А в это время в Париже происходили очень странные события. Глубокой ночью 22 октября 1812 года два офицера, укутавшись в плащи, шли по темным улицам города по направлению к казармам национальной гвардии, расположенным на улице Попенкур. Офицеры приблизились к часовому, который, несмотря на проливной дождь, смог признать в одном из них генерала.
– Я – генерал Лямотт, – уверенно сказал человек в генеральском мундире, – и я имею распоряжения от Сената. Император погиб в России, и Сенат образовал своим указом Временное правительство.
Офицер охраны немедленно доложил об этом своему командиру, который, в свою очередь, приказал построить полусонных солдат во внутреннем дворе. Вскоре известие о том, что император убит, облетело нестройные шеренги. К всеобщему удивлению, никто не выразил никаких эмоций и не закричал «Да здравствует император!» Некоторые старые солдаты в глубине души были даже рады этому, быстро представив себя дома в кругу уже начавшей забывать их семьи. Без сомнения, многие во Франции тайно желали смерти Наполеону, и это были не только монархисты или республиканцы по духу, но также и тысячи простых людей, уставших от бесконечных войн и потерявших в них своих родных и близких.
Человеком, представившимся генералом Лямоттом, на самом деле был бригадный генерал Мале.
Клод-Франсуа Мале родился 28 июня 1754 года в Доле (Юра) в семье отставного офицера. В 17-летнем возрасте он был зачислен в полк королевских мушкетеров и пробыл в нем два года вплоть до расформирования полка в конце 1775 года.
Будущий генерал был весьма симпатичным мужчиной, обладавшим большим обаянием и хорошими манерами. В 1788 году он женился. Его жена Дениза также происходила из провинциальной аристократической семьи и была сильной личностью. Когда Мале женился на ней, ей было семнадцать лет, ему – тридцать четыре. Вскоре у них появился сын Аристид – их гордость… Семья эта была добропорядочной и счастливой. Так что версию о неудачном браке как одной из причин психической неустойчивости генерала Мале не следует даже и рассматривать – это неправда.
Во время революции Мале стал командиром отряда национальной гвардии своего родного города. В 1792 году он был направлен в Рейнскую армию, где служил капитаном в 50-м пехотном полку. Там он познакомился с генералом Александром де Богарне. Кстати сказать, знаменитую революционную «Марсельезу» написал двоюродный брат Мале Руже де Лиль.
Но вскоре тучи начали сгущаться над ним. Комитет общественного спасения неодобрительно смотрел на бывших аристократов в армии, и в 1795 году Мале был вынужден оставить службу. Однако в марте 1797 года он получил возможность вернуться под знамена и оказался при генерале Шампионнэ в Альпийской армии. 19 октября 1799 года Директория утвердила Мале в звании бригадного генерала. В 1801 году он командовал войсками в департаменте Жиронда.
После возвышения Наполеона Мале вполне мог использовать свое знакомство с отправленным на гильотину генералом Богарне (первым мужем Жозефины, которая стала женой Наполеона) и оказаться среди людей, близких к Бонапарту. Но он решительно отказался от этой возможности, так как этого самого Бонапарта он не любил. Будучи искренним республиканцем, Мале последовательно выступал против пожизненного консульства, затем против империи. Это не помешало ему заслужить наполеоновский орден Почетного легиона.
Некоторое время генерал Мале служил в Дижоне, затем командовал бригадой в Итальянской армии, выполнял обязанности губернатора Павии и состоял при генерале Миоллисе в Риме, но в конечном итоге был отправлен во Францию, где в 1807 году вышел в отставку. Официальной версией, объясняющей это, было подозрение в растрате, но истинной причиной были откровенно республиканские взгляды и заявления генерала (в армии Мале слыл, как бы сейчас выразились, непримиримым диссидентом).
