Не руки скрещивать на груди,

а голову подпереть руками,

смежить ресницы,

сидеть и слушать,

пока услышишь, —

и ты услышишь.

И ты услышишь неясный шорох

и ветра легкое дуновенье,

неясный шорох,

шуршанье крыльев,

шаги неслышные за спиною,

и чьи-то легкие две ладони,

почти прозрачны и невесомы,

тебе на глаза осторожно лягут,

и ты прозреешь —

и ты увидишь.

…И ты увидишь в кромешном мраке,

как кружится ворон над спящей Троей,

и ты разглядишь в коне деревянном

ахейских воинов смуглолицых,

ты разглядишь их лица и руки,

их оружье и их доспехи,

и различишь печальные очи

каменной девы в пустынном храме…

…И ты услышишь однажды ночью

звездного неба зов отдаленный,

и ты услышишь в полночном небе

лунного света звонкие льдинки,

тонкое теньканье лунных капель,

тайную музыку лунной ночи,

ее пассажи,

ее аккорды,

ее сонатное построенье…

Не руки скрещивать на груди,

а голову подпереть руками —

вот жест воистину величавый,

и он единственно плодотворен.

Голову подпереть руками,

ждать спокойно и терпеливо,

и ты увидишь,

и ты услышишь,

во всяком случае —

есть надежда.

Вещая птица и мертвый камень.

Девы скорбящей печальны очи.

Тонкое теньканье лунных капель.

Вечная музыка лунной ночи.