Уж так получилось, что среди моих друзей, с детства и до сих пор, много евреев. Да что там говорить, сразу из роддома меня приняла в свои теплые руки Ольга Леонидовна Миттерштейн, лучший педиатр Таганрога. А спустя двадцать четыре года и моего Илью.

Помню, люблю до сих пор.

Моим соседом и задушевным дружком с рождения был Колька Шпеер, а оба сына Ольги Леонидовны, Вовка и Юрчик Горфинкели, с полным правом входили в нашу компанию и были горячими почитателями кулинарных талантов моей бабушки.

Колечка погиб в Афганистане, а оба Горфинкеля (врачи) были среди первых ликвидаторов в Чернобыле. И оба рано умерли. Лейкемия.

Помню, люблю до сих пор.

Едва выбравшись из-под родительского крыла, я в Ростове немедля влетела в великолепную компанию Володи и Саши Слепаковых. Их мама, Зинаида Абрамовна, была одной из самых красивых и добрейших женщин, каких я когда-либо видела.

Помню, люблю до сих пор.

Хоть не в Ростове, но прекрасны

В общем, сами понимаете, что в еврейские традиции я была погружена с рождения. В Ростове мне это сильно помогало. Потому что ростовские евреи – о, это особенные люди.

Мне кажется, на Дон доезжали только самые отважные, безбашенные и хитроумные из всего российского еврейства. Такой, знаете, естественный фильтр.

Посудите сами. В самом конце XVIII века, в 1796 году, в крепости Дмитрия Ростовского жили только семь мещан евреев. Тех, кто не побоялся приехать в окраинную крепость на Дикое поле.

А спустя девяносто лет, когда Ростов приписали к Области Войска Донского, еврейская община насчитывала более десяти тысяч человек. В ростовских гимназиях в 1880-х годах евреи составляли 33,8 % учеников.

В это время и произошёл невероятный, по-настоящему уникальный случай в Российской истории. Отцы города Ростова умоляли государя-императора не выселять «наших евреев».

Дело в том, что после присоединения города к Области Войска Донского, на него распространились жёсткие правила казачьего общества: представители неправославных конфессий ограничивались в правах, а жительство евреев вообще было запрещено. И что делать?

Тогда ростовская Дума обратилась к императору Александру III с отчаянной просьбой:

«Город Ростов есть пункт исключительно торгового, промышленного и фабричного характера, и его население в этом отношении весьма отличается от населения области, к которой Ростов предполагается присоединить.

Торговые и промышленные обороты города доходят до 150 000 000 рублей, а обороты банков, в нем действующих, до 60 000 000 рублей в год; в этих громадных оборотах принимают участие не одни русские, но также иностранцы и евреи. Выселение из Ростова 10 000 евреев, которым жительство может быть запрещено, имело бы весьма грустные последствия для города и его обывателей.

Торговля и промышленность не делают различия между национальностями и дают дело каждому, кто хочет трудиться на пользу общую».

И что? Император таки сделал беспрецедентное исключение для ростовских евреев – они остались на родине. С ними остались банки, больницы, магазины, ювелирные дома, училища, театры.

Некоторые здания сохранились и до сегодняшнего дня. Погуляем?