Окрестности, пригород – как этот город зовется?

И дальше уедем, и пыль за спиною завьется.

И что-то нас гонит все дальше, как страх

или голод, —

окрестности, пригород, город – как звать

этот город?

Чего мы тут ищем? У нас опускаются руки.

Нельзя возвращаться, нельзя возвращаться

на круги.

Зачем нам тот город, встающий за клубами

пыли, —

тот город, те годы, в которых мы молоды были?

Над этой дорогой трубили походные трубы.

К небритым щекам прикасались горячие губы.

Те губы остыли, те трубы давно оттрубили.

Зачем нам те годы, в которых мы молоды были?

Но снова душа захолонет и сердце забьется —

вон купол и звонница – как эта площадь зовется?

Вон церковь, и площадь, и улочка – это не та ли?

Не эти ли клены над нами тогда облетали?

Но сад затерялся среди колоколен и башен.

Но дом перестроен, но старый фасад перекрашен.

Но тех уже нет, а иных мы и сами забыли,

лишь память клубится над ними, как облачко

пыли.

Зачем же мы рвемся сюда, как паломники

в Мекку?

Зачем мы пытаемся дважды войти в эту реку?

Мы с прошлым простились, и незачем дважды

прощаться.

Нельзя возвращаться на круги, нельзя

возвращаться.

Но что-то нас гонит все дальше, как страх

или голод, —

окрестности, пригород, город – как звать

этот город?