Поехать с женихом на совместный отдых девушка так и не смогла. Неожиданно заболевшая бабушка, единственный родной на всём белом свете человек, заставила её отбросить эту затею.

— А если бы я всё же поехала?! — в который раз за последнее время прокрутила в голове Дарья. — Может, и Максим бы не пропал…

Отчаянно помотав головой, чтобы прогнать разъедающие нутро мысли, она уверенно прибавила шаг. Путь неблизкий, а встречать ночь посреди полей и деревьев ей явно не хотелось.

Спустя два часа с небольшим её розовые кроссовки от известного спортивного бренда покрылись толстым слоем дорожной пыли, а в носу нестерпимо пересохло и дико свербело.

— Наконец-то, — облегчённый выдох сорвался с её губ, когда вдали показались небольшие деревянные домишки.

Поравнявшись с одним из них, она несмело отворила покосившуюся калитку и вошла во двор.

— Хозяйка! — громко прокричала незваная визитёрша, испуганно дёрнувшись от залаявшего старого пса, звонко гремящего цепью о железо грязной миски.

— Тише, Тузик! Кто будешь? — нахмурилась вышедшая на порог старушка, удивлённо уставившись на очевидно городскую барышню, коих в их краях отродясь не водилось.

— На постой пустите? Я заплачу! — достала заготовленную заранее бумажную купюру Даша, демонстрируя её жительнице Брусловки.

— Ну заходи, коль не шутишь… — пожала та плечами. — Я Анна Никаноровна, а тебя как звать?

— Дарья.

— И какого рожна тебе в наших краях надобно, Дарья? — внимательно уставилась женщина на гостью, так и не приняв её деньги.

— Жениха искать приехала, — тихо промолвила девушка, смотря прямо и открыто. — Он полтора месяца назад в ваших краях бесследно пропал.

— Аркяолог что ли? — нахмурилась старушка, коверкая тяжёлое для деревенского языка слово.

— Он самый…

— Дык его целая орава не сыскала, чего уж ты одна сделаешь? — вскинула брови хозяйка деревенского дома, усевшись на табурет. — Да ты садись, не стой, в ногах правды нет.

— А я найду, — уверенно прошептала горожанка и, скинув рюкзак, села напротив седовласой бабушки. — Чувствую, что жив он и меня ждёт.

— А что ж милиция его не ищет? — никак не отреагировав на странные слова молодки, поинтересовалась Анна Никаноровна.

— Не хотят… — нервно пожала плечами Даша, вспоминая свой последний поход в полицейский участок.

В небольшом, обшарпанном кабинете царил тяжёлый запах сигарет, дешёвого кофе и чесночной колбасы с надкусанного бутерброда капитана, лежащего прямо поверх картонной папки с надписью «Дело № 321».

— Гражданочка, милая, ну что вы от меня хотите?! — устало мямлил пузатый усач в очевидно тесной ему форме блюстителя правопорядка. — Ну пропал ваш благоверный — так рано или поздно найдётся. Поисковики там всю округу прошерстили — не нашли, что мы-то можем??? Никаких следов, как в воду канул… Может, он вообще от вас сбежал, решил жизнь с чистого листа начать. А вы тут так убиваетесь!

— Да как вы можете?! — ошеломлённо вскочила со стула ранняя посетительница. — Максим — не такой! Он никогда бы так не поступил со своими близкими! Да и свой чемодан археолога он бы никогда не бросил под проливным дождём! Он свои реагенты и набор инструментов больше жизни любил! Да он даже трюэль

[*]

сам себе выковал! Как вы думаете, он бы мог бросить всё это на произвол судьбы?

— Значит, утоп, — равнодушно пожал круглыми плечами полицейский, жадно косясь на свой недоеденный завтрак, — всплывёт — сообщим!

— Да пошёл ты! — не выдержала Дарья и, резко развернувшись, кинулась к двери.

— А за оскорбление сотрудника при исполнении можно и штраф схлопотать, — вскочил оскорблённый здоровяк, отирая рукавом пот с лоснящегося лба.

— Ох, простите мне моё неуважение, — нарочито мило улыбнувшись, протянула она, — идите ВЫ в баню, потный пень! — гордо развернувшись под гневные выкрики капитана, Даша вышла из пропахшего безнадёжностью и краковской колбасой здания.

— Что? — переспросила девушка, из-за нахлынувших воспоминаний пропустив мимо ушей вопрос от Анны Никаноровны.

— Говорю, голодная?

— Нет, спасибо. Так пустите на постой или нет? — всё ещё сжимая в руке купюру, пробормотала нежданная гостья.

— Пущу, куда ж денусь… — пожала сгорбленными плечами старушка. — А деньги ты спрячь! Они мне ни к чему. По хозяйству мне помогать будешь, тем и рассчитаешься.

— Хорошо. Спасибо, Анна Никаноровна.

— Комната твоя, — указала она пальцем на дверной проём, занавешенный цветастыми занавесками, — удобства на улице. Тузика моего не бойся, много брешет от собственной пугливости, а сердце шибко доброе.

Кивнув на слова старой женщины, Дарья встала и, потянувшись, тихо пробормотала:

— Я пройдусь…

— На раскопки? — прищурилась догадливая хозяйка, ответом ей был лишь лёгкий кивок светловолосой головы.