Все в мире соединено подобно паутине – ни для кого это не новость. Однако, не имея возможности взглянуть на происходящее с высоты божественного взора, люди живут и не ведают, какими нитями они друг с другом переплетены.

Вончжан чувствовал, что у него было больше причин умереть, нежели жить. Но стало ли случайностью то, что, получив от Тарим по затылку визиткой-сюрикеном, он оставил идею сводить счеты с жизнью и, покидая ее офис после успешной консультации по разводу, словно магнитом был притянут в магазин виниловых пластинок? Точнее, не магнитом, а виолончельным концертом Дворжака.

Его отец, работавший водителем автобуса, любил это произведение, и поэтому когда-то очень давно, еще в студенческие годы, Вончжан загрузил композицию на USB, чтобы отец слушал ее на работе. В тот день, когда он за рулем автобуса попал в аварию, в салоне также раздавался виолончельный мотив Дворжака. Тогда погибли почти все младшеклассники, возвращавшиеся домой со школьной экскурсии. Вместе с ними ехала и маленькая Мирэ.

Авария стала итогом всеобщей безответственности. Водителя, который изначально должен был выйти в тот рейс, уволили за неоднократное вождение в пьяном виде, и накануне происшествия он, будучи в нетрезвом состоянии, из мести перерезал ножом все ремни безопасности в салоне. Кроме того, этот автобус не проходил регулярный техосмотр и эксплуатировался незаконно. Вина водителя, севшего в тот день за руль, заключалась разве лишь в том, что, вернувшись под утро после подработки шофером по вызову, он не отказался от срочного предложения начальства выйти на замену другому сотруднику. Разумеется, он и не подозревал, что в автобусе, который ему предстояло вести, были срезаны ремни и его техническое состояние толком никто не проверял. Он знал только то, что ради будущего сына, хорошо учившегося в школе, он должен был работать каждую минуту и каждую секунду, когда ему представлялась такая возможность. Вот и все. Но после аварии все обвинения обрушились на одного лишь водителя, и в конце концов, измученный чувством вины, он покончил с собой в тюремной камере. В предсмертной записке он просил прощения у детей, ставших жертвами аварии, и сына Вончжана.

Между тем, когда Чонвон как-то раз включил в магазине то самое произведение Дворжака, Мирэ – единственная выжившая в той катастрофе – вдруг вспомнила событие того далекого дня так, будто оно произошло вчера: и саму аварию, и игравшую тогда в автобусе композицию. Мирэ не смогла сдержать слез, эмоции не поддавались контролю. К счастью, в тот момент посетителей в магазине было немного. Тогда же она заметила, как в уголке для прослушивания, не отрывая глаз от вращающейся пластинки с записью виолончельного концерта, беззвучно плачет мужчина.

Мирэ подошла к нему и увидела в мокром от слез лице Вончжана лицо водителя, сидевшего за рулем автобуса пятнадцать лет назад. И нет, это не было просто видением, – перед ней действительно стоял тот самый водитель. Увидев Мирэ, он с заплаканными глазами опустил голову.

– Простите. Простите меня, пожалуйста.

– В этом не было вашей вины, вы ведь пытались избежать аварии. Вам пришлось столько всего перенести…

Через несколько мгновений воспоминания вновь потускнели. Действительно ли она, услышав концерт Дворжака, видела в магазине водителя автобуса или ей показалось?.. Однако это было уже неважно. Вдоволь проплакавшись, она почувствовала, как слезы начисто вымыли из ее души то, что застряло внутри когда-то давно. Сердце Мирэ больше не колотилось и не дрожало даже без помощи инденола. Она почувствовала, что, хоть и любила «Странный магазин пластинок» по-прежнему, теперь ей пришло время двигаться дальше.

А Вончжан с того дня стал в магазине постоянным гостем. Вероятно, стыдясь того, что Мирэ увидела его плачущим, при встрече он избегал смотреть ей в глаза, но зато с некоторых пор завел дружбу с Епун и постоянно ходил за ней хвостиком.

Дав тогда волю своим слезам, Вончжан ощутил, будто в его груди растворилось что-то, копившееся там долгое время. И благодаря этому он даже задумался о том, чтобы снова открыть свою клинику. Но торопиться было некуда. Теперь он знал: жизнь устроена так, что спешащие вовсе не обязательно приходят к цели первыми.