Как известно, от подобной репутации до тюрьмы – один шаг. Так было всегда, и для Мале все закончилось именно этим. 1 июля 1807 года он был заключен в тюрьму Ля Форс, а через год освобожден, но ненадолго: в 1809 году он снова оказался в Ля Форс, обвиненный в принадлежности к тайной организации республиканских офицеров – противников возвышения Наполеона. Эти офицеры были искренне уверены в том, что Наполеон – диктатор, и он разрушил все то, что было создано революцией и республикой. Эта тайная организация была известна под странным названием «Союз филадельфов».
В 1808 году Мале стал все больше задаваться вопросом, «будет ли убийство Наполеона необходимым или есть другие средства для его устранения. Заговорщики начали рассматривать возможность государственного переворота во время одной из кампаний Наполеона, когда император долгое время будет отсутствовать в Париже. Они скоро убедились, что Наполеон может быть свергнут осторожным планированием заговора. Как только удар будет нанесен, привыкшее к покорности общество смирно последует за ними»344.
Неизвестный художник. Портрет генерала Клода Франсуа Мале
В 1807 году уже была упущена подходящая возможность нанесения удара, когда Наполеон находился далеко, в Испании. Расстояние до Испании и проблемы Наполеона с организацией связи с Парижем могли бы дать заговорщикам по крайней мере четыре дня, чтобы осуществить их план. Но, как всегда, когда слишком много людей вовлечены в тайну, одного неосторожного слова оказалось достаточно, чтобы все развалить. Информация о заговоре дошла до министра полиции Фуше, и его участники были арестованы. Именно тогда, летом 1807 года, генерал Мале в первый раз оказался в парижской тюрьме Ля Форс. Пробыл он там ровно год, затем был освобожден, но в 1809 году снова оказался за решеткой.
Вместе с Мале были арестованы генералы Гюне, Дютэртр и несколько офицеров. Им инкриминировался заговор с целью восстановления во Франции республиканского строя. По-видимому, к заговору были также причастны бывший военный министр Серван де Жерби и бывший член Конвента Ланжюине. Историк А.З. Манфред по этому поводу пишет: «Наполеон дал директиву не предавать дело огласке. Он не хотел никому давать повод поставить под сомнение его популярность в империи. То ли Фуше, воспользовавшись этими директивами, не захотел выяснить дело до конца, то ли заговор еще полностью не созрел, но дело было приглушено, хотя и внушало Наполеону немалые опасения»345.
Мале был объявлен сумасшедшим и переведен в клинику для умалишенных знаменитого доктора-психиатра Дюбюссона на улице Фобур Сент-Антуан, в которой были заключены многие государственные преступники, в частности аббат Жан-Батист Лафон, ненавидевший Наполеона за его политику относительно церковной недвижимости и за содержание под стражей в Фонтенбло римского папы Пия VII.
Клиника Дюбюиссона – это не казематы тюрьмы Ля Форс. И, находясь там, Мале и аббат Лафон сблизились друг с другом и приступили к разработке плана очередного заговора. Кто должен быть устранен во время государственного переворота в первую очередь? Какие армейские части должны быть использованы и какие распоряжения необходимы для этого? Сколько времени необходимо заговорщикам, чтобы получить контроль над ключевыми государственными постами? Документы, необходимые для успешного развития заговора, были подготовлены заранее, в том числе и самый важный из них – указ Сената о падении наполеоновской империи и учреждении Временного правительства.
В то время как Мале и Лафон совершенствовали свой план, наступил 1812 год, и Наполеон начал свой поход в Россию. В отличие от Испании, связь между Москвой и Парижем требовала по крайней мере двух с половиной недель. Это время позволяло заговорщикам объявить Наполеона убитым и, воспользовавшись всеобщей растерянностью, успешно совершить задуманное.
Мале предполагал легко собрать многочисленных недовольных офицеров, мечтавших положить конец войне, и создать отряды, необходимые для совершения переворота. Он предполагал, что Наполеон, узнав об удачном развитии заговора, немедленно поспешит вернуться в Париж, однако к тому времени заговорщики надеялись собрать армию, достаточно сильную, чтобы встретить его. Плюс Мале планировал быстро подписать мир с союзниками.
