Когда не ходишь на работу, не суетишься по дому и не в отпуске, дни текут медленно, размеренно и даже как-то лениво.

Начался бракоразводный процесс, документы поданы, дело двинулось с мертвой точки.

Мы договорились о цене квартиры, Антон пообещал выкупить наши со Стасом доли в ближайшее время, и я начала подбирать себе жилье. Больше не хочу огромные хоромы на верхнем этаже с закосом под пентхауз. Мне хочется жить в доме с уютным двором где-нибудь в тихом центре. И чтобы это был не огромный человейник, а максимум этажей десять, два-три подъезда, этаж третий или четвертый. И чтобы обязательно был балкон, и я по утрам буду пить на нем кофе, глядя на пышные петунии в кашпо вдоль ограждения.

Обратилась в несколько риелторских фирм. Две из них я отмела сразу — развод на деньги и никаких конкретных предложений. В итоге выбрала одну с хорошей репутацией. С ней работали мои знакомые и остались довольны.

С разделом фирмы дела обстояли сложнее. Антон категорически не желал делиться со мной и Стасом. А мы не собирались уступать ему. С какой стати? Стас правильно сказал — я слишком много отдала бывшему мужу. Разбитое сердце, обманутое доверие и слезы горечи имеют свою цену. Раздел фирмы затянется возможно на годы, но мы со Стасом не спешим.

Уже через день мне позвонила риелтор и предложила посмотреть квартиру. Трехкомнатная просторная сталинка с окнами во двор требовала небольшого ремонта.

— Тебя не смущает, что это старый жилой фонд? — поинтересовался Стас, критически оглядывая помещения.

— Нет. Ничем не хуже новостройки, — мне нравился янтарный паркет и высокие потолки.

Отличный дизайнерский ремонт, вот только кухню не успели довести до ума — плитка на полу лежала старая, обои требовали замены, многоуровневый натяжной потолок смотрелся как привет из начала двухтысячных, но квартира уютная и светлая, отличный район. В большие окна любопытно заглядывал раскидистый каштан. Однозначно, мне эта квартира пришлась по душе.

Однако спешить с покупкой я не собиралась. Посмотрела еще несколько вариантов. Но первая квартира влекла меня как магнитом. Был в ней какой-то непродаваемый шарм, уют и спокойствие. Что-то напоминающее далекое беззаботное детство.

И я решила снова посмотреть ее. И попытаться найти то, что мне точно не понравится. На просмотр я пригласила Наташу — пусть подруга скажет свое мнение. Как архитектор Наташа наверняка найдет в ней массу недостатков. Может, перепланировка не узаконена, или стены из гнилых досок, или со стояками проблемы.

Мы пришли с Наташей смотреть квартиру в ее обеденный перерыв. Кроме риелтора нас ждал хозяин — мужчина чуть за пятьдесят, среднего роста, с сединой в темных волосах, безупречно выбритым подбородком, с аккуратными седыми усами и задумчивым взглядом серых глаз. Немного полноватый, но это его не портило. Было в его облике что-то располагающее.

— Валерий Семенович, — представила нам собственника риелтор. — Можете задать все интересующие вас вопросы ему.

Наташа тут же перешла к делу, поинтересовалась, когда и кто менял стояки, как давно хозяин владеет квартирой, какие ремонтные работы проводил, паркет восстановленный или новый.

Собственник отвечал коротко и толково. Рассказал о соседях и даже познакомил меня с ними. В основном в доме жила молодежь. Удивительно, но сталинки снова стали популярными. Только этажом ниже жила пожилая пара, к которым часто приводили внуков — закрытый зеленый двор с детской площадкой теперь большая редкость. Большинство дворов в наши дни забиты автомобилями. Парковка была и в этом доме, но за счет того, что квартир мало, машин тоже было немного.

— А почему вы продаете такую замечательную квартиру? — поинтересовалась Наташа.

