На Пиренейском полуострове Наполеон Бонапарт с переменным успехом воевал с 1807 года, и рассуждая о своей Испанской кампании, император французов говорил: «Эта неудачная война принесла мне одни несчастья; она разобщила мои силы, вынудила меня умножить мои усилия и поставила под удар мои принципы»2. Говоря о причинах этой войны, Наполеон утверждал, что их было две. Во-первых, «козни англичан». «Нельзя было, – рассуждал он, – принести Пиренейский полуостров в жертву», и он никак не мог «оставить Испанию в распоряжении врагов у себя за спиной». Во-вторых, говорил император, «было абсолютно необходимо связать Испанию с нашей системой», и он был уверен, что «имел два основания для реальных действий: политическую необходимость и силу права»3.
А вот наполеоновский генерал Жан-Батист-Антуан-Марселен Марбо считал, что «старт» событиям в Испании дало желание Наполеона выдворить англичан из Португалии, которые «сделали из этой земли своего рода колонию»4. Также барон Марбо отмечал: «Наполеон презирал жителей Пиренейского полуострова. Он считал, что достаточно показать им французскую армию, чтобы привести их к повиновению. Это убеждение обернулось роковой ошибкой»5.
На самом деле, у Франции было немало потенциальных союзников в Испании, где с 1808 года королем был поставлен старший брат Наполеона Жозеф Бонапарт. По мнению французского историка Жана-Рене Эме, начавшаяся там война за независимость «не вписывается в традицию враждебности между Францией и Испанией»6.
Франсуа Жерар. Парадный портрет короля Испании Хосе I Бонапарте. 1800-е
Вот уже сотню лет в Мадриде правили Бурбоны – потомки Филиппа V, внука «короля-солнца» Людовика XIV. Бурбоны принесли в Испанию французскую одежду, кухню и привычки, французскую архитектуру и музыку, французский язык и, что немаловажно, отношения, которые на протяжении почти всего XVIII века развивались мирно и взаимовыгодно (они были направлены против морской экспансии Великобритании и гарантировали сохранение французской и испанской колониальных империй).
С другой стороны, как отмечает тот же Жан-Рене Эме, испанец, одевавшийся в начале XIX века «на французский манер, не обязан любезно встречать французскую солдатню, которая в 1808 году захватывает и грабит испанскую землю, разрушая, таким образом, идеальный образ Франции»7.
Это и понятно, Франция 1808 года уже была не очень похожа на Францию, например, 1750 года.
В 1810 году политическое единство Испании было нарушено самим Наполеоном. 8 февраля он подписал декрет, согласно которому в Каталонии, Арагоне, Наварре и Бискайе были созданы правительства, независимые от Хосе Примеро (Жозефа Бонапарта). Во главе этих провинций «Наполеон поставил своих генералов, объединивших гражданскую власть и военное командование. Налоги и прочие доходы с упомянутых провинций шли в казну расквартированных в них армий»8.
А в самом начале 1812 года Наполеон вообще аннексировал Каталонию: разделенная на четыре департамента, она стала частью его империи.
Образно говоря, Наполеон принес в Испанию знамя Французской революции. И хотя оно было достаточно «потрепанным» и «куцым», подавляющее большинство испанцев не желало принять даже его.
Шла война, война ожесточенная и кровавая. И, как написал французский генерал Филипп-Поль де Сегюр, «в Испанской войне справедливость не была уже больше на стороне наших знамен». Это была «война нации за независимость <..> вроде той, какая спасла нас во времена нашей революции»9.
Французский офицер Альбер-Жан-Мишель Рокка в своих «Мемуарах» назвал наполеоновскую кампанию на Пиренейском полуострове «несправедливой и бесславной», «войной сопротивления, которую нация вправе противопоставить регулярным армиям завоевателей»10. По его определению, это была война, «непопулярная даже в рядах самой французской армии»11. Французы «пожирали собственную плоть и пили собственную кровь в этой бесславной войне во искупление несправедливости дела, за которое сражались»12.