22 октября 1812 года Мале и аббат Лафон тайно бежали из клиники доктора Дюбюиссона. При этом, перелезая через стену, аббат подвернул себе ногу, а потом он, воспользовавшись этим, благополучно улизнул из Парижа. А Мале направился к дому, где его жена заранее приготовила оружие и генеральскую униформу. Затем он пошел к казармам, расположенным на улице Попенкур.
Около четырех часов утра 23 октября генерал Мале явился к майору Габриелю Сулье, командиру 10-й когорты национальной гвардии, представился генералом Лямоттом и предъявил документы, «подтверждавшие» смерть Наполеона, якобы убитого 7 октября в Москве, и учреждение Временного правительства с президентом Лазаром Карно, бывшим членом Директории и бывшим военным министром, во главе. Генерал Моро в этом правительстве был назван вице-президентом. Кроме него в правительство были включены также такие известные люди, как вице-адмирал Трюге, ярый республиканец, ушедший в отставку после установления империи, сенаторы Волнэ, Ламбрехт, Дестю де Траси и Гара, бывшие сенаторы Бигонэ и Флоран-Гюйо, виконт Матьё де Монморанси, граф Алесис де Ноай, префект Фрошо (всего пятнадцать человек).
Все было разыграно как по нотам. В документе, переданном майору Сулье «генералом Лямоттом» и подписанном «командующим войсками Парижского военного округа генералом Мале», говорилось, что 10-я когорта должна арестовать архиканцлера Камбасереса, министра полиции генерала Савари, военного министра Кларка и командующего Парижским гарнизоном генерала Юлена. В то же время сам Сулье был произведен в генералы. Ошеломленный этими новостями, Сулье отдал необходимые распоряжения.
А потом генерал Мале повел солдат к тюрьме Ля Форс, где были заключены еще два необходимых для заговора человека. Это были генералы Виктор-Клод-Александр Фанно де Лаори и Эмманюэль-Максимильен-Жозеф Гидаль. Они были освобождены, а вместе с ними – еще и некий корсиканец Жозеф Боккечиампе, тут же назначенный генералом Мале префектом полиции. Гидалю же Мале приказал взять часть 10-й когорты и арестовать военного министра Кларка, тогда как генерал Фанно де Лаори должен был арестовать министра полиции Савари, ставшего за четыре года до этого герцогом де Ровиго.
Солдаты, производившие арест Савари, на его возмущенные крики ответили, что просто выполняют приказ. А министр заявил, что генерал, который ими командует, – это самозванец и опасный заговорщик. Но ничего не понимавшие солдаты ему не подчинились.
Вслед за герцогом де Ровиго был арестован Пьер-Мари Демаре, его начальник службы безопасности. А вот барон Пакье, с октября 1810 года префект Парижской полиции, куда-то предусмотрительно исчез и появился лишь когда заговор был подавлен.
К половине девятого утра заговорщики, не встречая нигде никакого сопротивления, заключили в тюрьму всех главных полицейских Парижа, и генерал Фанно де Лаори занял пост министра полиции.
В сотрудничестве с охотно поверившим в смерть императора префектом департамента Сена Николя Фрошо для встречи членов Временного правительства быстро было приготовлено помещение в городской Ратуше.
Поддельные бумаги, подтверждающие смерть императора, работали безотказно. Самым удивительным было то, что никто не казался опечаленным этой смертью. Нигде не слышались возгласы «Да здравствует император!» Никто даже не поднял вопроса о регентстве, об императрице Марии-Луизе и о сыне Наполеона.
Париж постепенно переходил в руки заговорщиков. Генералу Мале уже доложили о захвате банка и казначейства. После этого Мале и верные ему солдаты направились к Вандомской площади, где располагался штаб Парижского гарнизона. Дойдя до места, Мале приказал молодому офицеру доставить портфель с распоряжениями к полковнику Дусэ, адъютанту начальника штаба гарнизона. Сам же Мале направился к дому генерала Пьера-Огюстена Юлена, командовавшего Парижским гарнизоном.