— Дети выросли, разлетелись по другим городам. Жена умерла три года назад. Куда мне такие хоромы? — вздохнул Валерий Семенович. — Брожу по ним как по музею.

Квартира и правда напоминала музей — по стенам картины в массивных резных рамах, в антикварных витринах коллекции фарфора.

— Жена собирала, — кивнул в сторону резного буфета Валерий Семенович. — Она была искусствоведом в нашем художественном музее, понимала толк в подобных вещах. Оставил себе на память несколько статуэток. Я в этом ничего не понимаю, дети тоже. Что-то передали в музей, а остатки распродаю. Нельзя жить прошлым. А подобные вещи слишком бередят воспоминания. Знаете, я очень тосковал после смерти жены. Чуть пить не начал. Но вовремя остановился. Приехал мой друг, встряхнул меня, заставил взять себя в руки. Он мне так сказал — не жалей себя, не ной. Ты прожил с Валечкой прекрасную жизнь. Вот и вспоминай светлые моменты.

Как мудро сказано! Да, прошлым жить нельзя, надо его отпускать. Или вспоминать хорошее, или вообще не вспоминать. Перевернуть страницу и забыть, как страшный сон. В моем случае именно так — забыть и жить дальше.

— Если будут еще вопросы — звоните в любое время, — Валерий Семенович продиктовал мне номер мобильника.

— Могу я купить что-то из коллекции? — мне захотелось оставить в квартире что-то от прежних хозяев. Я уже решила, что именно эту квартиру хочу, она мне нравится и другой не надо.

— Разумеется, выбирайте. Вещи оценил антиквар, но я уступлю, если что-то понравится.

Две очаровательный фарфоровые чашки стоили не слишком дорого, и я выбрала их.

— Привезли из Германии, — улыбнулся Валерий Семенович, передавая мне чашки. — Мы с Валечкой много путешествовали. Посмотрели мир и поняли — хотим жить только в Златогорске. Хотя ее приглашали работать и в Великобританию, и во Францию. Но она отказалась, и никогда об этом не жалела. А хотите чая? — вдруг встрепенулся Валерий Семенович. — Что я вас байками кормлю?

— Благодарю, но мне надо идти, работа не ждет, — вздохнула риелтор.

— А мы не откажемся, — улыбнулась Наташа. — У вас тут очень мило.

— Кухню я так до ума и не довел, — признался Валерий Семенович. — Не для кого стало, а мне и так сойдет. Вы располагайтесь в зале, а я поставлю чайник. Или, может, кофе? У меня отличный зерновой, арабика. Можно со сливками, можно с коньяком.

— Да, капелька коньяка точно не повредит, — оживилась Наташа.

— Прекрасно, — кивнул Валерий Семенович.

— Вам помочь? — неудобно заставлять человека готовить нам кофе.

— Нет, я отлично справлюсь. А вы посмотрите коллекцию. Может, что еще понравится, — Валерий Семенович вышел на кухню.

— Какой интересный мужчина, — зашептала Наташа. — И свободный. А как на тебя смотрит!

— Он смотрит на меня как на покупательницу его квартиры, — я подошла к застеленной витрине с мейсенским фарфором. Прелестные вещицы стоили дорого, но любоваться ими никто не запрещает.

— Нет, ты ему понравилась, — продолжала настойчиво нашептывать мне Наташа. — Познакомься с ним поближе. От тебя не убудет. А он одинокий, ему скучно. Видно же, что человек обрадовался общению.

— Глупости говоришь, — отмахнулась от подруги. — Посмотри, какая очаровательная пастушка, — указала я на статуэтку в витрине.

— Ты лучше на цену посмотри, — хмыкнула Наташа.

— Я просто любуюсь, — улыбнулась в ответ. Пастушка и правда была прелестна — пышная юбка из тончайшего фарфорового кружева, крохотные розовые букеты по подолу и в волосах, изогнутый золотой посох и овечка у ног.

— Милые дамы, кофе готов, — в зал вошел хозяин квартиры, держа в руках поднос. — Все как заказывали — коньяк и сахар.

