Все у́же круг друзей, тот узкий круг,

где друг моих друзей – мне тоже друг,

и брат моих друзей – мне тоже брат,

и враг моих друзей – мне враг стократ.

Все у́же круг друзей, все у́же круг

знакомых лиц и дружественных рук.

Все шире круг потерь, все глуше зов

ушедших и умолкших голосов.

Уже друзей могу по пальцам счесть,

да ведь и то спасибо, если есть.

Но все плотней с годами, все плотней

невидимых разрывов полоса.

Но все трудней с годами, все трудней

вычеркивать из книжки адреса —

вычеркивать из книжки имена,

вычеркивать, навечно забывать,

вычеркивать из книжки времена,

которым уже больше не бывать,

вычеркивать, вести печальный счет,

последний счет вести начистоту —

как тот обратный медленный отсчет

перед полетом в бездну, в пустоту,

когда уже – прощайте насовсем,

когда уже – спасибо, если есть,

в последний раз вычеркивая – семь,

в последний раз отбрасывая – шесть,

в последний раз отсчитывая – пять,

и до конца – отсчитывая вспять,

до той черты, когда уже не вдруг —

четыре, три – и разомкнется круг.

Распался круг – прощайте – круга нет.

Распался – ни упреков, ни обид.

Спокойное движение планет

по разобщенным эллипсам орбит.

И пустота, ее надменный лик

все так же ясен, грозен и велик.