Удивительно, но генерал Юлен оказался практически единственным, кто не поверил в смерть Наполеона. Он отказался сдать оружие, и тогда Мале выхватил из-за пояса пистолет и выстрелил ему прямо в лицо, раздробив сомневающемуся челюсть. Командующий Парижским гарнизоном рухнул на ковер, истекая кровью. Теперь он был не опасен.
Христиан Август Шварц. Портрет генерала Пьера-Огюстена Юлена. 1805
Потом Мале отдал приказ полковнику Раббу, командующему полком национальной гвардии Парижа, привести войска в боевую готовность.
Таким образом, управляя одной лишь 10-й когортой национальной гвардии, Мале получил все необходимые документы и печати для того, чтобы принять командование над всем столичным военным округом. После подчинения полковника Рабба под контролем генерала Мале оказались бы почти все военные силы Парижа.
Как потом выяснилось, старый полковник Дусэ тоже заподозрил в Мале заговорщика. Он получил от Мале документы, в которых говорилось о смерти Наполеона и указе Сената об учреждении Временного правительства. Согласно этим документам, полковник Дусэ должен был принять меры к занятию ключевых пунктов Парижа. Но он знал, что начиная с 7 октября, даты, которая была объявлена датой смерти Наполеона, император несколько раз писал военному министру Кларку и генералу Юлену, и что Сенат вообще не заседал ночью 22 октября. Таким образом, Дусэ понял, что не существовало никакого указа Сената об установлении временного правительства.
По пути к Дусэ генерал Мале размышлял о ходе действий. Он уже представлял себя выступающим на балконе перед восхищенной и послушной толпой. Солдаты горячо приветствовали бы его, а он…
При входе в здание штаба он спросил, как ему пройти к полковнику Дусэ, и поднялся по лестнице. Войдя в кабинет, он заметил, что Дусэ и не подумал подчиняться его приказам. Более того, в кабинет ворвались верные Дусэ капитан Лаборд, инспектор полиции Фавье и солдаты.
Арестованного и связанного генерала вывели на балкон, где полковник Дусэ объявил, что Наполеон жив, а Мале – самозванец.
– Да здравствует император! – неуверенно закричали солдаты.
Затем полковник Дусэ приказал обескураженной 10-й когорте возвратиться назад в казармы. Деятельный Лаборд отправил гонца в тюрьму Ля Форс с приказом срочно освободить министра полиции и его чиновников. Савари и Демаре были тут же выпущены на свободу.
Итак, «в 9 часов утра заговор был закончен. Оставалось арестовать отдельных заговорщиков. Все, что было запланировано на протяжении четырех лет, рассыпалось в один момент»346.
Архиканцлер Камбасерес созвал в Тюильри экстренный совет министров. Министры Кларк и Савари начали упрекать друг друга за неосмотрительность, но Камбасерес резко прервал их:
– Сейчас не время для подобного ребячества. Эта попытка государственного переворота должна быть наказана примерно и быстро. Отсутствие мгновенной и суровой реакции может вызвать ощущение, что заговорщики были правы, и может начаться паника. Нужно действовать, а не заниматься взаимными обвинениями.
По результатам заседания был создан военный совет, приступивший к допросу захваченных заговорщиков.
Наполеон в это время находился в районе Дорогобужа, и он узнал о том, что произошло в Париже, лишь в начале декабря. О его реакции мы расскажем ниже, а пока отметим, что всех участников заговора (кроме аббата Лафона) арестовали.
Следствие длилось всего четыре дня, и 28 октября заговорщики предстали перед военным судом. Суд был скорым, и его решение было однозначным: из двадцати двух обвиняемых в заговоре против империи тринадцать человек приговорили к смерти.
