Случай произошел в 70-е годы прошлого века, когда еще не было персональных компьютеров и интернета. А по некоторым сведениям не было и секса. И инцеста. Но об этом судите сами, а я расскажу вам сущую правду.
Конец мая. Как-то вечером к нам зашла Лиза. Лиза — дочь папиной двоюродной сестры из Красноярска. Она учится на втором курсе медицинского института и живет в общежитии, но иногда забегает к нам «на минутку». Это высокая девица, почти на голову выше меня (впрочем, она на три года старше), очкастая, не сказать, что красавица, но и не дурнушка. Фигурка ничего, и на лицо ничего… Ничего особенного, то есть. Во время своих визитов она общалась в основном с моими родителями, а на меня погладывала свысока — и в прямом, и в переносном смысле.
Я сидел в комнате и читал книгу. Е2, е4. Косил под Карпова. Лиза разговаривала с папой, а мамы не было дома. Через приоткрытую дверь я услышал, как папа ответил ей:
— Хорошо, хорошо, Лиза. Бери вещи и перебирайся.
Лиза поблагодарила и ушла. Потом пришла мама. А после ужина я слышал, как папа сказал ей:
— Лиза поживет у нас недельку?
— С какой целью? — поинтересовалась мама, не проявляя особого восторга.
— В общежитии ремонт затеяли, в гостинице очень дорого. А у нее еще сессия не кончилась. Как только сдаст, она сразу домой в Красноярск поедет на каникулы.
— Где она будет спать?
— Сережку положим на раскладушку, а она на диване поспит.
— Девочку с мальчиком в одной комнате, гм… — засомневалась мама. — Не очень-то правильно…
— А что тут такого? Спят же разнополые люди, скажем, в купе поезда. А они, хоть и троюродные, но брат и сестра. Лиза — девушка скромная, так что, не волнуйся, все буде хорошо. Она ведь девушка в старом смысле понятия, то есть честная.
Лиза на самом деле ужасная скромница. Если при ней папа рассказывал немного пикантный, но вполне приличный анекдот, она жутко краснела. И разговаривая со мной, всегда краснела. Она рыжеволосая, а лицо совсем белое, краска на нем очень сильно заметна.
Тот факт, что Лиза будет гостить у нас, меня особенно не обрадовал. Мы жили в хрущевской «двушке», папа с мамой в большой комнате, а я — в маленькой. Переехали мы сюда два года назад из коммуналки. Меня радовало обладание отдельной комнатой, где я мог заниматься чем угодно, например, онанизмом. Ну да ладно, неделю перебьюсь.
В воскресенье к вечеру она явилась. Папа достал с антресолей раскладушку, мама постелила постели мне и Лизке, сама Лизка в это время мылась в ванной. Наконец она вошла в халате и с чалмой из полотенца на голове. Я накрылся одеялом, а Лиза погасила свет. В сумеречном освещении, пробивающимся из окна, я видел, как она сняла полотенце с головы, тряхнула волосами, потом сняла халат и залезла под одеяло. Мельком я успел заметить, что под халатом на ней ничего не было. Она что ли голой спит? Забавно.
— Спокойной ночи! — сказала Лизка и повернулась к стене.
Не получив перед сном привычного полового удовлетворения, я долго не мог уснуть. Желание онанировать было весьма велико. Надо было хоть в ванной подрочить. Чего, дурак, тянул? Теперь уж поздно. Я посчитал овечек, слонов, верблюдов и на 362-м верблюде уснул. Но проспал недолго, проснулся часов в пять, мне захотелось в туалет. За окном уже стояли предрассветные сумерки. Вернувшись в комнату, я посмотрел на спящую Лизку. Она лежала на правом боку лицом к стене и мирно посапывала, положив правую руку под щеку. Одеяло сползло с нее, она была совсем раздета. Я хотел ее накрыть, но не спешил, хотелось рассмотреть тело, ведь я впервые видел голую девушку. Левая рука ее лежала сверху вдоль тела. Мне была видна ее левая грудь и розовый сосок. У нее была небольшая округлая титя. Кожа была совсем белая, но грудь и ягодицы все равно чуть светлее, видимо, она где-то уже успела позагорать — или это остатки прошлогоднего загара. Странно. Левая нога, которая выше, была согнута и поджата к животу, а правая вытянута. А между бедер весьма пикантно выглядывали половые губки. От такого вида мой член поднялся, страшно захотелось подрочить. Пойти, что ли в ванную? Хм… А почему бы не здесь, пока она спит?
Я вытащил член из трусов и принялся за дело. Вдруг Лизка повернулась на спину и открыла глаза.
— Ты что делаешь? — якобы удивилась она.