Я, военный человек, сражался с людьми, нападавшими на французскую армию, но в глубине души так и не мог не признать, что наше дело не было правым, что у испанцев была причина так относиться к иностранцам. Ведь, придя как друзья, мы захотели убрать с трона их государей и силой захватить их королевство! Эта война казалась мне несправедливой, но я был солдатом и не мог отказаться от участия в ней, не прослыв трусом! <..> Большинство в армии думали, как и я, но продолжали выполнять приказы!
Британцы в войне на Пиренейском полуострове прекрасно понимали всю важность финансовой помощи их союзникам. При этом, несмотря на некоторые успешные действия британских войск, основную ставку Лондон делал не на действия крупных сил своей армии, а на поддержку ее силами местных частей и отрядов повстанцев.
До 1812 года, несмотря на то усиливающуюся, то ослабевающую британскую группировку, англичане, поддерживающие сопротивляющихся французам испанцев и португальцев, вынуждали императора держать на полуострове многочисленный военный контингент. Несмотря на это, очевидно, что при всей важности боевых действий на Пиренеях, эта война зашла в тупик.
И лишь в 1812 году, но еще до начала похода Наполеона в Россию, сэр Артур Уэлльсли (Веллингтон), объединивший в своих руках командование над большинством английских войск на Пиренейском полуострове, начал получать серьезные подкрепления (к 1813 году у него уже было 60 тыс. британских и 15 тыс. португальских военных, а до этого британцев редко когда было больше 30 тыс. человек).
Британский писатель Ричард Олдингтон в свое время написал о Веллингтоне так: «Британская армия дорого заплатила за обучение своего будущего полководца тому, как нельзя воевать»13. Но, с другой стороны, он быстро и очень многому научился, и к 1812 году сэр Артур Уэлльсли уже давно сформировался как полководец, который был способен при небольших собственных силах разбить превосходящие силы противника. И он был не только воином, но и дальновидным политиком.
Безусловно, на Пиренейском полуострове британскому полководцу приходилось непросто. По многим причинам, но прежде всего потому, что «взаимодействие англо-португальских сил и испанцев было далеко от идеального – испанцы брали от англичан деньги и амуницию, но старались не связывать себя узами реального подчинения Веллингтону»14.
На Пиренейском полуострове к началу 1812 года Северная армия Наполеона под командованием генерала Дорсенна насчитывала около 46 тыс. человек. Она контролировала провинции Наварра, Алава, Бискайя, Гипускоа и часть Старой Кастилии вплоть до Бургоса. Гарнизоны этой армии стояли в Байонне, Сан-Себастьяне, Бильбао, Витории, Толосе и Памплоне.
Генерал Жан-Мари-Пьер Дорсенн был мастером большой войны. Он мечтал о готовившемся походе в Россию, но умер 24 июля 1812 года в результате неудачной операции после тяжелого ранения в голову, полученного еще в 1809 году в сражении при Эсслинге.
Жан-Батист Герен. Огюст де Мармон, маршал Франции. 1837
Остальная часть Старой Кастилии, а также провинции Леон и Саламанка (до реки Тахо) контролировались Португальской армией маршала Мармона, также насчитывавшей около 45 тыс. человек. Еще 7 тыс. человек из этой армии были направлены на север – в район Овьедо.
Название армии маршала Мармона, сменившего в мае 1811 года маршала Массену, сохранилось с былых времен. Никаких задач, связанных с Португалией, у нее в 1812 году уже больше не было. Она должна была лишь наблюдать за находившимися там британцами, прикрывая территорию Испании от их возможного вторжения. Если бы это случилось, Мармона должны были поддержать с флангов армии Дорсенна и Сульта.
В армии Мармона имелись прекрасные дивизионные генералы (Клозель, Фуа, Топен и Томьер), но его войска были слишком разбросаны по большой территории – от Леона на севере до Саламанки на юге.