Что же касается жителей Парижа, то они даже не заметили, что в городе практически произошел государственный переворот. Правда, начали ходить какие-то слухи, но никто толком ничего не знал. Лишь после оглашения приговора на стенах домов появилась официальная прокламация, в которой говорилось, что три бывших генерала ввели в заблуждение национальных гвардейцев и направили их против членов министерства полиции и военного губернатора Парижа, но теперь они арестованы и уличены в обмане.
В четверг, 29 октября 1812 года, в Париже с утра шел холодный мелкий дождь. Небольшой отряд жандармов и полуэскадрон драгун выстроились около тюрьмы, в которой находились вчерашние заговорщики. В три часа дня семь закрытых фиакров выехали из ворот тюрьмы, и драгуны тут же окружили их плотным кольцом. После этого фиакры, в которых по двое находились приговоренные к смерти, направились к площади Гренель. Группа свидетелей слышала крик генерала Мале: «Граждане, я умираю, но я не последний из римлян». А за день до казни он сказал участникам заговора: «Наши смерти будут отомщены. Через шесть месяцев все изменится во Франции»347.
Французские историки Эрнест Лависс и Альфред Рамбо констатируют: «Постановлением военного суда Мале был приговорен к смерти и расстрелян вместе со своими сторонниками, из которых большинство было виновно лишь в излишней доверчивости»348.
Ну а через шесть месяцев во Франции действительно изменилось многое. Разбитый в России и преследуемый союзниками, Наполеон из последних сил сражался в Германии. Впереди его ждала лишь череда неудач, отречение, остров Эльбa, а вслед за ним остров Святой Елены и смерть.
Во время русского похода в Париже распространился ложный слух о смерти Наполеона, и этим слухом не замедлил воспользоваться республиканский генерал Мале, с целью государственного переворота и низвержения империи. Ему удалась даже увлечь за собой часть гарнизона, но его схватили и вместе с его сообщниками предали военному суду, который и приговорил его к смертной казни. Наполеон вышел из себя, когда узнал об этом. Его поразило главным образом то, что публика отнеслась равнодушно к этой дерзостной затее, и заговорщикам легко поверили гражданские и военные власти. «Разве все дело только в одном человеке, а присяга и учреждения ничего не значат?» – воскликнул он. Но в созданной им Франции, действительно, все дело было только в нем одном.
Всесильная еще недавно при Жозефе Фуше полиция Наполеона продемонстрировала полную несостоятельность и была скомпрометирована.
Историк Жан Тюлар по этому поводу пишет: «Нельзя не признать, что хваленая имперская полиция продемонстрировала несостоятельность, допустив арест своих руководителей»349.
В Париже потом еще долго ходила такая шутка: «Вы не знаете, что происходит?» «Нет, не знаю!» «А, понятно, вы – из полиции…» Министра полиции Савари по названию тюрьмы, в которую он угодил, стали называть не иначе как герцог де Ля Форс.
Когорты национальной гвардии первого призыва были расформированы и преобразованы в обычные линейные полки, два полка Парижской гвардии были переформированы в полк муниципальной гвардии Парижа, а затем тоже в обычный линейный полк.
Андреа Аппиани. Портрет Николя Фрошо. 1806
Если не считать расстрелянных, больше всех пострадал за свою «доверчивость» префект департамента Сена Николя Фрошо. Наполеон потом выбрал его и обрушил на него всю мощь своего негодования. 23 декабря Фрошо был отстранен от исполнения функций государственного советника и префекта департамента Сена и заменен графом де Шабролем, префектом Савонны, очень кстати находившимся в Париже в отпуске.
Полковник Пьер Дусэ за активное участие в аресте Мале был произведен в бригадные генералы. Позже он сражался в Германии, был взят в плен в районе Дрездена, но служить Бурбонам отказался. Выйдя в отставку, он умер в Париже в 1834 году.
Дивизионный генерал Пьер-Огюстен Юлен, получивший от Мале пулю в щеку, получил прозвище Проглотивший пулю, после Реставрации перешел на сторону Бурбонов, но во время Ста дней снова занял пост губернатора Парижа. В июле 1815 года он вынужден был покинуть Францию, жил в Германии, Бельгии и Голландии. Юлен был амнистирован и вернулся во Францию лишь в конце 1819 года. Умер он в Париже в 1841 году.
