая, Горчаков был назначен главнокомандующим русской армией в Крыму. Это был самый тяжелый период обороны Севастополя – с марта по август. Полевая армия под командованием Горчакова потерпела несколько тяжелых поражений, а Севастополь после отчаянной борьбы был сдан.

Последние годы своей жизни М. Д. Горчаков занимал пост наместника Царства Польского.

Публикуется по: Предсмертное письмо императора Николая – князю М. Д. Горчакову // Русская старина. 1881. Т. 32, вып. 12.

А. Ф. Тютчева

Дневники

Анна Федоровна Тютчева (1829–1889) – фрейлина великой княгини Марии Александровны с 1853 года.

Дочь Федора Ивановича Тютчева, она унаследовала от отца незаурядный ум и твердые монархические принципы. Оказавшись рядом с императорской фамилией в критический момент кануна Крымской войны, она наблюдала и запечатлела то, что можно назвать трагедией Зимнего дворца. Она оставила воспоминания о финале николаевского царствования и о драматическом царствовании Александра II. Это – политическая история в ее человеческом измерении.

Анна Федоровна понимала значимость совершающегося на ее глазах перелома – смерти того, кто в продолжении тридцати лет определял не только судьбу России, но и в значительной степени – Европы. Она старательно выясняла и фиксировала с максимальной подробностью обстоятельства этого события: «Большинство этих подробностей я узнала от самой цесаревны, от цесаревны, которая с этого утра уже императрица». Она выполняла миссию свидетельницы: «Я поцеловала руки императора, еще теплые и влажные, и не у шла, а встала около стены у изголовья и оставалась тут, пока проходила толпа, прощаясь с покойным».

Одаренная литературным талантом, Анна Федоровна передает не только фактическую сторону происходящего, но и воссоздает трагически-тревожную атмосферу смены эпох – как воспринималось происходящее окружением Николая.

В тех же дневниках, несколько позже, А. Ф. Тютчева пишет: «Как! Это величавое существование, занимавшее так много места в мире, казавшееся таким твердым, таким могущественным, разрушено в несколько часов!».

Любопытно свидетельство дочери о реакции ее отца: «Как будто нам объявили, что умер Бог»[312]. Так он сказал дочери, но она вряд ли поняла печальную иронию сказанного. А через несколько месяцев Ф. И. Тютчев писал жене: «Для того чтобы создать такое безвыходное положение, нужна была чудовищная тупость этого злосчастного человека, который в течение своего тридцатилетнего царствования, находясь постоянно в самых выгодных условиях, ничем не воспользовался и все упустил»[313].

Публикуется по: Тютчева А. Ф. При дворе двух императоров. М., 1990.

[М. М. Мандт]

Ночь с 17 на 18 февраля 1855 года

Мартын Мартынович Мандт (1800–1858), выпускник Берлинского университета, с 1840 года был лейб-медиком Николая I. Он успешно лечил болезненную императрицу Александру Федоровну и единственный из придворных врачей поставил верный – смертельный – диагноз великой княжне Александре Николаевне (Адини). В том числе поэтому пользовался неограниченным доверием императора.

Его подробный рассказ о последних часах Николая вызван не только пониманием исторической значимости события, но и стремлением опровергнуть порочившие его слухи. В русском обществе Мандта обвиняли в том, что по просьбе императора он дал тому яд для самоубийства.

Эта версия полностью опровергнута имеющимися документами, фиксировавшими ход болезни и состояние здоровья Николая в последние годы жизни. Император страдал поражением печени и почек, организм его был ослаблен и не справился с тяжелой пневмонией. Реальное состояние государя вплоть до последних недель было скрыто его внешней брутальностью и статуарностью.

На мысль о самоубийстве наводила неожиданность для общества быстрой кончины императора, еще совсем недавно выезжавшего к войскам, равно как и его неизбежно тяжелое моральное состояние, вызванное крушением представлений о военной мощи России, переживаемое Николаем как личная трагедия. Было понятно, что он воспринимает непрерывные поражения русской армии как свое жизненное поражение, как невыполнение своего долга перед Россией.

Вскоре после смерти своего августейшего пациента М. М. Мандт навсегда уехал из России.

Публикуется по: Ночь с 17 на 18 февраля 1855 года. Рассказ доктора Мандта//Русский архив. 1884. Т. 53, вып. 1.

А. О. Смирнова-Россет

[Из письма от 8 марта 1855 года]

Об А. О. Смирновой-Россет см. с. 596 наст. изд.

Предлагаемый читателю небольшой фрагмент письма своей смысловой насыщенностью свидетельствует о точности взгляда Александры Осиповны. Здесь все значимо – и ее предположение о причине, по которой перед смертью император затворился в «келье… самом отдаленном углу своего огромного дворца», и то, что она обратила внимание на настольную книгу Николая – «Подражание Христу» Фомы Кемпийского, изощренное руководство для праведной жизни, учившее помимо прочего укрощению гордыни – все это воспроизводит трагическую атмосферу последних месяцев жизни хозяина Зимнего дворца и всей России. В связи с этим вспоминается предсмертная фраза Николая, зафиксированная в дневнике А. Ф. Тютчевой, сказанная его духовнику: «Мне кажется, я никогда не делал зла сознательно».