Со стороны противника маршалу Мармону противостояло примерно 40 тыс. англичан и 20 тыс. португальцев под командованием Артура Уэлльсли, ставшего теперь более известным как «железный герцог» или Веллингтон[1], причем португальцы уже не выглядели теми беспомощными вояками, какими они были еще совсем недавно. Это была вполне боеспособная армия, руководимая отличными британскими офицерами.
Историк Адриен Паскаль, ссылаясь на военного специалиста генерала Жомини, пишет: «Преимущества английского генерала были неслыханными; оперативная линия французов от Байонны до Кадиса имела глубину более двухсот лье. Португалия похожа на неприступную крепость <..> а крепости Сьюдад-Родриго и Бадахос образуют передовые сооружения этого бульвара. Веллингтон, исходя из этого, был уверен, что везде будет действовать с преимуществом против врага, который вынужден был оккупировать целое королевство, обезопасив себя от множества испанцев, которые были не очень опасны в строю, но которые с неутомимой активностью атаковали все небольшие посты. Не имея возможности сформировать систему крупных складов и обозов из-за партизанских отрядов, французы не могли долго оставаться собранными в большие массы, а их растянутые позиции для прикрытия системы снабжения <..> давали возможность держаться повсюду».
Жозеф Бонапарт, старший брат Наполеона и король Испании с 1808 года, командовал Центральной армией, насчитывавшей около 14 тыс. боеспособных солдат и офицеров. Эта армия защищала Мадрид, растянувшись от Толедо до Гвадалахары. Она состояла из частей различных дивизий, принадлежавших различным армиям. В частности, 2 тыс. человек были взяты у маршала Сульта, и он не прекращал требовать их обратно. Было в армии Жозефа и около 3 тыс. испанцев, которых он оплачивал из своего личного бюджета и которые сохраняли ему верность, прямо пропорциональную получаемым суммам.
Андалузская армия, насчитывавшая 58 тыс. человек, находилась под командованием маршала Сульта. Из них 12 тыс. человек стояли в районе Кадиса, 10 тыс. – в провинции Гранада, 15 тыс. – в провинции Эстремадура, 14 тыс. – в Севилье.
Арагонской армией, насчитывавшей 58 тыс. человек, командовал маршал Сюше. Сам он с 17 тыс. человек находился в районе Валенсии. Корпус генерала Рейля (14 тыс. человек) стоял в провинции Арагон, поддерживая контакт с Северной и Центральной армиями. Генерал Декан с 27 тыс. человек контролировал Каталонию.
Французские войска были сильны, чтобы не дать себя разгромить англичанам и их союзникам, а французские генералы демонстрировали высокую школу своего полководческого мастерства.
Военные действия 1812 года в Испании начались с того, что на западе страны Веллингтон осознал свое преимущество и решил перейти в наступление. Его целью было, во-первых, захватить Сьюдад-Родриго и Бадахос. Владея этими двумя крепостями, он должен был выбирать между тремя вариантами: двигаться направо против Сульта, выйти в центр на Мадрид или действовать слева против Мармона.
Начал он с атаки на крепость Сьюдад-Родриго у самой границы с Португалией, на дороге, связывающей Лиссабон с Саламанкой, Бургосом и далее с Францией.
А до этого Наполеон отдал приказ маршалу Огюсту Мармону отправить 10 тыс. солдат для поддержки войск маршала Сюше в захвате Валенсии, а также выделить еще 4 тыс. человек для укрепления центрального резерва. Узнав, что армия под командованием Мармона направила часть своих сил на восток, Веллингтон, несмотря на сильную метель, поспешил в Сьюдад-Родриго и прибыл туда 6 января. На следующий день он вместе с главным инженером подполковником Ричардом Флетчером изучил подходы к городу.
В тот же день, 7 января 1812 года, англо-португальская армия начала осаду крепости Сьюдад-Родриго, французский гарнизон которой возглавлял генерал Баррье.
Замок Энрике II, крепость Сьюдад-Родриго
Крепость имела главную стену высотой около 10 метров, и она была построена плохо: со слабыми парапетами и узкими валами. Над городом возвышался холм Большой Тесон высотой 180 метров, на котором французы разместили редут. Гарнизон насчитывал всего 2 тыс. человек, которых было явно недостаточно для эффективной обороны. В нем состояло лишь два пехотных батальона, взвод саперов и всего 167 артиллеристов на 153 орудия.