Я спешно убрал член в трусы. А Лизка улыбнулась и говорит:
— Да ладно, не бойся, я никому не скажу. Я знаю, все мальчики онанизмом занимаются. Девочки, кстати, тоже. Не знал? В этом постыдного нет ничего. Все мы дрочим… А вот прерываться вредно, как будущий врач тебе говорю. Так что тебе следует спустить. Вообще-то и мне тоже…. Считай, что я сплю, и ничего не видел…
Лизка закрыла глаза и чуть развела ноги, чтобы мне лучше было видно ее писю. На лобке росли рыжие волоски, но очень редкие и не до самого низу — возле половых губ их почти не было. Я стоял в нерешительности — продолжать или нет? Мозг говорил: «Ложись спать и не позорься!», а стоящий член говорил: «Продолжай!» Я повернулся так, что, если Лизка откроет глаза, она бы видела меня только сзади, а сам искоса смотрел на пизду и дрочил. Кончив в ладошку, и обтер ее о полотенце, висевшее на спинке стула, и юркнул на свою раскладушку.
Утром я проснулся поздно, родители ушли на работу, а Лизка сидела за моим письменным столом, обложившись учебниками, и писала что-то в тетради.
— Доброе утро, сонь-засонь! — Лизка обернулась и, улыбаясь, посмотрела на меня. — Завтракать будешь?
У меня еще оставалось чувство стыда от того, что произошло ночью. А Лизка вела себя как ни в чем не бывало. Может мне вообще все это приснилось?
— А ты… уже?
— Нет, тебя ждала. Подожди… Твоя мама сказала, чтоб мы сварили вареники. Или, умывайся, а я воду кипятить поставлю.
Завтракали мы молча, а когда пили чай, Лизка спросила:
— Ты давно онанизмом занимаешься?
Блин, ну и вопросик… Покраснел, снова вспомнив ночной случай. Я-то почти убедил себя, что это был сон.
— Ой, да не стесняйся, — говорит Лизка. — Я на психолога учусь, а сейчас как раз пишу курсовую по сексологии. Западные ученые, между прочим, уже установили, что вреда от этого никакого нет. И вообще, девяносто пять процентов мальчиков и восемьдесят процентов девочек этим занимаются. Я тоже дрочу.
— А что, и девчонки тоже? И ты? — удивился я.
— Конечно.
— А как? Они что, чем-то таким… похожим на… прямо туда? И… уже не девочки?
— Глупый. Совсем не обязательно. Вот я, например, с семи лет занимаюсь, а все еще девственница. Ну а ты? Давно?
— Ну… года два наверно… — но меня очень волновал возникший вопрос: — Так, а как же вы это делаете?
— Все тебе расскажи, да покажи, да дай потрогать. Вырастешь, узнаешь. — Я получил легий щелбан по носу.
Вид у меня наверно был задумчивый, я и на самом деле был озадачен. Девчонки тоже дрочат. Ни фига себе! Но как? В дальнейшем выяснилось… Так…
— Хорошо, — говорит Лизка. — Расскажу. Только у меня сначала к тебе просьба будет. Ты можешь показать мне эякуляцию? — и добавила строгим тоном: — Это мне нужно для курсовой!
То есть, она предлагает мне для нее подрочить. Это было как-то странно и неожиданно. И немножко стыдно. Да, она меня спалила ночью, когда я дергал на нее. Но тогда я просто был слишком сильно возбужден и не соображал ничего. А теперь…
— Ну что, покажешь? — поторопила Лизка уже настойчиво.
Я сидел за столом в трусах и в майке. А член стояо колом. Подростковая гиперсексуальность, Высокий, на манер возрождения, пубертат, как говорят эти, на хрен, психологи. Я встал, снял трусы. Испытывал некую неловкость, что делаю это на заказ, да еще на глазах у девчонки. Лизка поняла это.
— Ты не стесняйся. Представь, что меня здесь нет. Лучше… Что тебя обычно возбуждает? Может быть, маленькие девочки? Не стесняйся, бывает… Фантазии, фетиш, или?.. А то хочешь, посмотри на меня.
Лизка развязала поясок халата и откинула полы. На ней не было никакого белья. От такого вида мой член сразу прыгнул вверх. Лизка взяла со стола стеклянную креманку и подала мне:
— Сюда спустишь, ладно? Не заморачивайся, это эксперимент. Биологический. Просто наука.
Ну ладно, наука так наука, что ж поделаешь…
Я начал дрочить, а Лизка, не отрывая взгляда, завороженно смотрела, как в кулаке мелькает головка члена. А когда начал спускать, считала, сколько струек выстрелило в креманку (их было четыре или пять.) И сперму потом рассматривала и даже нюхала.
— Молодец! — похвалила она меня. — Ну что, показать тебе… как девочки… или?
— Никаких «или»! Обещала — давай!
— Ну хорошо, вот смотри.
Она развела ноги, и половые губки тоже слегка разошлись. Там между ними было что-то розовое, словно мотылек со сложенными крылышками. Гм…
— Вот тут, — она коснулась пальцем головки «мотылька», — это называется клитор. Если его потереть — это все равно, что раздражать головку мужского пениса. Полового, — уточнила она.
