Как всегда, возле университета кипит жизнь. Закончились пары, и студенты отправились на большой перерыв перед лекциями, которых сегодня как раз у меня нет.

Мы с девчонками стоим, образовав небольшой кружок у крыльца, и обсуждаем завтрашний семинар плюс зачёт по философии.

— Кать, там твой красавчик стоит, — Олеся хитро прищуривается, глядя куда-то поверх моей головы. — И смотрит прямо на нас. Только не вздумай оборачиваться, а то спугнёшь, — заговорщицки продолжает она.

— Да с чего он мой-то вдруг? — я пытаюсь изобразить непринуждённость, но предательский румянец уже выдаёт меня. Внутри всё начинает трепетать.

— Да он к тебе явно клинья подбивает. Крутится вокруг тебя, как кот вокруг сметаны. Дала бы уже парню шанс, — не унимается Олеся. — Что ты теряешь?

— Ага, — с иронией отвечаю. — Чтобы стать очередным трофеем в его коллекции? Спасибо, не надо.

— Ну, как знаешь, — сокурсница пожимает плечами, явно не убеждённая моими словами. — О! Кажется, он идёт сюда, — она едва заметно кивает подбородком в сторону приближающейся фигуры.

— Только не это! — вырывается у меня. — Всё, девочки, я побежала, — я быстро прощаюсь, разворачиваюсь и ухожу прочь.

Но не успеваю я сделать и нескольких шагов, как слышу позади знакомый голос.

— Смирнова, подожди! — окликает он меня.

Я упрямо продолжаю идти, делая вид, что ничего не слышу.

— Стой! Кому говорю, — в голосе появляются раздражённые нотки. Он догоняет меня и, коснувшись моего плеча, разворачивает к себе.

Наши взгляды встречаются. Рома часто дышит, его карие глаза изучающе скользят по моему лицу.

— Может, ты перестанешь меня преследовать, Ром? — я стараюсь говорить ровно и спокойно. — Ты разве ещё не понял, что тебе ничего не светит?

— Я бы на твоём месте не был столь категоричной, Катенька, — произносит он улыбаясь, и в уголках его губ мелькает едва заметная усмешка. — То, что ты ещё не моя, лишь вопрос времени. Я даю тебе возможность само́й принять правильное решение.

Самоуверенный нахал! Меня охватывает волна возмущения.

— Ты привык получать всё, что захочешь, да? — я скрещиваю руки на груди, принимая защитную позу, хотя ответ и так очевиден.

— Именно, — он кивает, слегка покачиваясь с пятки на носок.

— И чего же ты хочешь? — продолжаю я, чувствуя, как внутри нарастает какое-то странное беспокойство.

— Хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Хочу быть в отношениях.

— А ты сам-то знаешь, что значит быть в отношениях? — я даже не пытаюсь сдержать смешок. — Или тебе уже просто так не дают? — сарказм, обычно мне несвойственный, неожиданно вырывается наружу.

— Ого! Смирнова, да ты умеешь жалить! — в его голосе звучит что-то похожее на восхищение. И, клянусь, в тёмных глазах мелькает озорной огонёк.

— Ром, отстань. Пожалуйста. Я не хочу с тобой связываться. Мои нервы мне дороже. И хватит присылать мне подарки и цветы. Я их не выбрасываю только из жалости. К ним.

Развернувшись, я начинаю идти, чувствуя, как нарастает напряжение.

— Подумай, Кать, — доносится мне вслед. И почему-то в голосе Букреева я слышу нотку обречённости…

Я направляюсь к общежитию, ощущая на себе его пристальный взгляд.

Слова Ромы эхом отдаются в голове, пока я иду по аллее.

«Хочу, чтобы ты стала моей девушкой. Быть в отношениях». Он? Серьёзные отношения? Да быть такого не может. Он же Букреев! Самый популярный парень на курсе, сердцеед и бабник.

И вот он стоит передо мной и говорит о чувствах? Нет, в это сложно поверить.

Но если отбросить предрассудки, что остаётся? Признать, что он мне нравится? Да, мне нравятся его улыбки, эти искры в глазах, когда он смотрит на меня. Но я же не наивная дурочка! Я знаю, чем заканчиваются истории с такими парнями: разбитым сердцем и кучей комплексов.

Чёрт возьми, чего он добивается? Ему что, недостаточно внимания? Зачем ему я? Неужели я настолько отличаюсь от других? Или это просто новый вызов для него? Доказать себе, что он может заполучить любую?

Весь остаток дня я провожу в размышлениях. Слова Букреева не выходят из головы. Я пытаюсь сосредоточиться на учёбе, но всё тщетно. Он будто загипнотизировал меня.

Вечером, не выдержав напряжения, я делюсь своими мыслями с Настей, моей соседкой по комнате. Она внимательно выслушивает меня, иронично хмыкая в самых пикантных местах моей истории.

— Кать, ну ты даёшь! — восклицает она, когда я заканчиваю свой сумбурный рассказ. — Он же Рома Букреев! Ты о такой партии могла только мечтать!

— Да какая партия, Насть! — возмущаюсь я. — Он же ненадёжный. Завтра он переключится на другую и всё. Я не хочу быть одной из его игрушек.

— Ну не знаю, Кать, — тянет Настя. — По-моему, он всерьёз настроен. Ты видела, как он на тебя смотрит? И потом, цветы, подарки… Он же за тобой ухаживает!

— Да это всё показуха, — упрямо твержу я. — Он просто хочет меня завоевать.

— А может, ты просто боишься? — внезапно произносит подруга, пронзая меня своим взглядом.

Я замолкаю. Может быть, она права. Я действительно боюсь. Боюсь довериться, боюсь влюбиться и, в конце концов, боюсь быть отвергнутой.

Перед сном, лёжа в кровати, я долго ворочаюсь, не в силах уснуть. В голове снова и снова всплывают слова Ромы, его улыбка, его глаза.

Я представляю, как мы гуляем вместе по парку, держимся за руки, смеёмся. И вдруг мне становится страшно оттого, что я упускаю возможность быть счастливой.

Словно повинуясь внезапному порыву, я беру телефон и печатаю сообщение: «Я согласна».

Ответ приходит почти сразу, когда я уже начинаю проваливаться в сон: «Ты не пожалеешь».

Хотелось бы… Но внутри селится тревожное предчувствие. Я знаю, что ввязываюсь в игру, правила которой мне ещё предстоит узнать.

И эта игра может стоить мне слишком дорого.