Мы расположились за круглым столом, крытым гобеленовой скатертью и тяжелой шелковой бахромой.

Наташа, как правило, бывает прямолинейна и категорична. А порой проявляет удивительный такт. Но сегодня она повела себя хитро и коварно. Наташа быстро выпила кофе чай и спохватилась:

— Да я же на работу опоздаю! — насколько я помню в ее фирме достаточно свободный график посещения. Главное, чтобы объекты сдавались в срок. — Валерий Семенович, Анна заинтересовалась пастушкой. Но стесняется спросить, где вы приобрели такую прелесть. Удивительная вещь, такая хрупкая и изящная. Я побежала, а вы, если не затруднит, расскажите Анне о статуэтке. Она никуда не спешит.

Я была готова пришибить подругу. Ну как такое можно говорить? От ее слов веяло откровенным сводничеством. Тоже мне, сваха нашлась!

— Нет, ничего подобного, — попыталась возразить я. — Да, пастушка очень красивая, но…

— Если вы не спешите, буду рад рассказать о ней, — Валерий Семенович налил мне в чашку еще кофе и пододвинул крохотную рюмочку с коньяком. — Знаете, мне жаль с ней расставаться. Я еще думаю, стоит ли продавать ее или оставить? С одной стороны, я не ценитель фарфора, могу просто случайно ее разбить. С другой с ней связана милая история. Мы с Валей увидели ее во Флоренции, в маленьком магазинчике вдали от туристических троп. Магазин был закрыт, на двери красовался номер мобильного телефона. Такое в Италии сплошь и рядом. Продавцы не сидят весь день в магазине, а как правило коротают время в ближайшем ресторанчике. Я не говорю по-итальянски, а продавец, как выяснилось, не знает английского. Но мы ухитрились понят друг друга и он пришел в магазин через час. Мы немного поторговались, он сделал нам отличную скидку. А еще в придачу подарил вот эту вазочку, — указал на вазочку с кусочками сахара на столе Валерий Семенович. — Вот такая память о прекрасной Флоренции. Вы хотите купить пастушку?

— Нет, — отрицательно качнула я головой. — Она прекрасна, но, если честно, мне не по карману. Да и из меня ценитель фарфора никакой. Могу сказать только нравится мне вещь, или нет. Глядя на вашу замечательную коллекцию, я подумала, что тоже могу собирать, например, красивые чашки.

А что, отличная идея! У меня никогда не было хобби, но начать никогда не поздно.

— Значит, мои чашки положат начало вашей коллекции, — рассмеялся Валерий Семенович.

— Думаю, да, — я пила ароматный кофе и мне было уютно и хорошо. Однозначно, я куплю именно эту квартиру. — Валерий Семенович, вы уедете к детям или останетесь в Златогорске? — задала я праздный вопрос.

— Останусь. Я люблю этот город. Буду рад, если вы станете звать меня просто Валерий, — располагающе улыбнулся он.

Ну вот, снова мужчина не хочет официоза. И это замечательно.

— И меня зовите Анной.

Разговор шел неспешно, переходя с одной темы на другую. Аристарх был прав, говоря, что общение прекрасно поднимает настроение и успокаивает нервы. Мы болтали словно старые друзья. Валерий имел свое небольшой бизнес — типографию, где печатали и брошюры, и книги, и билеты в театры. Валерию нравилось то, чем он занимался.

— Не представляете, как это интересно. Даже обычное меню для ресторана можно превратить в произведение искусства.

Я рассказала Валерию о том, что начала брать уроки рисования.

— Пожалуй, я бы составил вам компанию, если вы, разумеется, не против. Мне это будет полезно и для дела, и для души.

— Буду рада, — заверила я Валерия. — Я еще не освоилась в студии и посещать ее со знакомым будет намного приятнее, — к тому же там действует правило: приведи товарища — получи скидку. Однозначно, я не скоро разучусь считать копейки и экономить. Хотя разве это плохо?