Один и тот же сон

мне повторяться стал.

Мне снится, будто я

от поезда отстал.

Один, в пути, зимой,

на станцию ушел,

а скорый поезд мой

пошел, пошел, пошел.

И я хочу бежать

за ним – и не могу,

и чувствую сквозь сон,

что все-таки бегу,

и в замкнутом кругу

сплетающихся трасс

вращение земли

перемещает нас —

вращение земли,

вращение полей,

вращение вдали

берез и тополей,

столбов и проводов,

разъездов и мостов,

попутных поездов

и встречных поездов.

Но в том еще беда,

и, видно, неспроста,

что не годятся мне

другие поезда.

Мне нужен только тот,

что мною был обжит.

Там мой настольный свет

от скорости дрожит.

Там любят лечь – так лечь,

а рубят – так с плеча.

Там речь гудит, как печь,

красна и горяча.

Мне нужен только он,

азарт его и пыл.

Я знаю тот вагон.

Я номер не забыл.

Он снегом занесен,

он в угле и в дыму.

И я приговорен

пожизненно к нему.

Мне нужен этот снег.

Мне сладок этот дым,

встающий высоко

над всем пережитым.

И я хочу за ним

бежать – и не могу.

И все-таки сквозь сон

мучительно бегу,

и в замкнутом кругу

сплетающихся трасс

вращение земли

перемещает нас.