Город сразу строили «по уму». Планировка была строгой и понятной: сетка улиц и переулков, пресекающихся под прямым углом. Почти как на Васильевском острове Петербурга: даже улицы назывались «линиями». Эта планировка сохранилась и сегодня.

Во многом сохранились и дома старинной Нахичевани. Ведь местные зажиточные люди не скупились на лучших архитекторов империи. Деньги у них водились всегда.

Уже к 1825 году в Нахичеване число фабрик – водочных, рыбных, салотопенных, кожевенных, хлопчатобумажных и других, достигало тридцати трёх. В то время как в Таганроге их было двадцать шесть, а в Ростове-на-Дону только двенадцать.

С 1860-х годов пошел рост заводов, обеспечивавших строительство: кирпичных, черепичных, известковых, кафельных и других. Их и сейчас огромное количество.

Генерал Раевский, вместе с Александром Пушкиным побывавший в Нахичевани в 1820 году, писал: «Город этот многолюдный и в торговом отношении очень богатый. Здесь и жизнь, и строения, черты лица и одеяние населения – всё своеобразно».

И он был прав!

Построенная рядом с почти бандитским Ростовом, Нахичевань славилась спокойствием.

В статистическом отчете, предоставленном таганрогскому градоначальнику от 23 июня 1823 г., можно прочитать: «В течение последних 10 лет в округе Нахичевана никем из жителей ни одного убийства не учинено».

Наверняка это было связано с тем, что армяне не только наказывали за преступления, но и обучали, просвещали своих детей. Очень быстро юные нахичеванцы стали студентами в университетах обеих столиц России и далее в Европе: Лондон, Париж, Берлин.

Стало модно и даже выгодно русифицировать армянские имена. Так и повелось: Берберяны становились Берберовыми, Костанаяны – Кастанаевыми, Алавердяны – Алавердовыми, Багдыкьянцы – Багдыковыми и так далее. Ованеса изменяли на Ивана, Мкртыча – на Никиту, Гукаса – на Лукьяна.

Монастырь Сурб-Хач

И какова же ирония судьбы, что торговая, богатая Нахичевань в 1929 году была присоединена к Ростову как Пролетарский район!