Публикуется по: Смирнова А. О. Записки, дневники, воспоминания, письма. М., 1929.

¹ Неразорвавшаяся бомба (начиненное порохом ядро с фитилем), подобранная в Одессе после обстрела английским флотом и посланная в подарок императору как сувенир.

М. В. Юзефович

Несколько слов о императоре Николае

Михаил Владимирович Юзефович (1802–1889) – представитель малороссийского дворянства, за свою долгую жизнь, закончив Благородный пансион при Московском университете, отличился и на военной – во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг., – и на статской службе. Во время боевых действий он был адъютантом генерала Николая Николаевича Раевского-младшего, друга Пушкина, покровителя сосланных на Кавказ декабристов.

После отставки, будучи инспектором народных училищ Киевской губернии, а затем помощником попечителя Киевского учебного округа, энергично способствовал распространению просвещения. Став председателем Киевской комиссии для разбора древних актов, внес серьезный вклад в русскую историографию.

Он был знакомцем Грибоедова и Дениса Давыдова, оставил очень достойные воспоминания о Пушкине, с которым познакомился во время войны, а тот счел нужным упомянуть его в «Путешествии в Арзрум».

С симпатией вспоминая в своих воспоминаниях о ссыльных декабристах в окружении Раевского, он начертал выразительный и очень непривлекательный портрет их гонителя, военного министра Чернышёва.

Тем интереснее взгляд М. В. Юзефовича на личность и значение царствования Николая I.

Помимо прочего, чрезвычайно ценно свидетельство Юзефовича о генерале С. Р. Лекарском, которого называли «тюремщиком декабристов». Этот эпизод объясняет, почему именно Лепарского, очень немолодого и заслуженного военного, назначил Николай I на эту весьма непростую должность.

Кроме того, этот текст отражает шок тех монархистов и вообще лиц правых взглядов, с симпатией воспринимавших Россию второй четверти XIX столетия: в списке фигур для памятника «Тысячелетие России» в Великом Новгороде до последнего момента отсутствовал Николай I. Монумент, который по замыслу его создателей должен был не только отражать десять веков отечественной истории, но и дать оценку важнейшим событиям и главнейшим действующим лицам, создавался в эпоху либеральных реформ Александра II. Поэтому в его идейную основу было трудно заложить николаевские символы обскурантизма, правительственного произвола, откровенно враждебного отношения к европейским ценностям. Результатом такого подхода стало отсутствие среди бронзовых фигур Ивана IV Грозного – одного из самых известных правителей России. Рассуждения Юзефовича раскрывают также проблему, с которой сталкивались апологеты Николая I. С одной стороны, они не могли отказать императору в том, что он был верным последователем Петра Великого. Культ этого царя был светской религией империи Романовых, и все правители страны в разных формах демонстрировали преданность ему. С другой стороны, Петр I со своей модернизацией государства и общества, по мнению лиц, с подозрением относившихся ко всему европейскому, открыл ворота вредным западным влияниям. Еще один мотив записок – демонстрация неисчерпаемой милости царя, смягчающего участь серьезных преступников. Здесь же свидетельство о том, что даже в государственных интересах Николай I чуждался нечистоплотных приемов, отказываясь с помощью провокации арестовать заговорщиков.

Публикуется по: Юзефович М. В. Несколько слов о императоре Николае I // Русский архив. 1870. Т. 13, вып. 4/5.

П. А. Валуев

Дума русского во второй половине 1855 года

Петр Александрович Валуев (1815–1890) принадлежал к древней и заслуженной дворянской семье. Его биограф пишет: «Фамилия Валуевых действительно была достаточно древней. Легендарный ее предок Окатья Вал выехал из Литвы на Русь в начале XIV века, его сын и внук служили московскому князю и погибли в Куликовской битве. При Иване IV Федор Степанович Валуев, сын боярский, жалован поместьем в Московском уезде. Его ближайший потомок Григорий Леонтьевич принял участие в заговоре против Лжедмитрия»[314].

Как это часто бывало с русским родовым дворянством, к моменту рождения Петра Александровича семья была почти разорена. Во всяком случае юному аристократу предстояло делать карьеру, опираясь на собственные способности и трудолюбие. И того, и другого оказалось вполне достаточно.

С 1836 г. губернский секретарь (что соответствовало армейскому поручику) Валуев служит во II Отделении Собственной его величества канцелярии при М. М. Сперанском, который руководил кодификацией и изданием Полного собрания законов Российской империи и Свода законов Российской империи. Это была прекрасная школа.

Валуев делал постепенную, но основательную карьеру, чему способствовали его блестящий ум и образованность.

В 1853 году, в канун Крымской войны, он был назначен губернатором Курляндской губернии и находился на этом посту до 1858 года.

Результатом знания разных уровней российской государственной системы и трезвого анализа положения страны, стала его записка «Дума русского», в которой он с горечью подвел итоги николаевского царствования. Она была подана великому князю Константину Николаевичу, убежденному стороннику реформ.

Валуеву предстояла длительная государственная карьера при императоре Александре II – министр внутренних дел, председатель Комитета министров, член Государственного совета.

Он оставил драгоценный для историков дневник.

Публикуется по: Валуев П. А. Дума русского во второй половине 1855 года// Русская старина. 1893. Т. 79, вып. 9.

¹ Место маневров гвардии под Петербургом.