Я люблю эти дни, когда замысел весь уже ясен

и тема угадана,

а потом все быстрей и быстрей, подчиняясь ключу,

как в «Прощальной симфонии»[11], ближе

к финалу, —

ты помнишь, у Гайдна —

музыкант, доиграв свою партию, гасит свечу

и уходит, – в лесу все просторней теперь —

музыканты уходят —

партитура листвы обгорает строка за строкой —

гаснут свечи в оркестре одна за другой —

музыканты уходят —

скоро-скоро все свечи в оркестре погаснут

одна за другой —

тихо гаснут березы в осеннем лесу, догорают рябины,

и, по мере того как с осенних осин облетает листва,

все прозрачней становится лес,

обнажая такие глубины,

что становится явной вся тайная суть естества —

все просторней, все глуше в осеннем лесу —

музыканты уходят —

скоро скрипка последняя смолкнет в руке

скрипача —

и последняя флейта замрет в тишине —

музыканты уходят —

скоро-скоро последняя в нашем оркестре

погаснет свеча…

Я люблю эти дни, в их безоблачной,

в их бирюзовой оправе,

когда все так понятно в природе,

так ясно и тихо кругом,

когда можно легко и спокойно подумать о жизни,

о смерти,

о славе,

и о многом другом еще можно подумать,

о многом другом.