К 12 января сооружение осадных траншей было закончено, батареи установлены, и Веллингтон решил, что осаду нужно производить как можно быстрее.
13 января был штурмом взят монастырь Санта-Крус на правом фланге. В 11 часов утра 14 января 500 французов предприняли отчаянную вылазку, но она была отбита, и в тот же день, ближе к вечеру, на левом фланге был взят монастырь Сан-Франциско. При этом открыли огонь осадные батареи, включавшие в себя 38 орудий.
Саперы повели вторую линию траншей к стенам, чтобы обеспечить атакующим безопасные подходы к крепости. За пять дней осадные орудия произвели более 9500 выстрелов и пробили две большие бреши в стене и в одной из башен.
Веллингтон приказал начать штурм в ночь на 19 января.
Штурм, начавшийся в семь часов вечера, столкнулся с сильным сопротивлением у самой большой бреши. Однако солдаты, атаковавшие меньшую по размерам брешь, добились большего успеха и смогли прорваться через стену, оказавшись в тылу у защитников большой бреши. Это сделало дальнейшую оборону бессмысленной.
В результате штурм завершился полной победой. Потери союзников в ходе штурма составили 195 человек убитыми и 916 человек ранеными, среди которых были генерал-майоры Генри Маккиннон и Роберт Кроуфорд.
Французы потеряли 529 человек убитыми и ранеными, а остальные были взяты в плен. Плюс побежденные потеряли «сто девять орудий в батареях, артиллерийский парк из сорока четырех орудий, огромное количество патронов, бомб и снарядов»1516.
Сдавший все это бригадный генерал Жан-Леонар Баррье был взят в плен и отправлен в Англию, откуда он смог вернуться только после падения Наполеона.
После того как англо-португальские войска ворвались в город, они в течение нескольких часов устраивали разрушения, прежде чем командирам удалось восстановить порядок. Но город все же был сильно разграблен, хотя гражданские лица в нем были испанцами, то есть союзниками британцев.
Взятый город был отдан на разграбление. Совершенные там эксцессы оказали огромное влияние на дисциплину англо-португальской армии. Вскоре мы убедимся в этом в ужасающих сценах, запятнавших взятие Бадахоса. После того, как Веллингтон захватил Сьюдад-Родриго, маршал герцог Рагузский осознал ошибку, которую он совершил, не сумев своевременно оказать помощь крепости.
Быстрая потеря Сьюдад-Родриго сильно расстроила планы Мармона, ведь тот был уверен, что город продержится три недели. Герцог Веллингтон, напротив, после взятия Сьюдад-Родриго оказался хозяином положения, так как в стратегическом плане падение крепости открыло ему ворота из Португалии в Испанию, где до этого доминировали французы.
В это время на востоке Испании маршал Луи-Габриэль Сюше (кстати, свой маршальский жезл он получил в июле 1811 года, став единственным французским генералом, назначенным маршалом за победы в Испании) 9 января овладел прекрасно укрепленным городом Валенсия, показав себя одним из самых талантливых полководцев Наполеона.
Сюше сконцентрировал у Валенсии 20 595 человек в пяти пехотных дивизиях. У испанского генерала Хоакина Блейка для защиты Валенсии было чуть больше 28 тыс. солдат и офицеров.
Карта осады Валенсии
Хоакин Блейк развернул свою армию лицом к северу, прижав правое крыло к побережью, а центром заняв Валенсию. Испанские иррегулярные войска удерживали область между городом и побережьем. Кавалерия Блейка стояла за левым флангом. Позиции были укреплены и защищены каналами и рвами, но левый фланг был совершенно не укреплен. Сюше заметил это слабое место Блейка и решил окружить находившиеся там войска.