Министр полиции Савари, герцог де Ровиго, после Реставрации попал в опалу и находился в эмиграции. После Ста дней в декабре 1815 года он был заочно приговорен к смертной казни. Амнистировали Савари, как и Юлена, в 1819 году. В 1831–1832 годах он командовал оккупационным корпусом в Алжире, но вернулся оттуда по состоянию здоровья. Умер Савари в Париже в 1833 году.
Генерал Анри-Жак-Гийом Кларк, герцог Фельтрский, прозванный в армии «генералом-чернильницей», пробыл военным министром Наполеона до конца марта 1814 года. Он оказался одним из первых, кто изменил императору и перешел на сторону Бурбонов. В 1816 году он был произведен в маршалы и снова стал военным министром. Умер он в 1818 году.
Дольше всех прожил префект столичной полиции Этьенн-Дени Пакье. В 1819–1821 годах он стал министром иностранных дел, а при короле Луи-Филиппе – председателем палаты пэров. Он умер в 1862 году в возрасте девяноста пяти лет.
Одни историки утверждают, что генерал Мале все затеял один. А вот у А.З. Манфреда в его книге «Наполеон Бонапарт» по этому поводу читаем: «Фантастически дерзкий заговор Мале непостижимым образом оказался близким к полному успеху. Наполеона более всего поразило в этом незавершенном государственном перевороте то, что, приняв без проверки выдумку Мале о смерти императора и о создании временного правительства, никто из высших сановников империи не вспомнил о “римском короле” – законном наследнике престола»350. Наполеон еще в России, когда ему было доложено дело Мале, «понял его истинный смысл. То был республиканский заговор, в том не могло быть сомнения. Материалы дела, с которыми он, прежде всего, ознакомился в Париже, полностью укрепили его в этом мнении»351.
Несколько часов спустя эта пустая затея была уничтожена, и Мале опять в заточении; а восемь дней спустя он был казнен <..> Хотя эта безумная попытка была подавлена прежде даже, нежели о ней успел узнать весь Париж, однако известие о ней произвело на Наполеона неприятное впечатление. В особенности же оскорбляло его то, что никто, по-видимому, и не вспомнил, что, в случае смерти Наполеона I, его наследником являлся Наполеон II.
Еще в ноябре Наполеон получил известие о заговоре генерала-республиканца Мале, бежавшего из тюремной больницы и объявившего о смерти императора в Москве. Это был для французского полководца опасный симптом – следствие его долговременного отсутствия в Европе. 23 ноября (5 декабря) он прибыл в Сморгонь, где продиктовал печально известный последний («погребальный») 29-й бюллетень Великой армии. В нем он впервые вынужден был сказать об отступлении (это стало невозможно отрицать), а также дать свою трактовку неудачам в России, свалив все на влияние зимних холодов. В то же время он принял решение об отъезде в Париж, полагая, что в сложившейся ситуации он может «внушать почтение Европе только из дворца в Тюильри».
Академик Жан Тюлар по этому поводу высказывается несколько иначе: «Кто стоял за спиной Мале? Талейран и Фуше? Маловероятно. Нотабли? Конечно же, нет. Скорее всего, речь шла об уже наметившемся на юге сближении роялистов, объединившихся в Общество рыцарей веры (хотя они и действовали еще чрезвычайно осторожно), и горстки неисправимых республиканцев»352.
Такое объяснение кажется более справедливым. Несмотря на различия во взглядах, роялисты и республиканцы вполне могли найти общий язык, чтобы объединить свои усилия во имя свержения Наполеона, узурпировавшего власть в дорогой им всем Франции.
Но дальновидный Наполеон сразу понял, что ему было выгодно утвердить версию о том, будто бы генерал Мале был лишь психически больным одиночкой, ведь только безумец мог бы покуситься на власть императора.