Дмитрий Иосифович Ивановский – один из самых несчастливых людей среди ученых.

По странной прихоти судьбы или обстоятельств, исчезли и место его рождения, и место упокоения. Но это далеко не всё, чем злодейка-судьба «отметила» учёного.

Дмитрий Ивановский, из бедных дворян, родился четвёртым ребёнком в крохотном имении отца в селе Низы, стоявшем на старинном тракте из Гдова в Нарву. Когда в 1954 году заполняли Нарвское водохранилище, Низы навсегда ушли под воду.

К счастью, Дмитрий Иосифович этого никогда не узнал.

Способный мальчик, он на «вдовьи копейки» своей матери сумел получить блестящее образование в Петербурге: сначала гимназическое, затем и университетское. Он настолько хорошо учился, что в университете получал именную стипендию и сам помогал семье.

Главное открытие своей жизни Ивановский сделал на пороге выхода из альма-матер, когда открыл так называемые «кристаллы Ивановского» – virus.

Однако сам исследователь не понял, что именно произошло. Только последующие поколения ученых развили и применили на практике блестящее открытие Ивановского.

Вспоминая Ивановского в своей нобелевской речи в 1946 году, американский химик Стэнли сказал, что российскому ученому не хватило малости, чтобы совершить эпохальный прорыв в науке.

«Когда в 1892 году Ивановский обнаружил, что сок растения, поражённого табачной мозаикой, остаётся заразным после прохождения через фильтр, который удерживает все известные живые организмы, он был готов заключить, что болезнь была бактериальной по своей природе, несмотря на то, что он не мог найти бактерий возбудителя, – напишет нобелевский лауреат. – В результате его наблюдения не привлекли к себе внимания».

А Дмитрий занялся другим направлением исследований.

В 1889 году он женился на дочке своей квартирной хозяйки. Родился сын.

В самом начале ХХ века молодой учёный перебрался в Варшаву и выпустил несколько прекрасных исследований по пигментам растений. Стал профессором. Основал собственную лабораторию, где изучал физиологию растений.

Когда началась Первая мировая война, сын Ивановского, Николай, ушёл на фронт. Похоронку убитые горем родители получили, собираясь переезжать в Ростов-на-Дону. Ведь именно туда перевозили Варшавский университет.

И тут Ивановского настиг очередной удар: лабораторию собрать и переместить не удалось.

Пришлось начинать всё заново. Но сил уже не хватало. К пятидесяти пяти годам Дмитрий Иосифович превратился в старика: сказались бесконечные опыты с ядовитыми реактивами в лаборатории.

Коллега Ивановского, профессор А. Ф. Флеров, вспоминал: «Человек он был сердечный, скромный, очень симпатичный, и при всей своей большой учёности держался как-то в тени и не стремился выставить себя вперёд…».

В 1920 году Дмитрия Ивановского не стало. Похоронили его в Нахаловке, на Ново-Поселенском кладбище.

А спустя сорок лет кладбище уничтожили при возведении Дворца спорта. Не сохранилось и захоронение Ивановского. Ученики смогли только установить кенотаф на Братском кладбище.