В ночь на 25 декабря Сюше начал атаку. Сначала атака генерала Юбера на правом фланге обманула Блейка, заставив его думать, что это и есть основной удар. Затем основная колонна Сюше достигла тыла левого фланга Блейка, и сделано это было практически без сопротивления. Когда генерал Арисп приблизился к деревне Альдая, он увидел испанский кавалерийский резерв. Единственный эскадрон 4-го гусарского полка под командованием Буссара тут же напал на сильно превосходящие их войска противника. Горстка французских всадников была уничтожена, а сам Буссар получил тяжелое ранение. Однако вскоре подошла основная часть французской кавалерии под командованием генерала Делора и разбила испанцев, лишив Блейка столь необходимой кавалерийской поддержки.
Генерал Николас де Махи, командовавший левым флангом испанцев, понял, что его войска рискуют оказаться в окружении. Он приказал немедленно отступить на юг. А войска маршала Сюше быстро окружили город.
С населением в 100 тыс. человек, отсутствием продовольствия и ветхими защитными сооружениями Валенсия была не в состоянии выдержать осаду. В ночь на 28 декабря Блейк попытался вырваться из города. Попытка провалилась, лишь 500 солдат смогли уйти. 1 января Сюше быстро выкопал первые осадные траншеи, а через три дня открыл огонь по внешним укреплениям. Когда обстрел усилился, Блейк капитулировал и 9 января передал Валенсию французам.
Потеряв около 2 тыс. человек убитыми и ранеными, Сюше смог захватить 18 219 испанских солдат (в том числе 898 офицеров и 23 генерала)17.
Для отконвоирования такого большого количества пленных во Францию понадобилась целая пехотная бригада! Победители приняли от испанцев 21 знамя, 42 тысячи ружей, 393 орудия, около 2 тыс. лошадей. Всего с 1809 по 1812 гг. Сюше взял в плен более 50 тысяч испанских солдат – целую армию!
Кроме того, 4011 испанцев погибли в бою или от болезней. Хоакин Блейк практически не сопротивлялся во время осады, и жители Валенсии прокляли его за это. А французы держали испанского генерала в тюрьме под Парижем до 1814 года. Кроме того, Сюше наложил на сдавшийся город контрибуцию в размере 53 млн франков.
Маршал Сюше продолжил продвигаться на юг, захватив порт Дениа. Однако из-за того, что Наполеон перебросил войска из Испании в поддержку своего предстоявшего вторжения в Россию, военные действия вскоре прекратились из-за нехватки людей. Кроме того, Сюше заболел лихорадкой и несколько недель не мог командовать своими войсками.
За выдающийся успех в Валенсии Наполеон декретом от 24 января 1812 года наградил маршала Сюше титулом герцога Альбуферского (по названию лагуны к югу от Валенсии, где происходила сдача противника в плен). Позднее, на острове Святой Елены, Наполеона спросили, кто в его армии был самым способным, и он ответил: «Трудно сказать, но мне кажется, что Сюше»18.
К сожалению, приходится констатировать, что маршалы Наполеона в Испании действовали в своих провинциях как короли, тогда как король Хосе I (старший брат Наполеона Жозеф) управлял лишь Мадридом и его окрестностями, о чем он сам нередко упоминал в письмах к брату.
Сам Наполеон был занят другими делами. Единого командования в Испании не было. Никто никому не подчинялся, все друг другу завидовали, никто никому не помогал, каждый думал только о своих интересах…
В этом смысле маршал Сюше был другим, но ему в Испании никто из других командующих не считал нужным повиноваться. Сюше по праву считал себя самым разумным военачальником в Испании, «Мармон думал о себе то же (так, безусловно, не было), Сульт считал себя почти королем, а Жозеф был настоящим королем, но каждую ночь молился о том, чтобы перестать им быть»19.
Силой и справедливостью Сюше удалось добиться невозможного. Он смог замирить Арагон, Каталонию и Валенсию, создав настоящий оазис спокойствия на северо-востоке Испании.
Что же касается Веллингтона, то его войска вошли на испанскую территорию и начали угрожать наполеоновским армиям с северо-запада, обладая реальной способностью разорвать их коммуникации с Францией.