И она потерла. Еще, а потом еще, потом стала тереть сильнее и быстрее. Там у нее все стало мокрым и потихоньку текло на табурет, на котором она сидела. Лизка сморщила лобик и закатила глаза, смотря куда-то вдаль, и усердно натирала свою письку. Она постанывала: «М-м-м!» Вся извивалась, сжимала бедра, потом стала попискивать: «Ой, мамочки… мама… мама… ой… Ой! Спускаю. Мне хорошо-о…» И вся затряслась, задергалась, закрыла глаза и на несколько секунд замерла… Психология, одним словом.
— Уф! Вот и спустила, — говорит. — Понял теперь?
Меня настолько заворожило это зрелище, что я сам был словно в ступоре и какое-то время не мог прийти в себя.
— Ага… — произнес я, наконец, пересохшим ртом. — Это называется оргазм?
— Да. Ну все. Теперь мне надо заниматься. Не мешай мне.
Лизка запахнула халат и пошла в комнату к тетрадкам и книжкам.
— Лиз, — говорю, — а ты часто это делаешь?
— Когда как. Под настроение. Иногда каждый день, иногда неделю не хочется. А ты?
— А я каждый день. А то и два раза. Мой рекорд — семь. У меня все время стоит.
— Юношеская гиперсексуальность..
— А ты еще… покажешь мне?
— Понравилось? Давай завтра. Сейчас мне спать надо, завтра экзамен.
Утром Лиза ушла, когда я еще спал. А я весь день маялся и ждал ее. Я был возбужден, ведь она обещала еще раз показать мне… это. И мне стоило больших усилий воздержаться и не подрочить до того. Наконец она пришла.
— Как экзамен?
— Пять!
— Поздравляю.
— Спасибо. Есть хочу, голодная как волчица. Накормишь голодную?
Обедали мы практически молча. Потом я спросил:
— А курсовая как?
— Пишу. Кстати, у меня будет к тебе несколько вопросов. Ответишь?
— Постараюсь.
— Что у тебя вызывает желание заняться онанизмом? Фантазии или еще что?
— Ну да, фантазии. Бывает, что представляю себя на месте… ну… в книжках иногда написано, как там герои… Да даже если не написано, все равно представляю. Вот в «Томе Сойере», например, где Том с Бекки в пещере. Вот я и думаю, что они там одни в темноте, и могли бы… А есть книжки, где прямо об этом говорится. «Дедушка Мазай и внучка». Короче, представляю, что я с девочкой и… или с девочкой совсем маленькой. Ну вот я тебе и признался.
— Понятно. А картинки тебя возбуждают. В особенности девочки вроде Бекки Тэтчер. А ты какой перевод имеешь в виду? Дарузес или Чуковского?
— Ну да, где женщина голая нарисована, Венера какая-нибудь… Тоже представляю, будто бы я ее имею.
— А первый раз у тебя как было?
— Кино по телевизору смотрел. «Девочка и эхо». Там девчонка с мальчишкой голышом купались.
— Да, я видела этот фильм.
— И я стал мечтать, что если был бы на месте этого мальчика, то я бы с этой девочкой… Я дома один был, лег животом на подушку и представил, что я с девчонкой… Этой… Ну и короче…
— Ясно. Ты для меня сейчас еще один опыт проделаешь.
— Какой?
Лиза убрала с обеденного стола посуду и скатерть. Потом сходила в комнату, принесла линейку, ручку и тетрадь.
— Становись сюда, — она показала на торец стола. — Я хочу проверить, как далеко сперма улетает. Давай, начинай. Тебе показать еще? Или «Девочку и эхо» вспомнишь?
Не дожидаясь ответа, Лиза сняла платье и трусы. Я начал дрочить, а когда кончил, забрызгал спермой столешницу. Лиза измерила линейкой расстояние от каждой капли до меня и записала в тетрадку. Посмотрела на меня, улыбнулась.
— Молодец!
— Ты мне тоже обещала, — напомнил я.
— Да, я помню. Пойдем в ванную, я заодно помоюсь, ты мне спину потрешь, и я там…
…Лиза залезла в ванну. Я тоже разделся и влез следом за ней.
— Ты куда?
— А как я тебе спину потру? Я же весь мокрый буду.
— Ладно.
Лиза включила воду и намылила мочалку.
— На.
Я тер ей спину, а член мой опять встал и, раскачиваясь, задевал ее попу.
— Ну все, достаточно. Достаточно, я сказала! Явно!
Лиза повернулась ко мне передом. Она запустила два пальца меж губок и начала тереть клитор. Сначала на ее лице была как бы снисходительная улыбка, мол, так уж и быть, смотри, покажу тебе, как я это делаю. Я протянул руку, чтобы потрогать ее писю, но она отстранила ее.
— Не надо, я сама! Образованные девушки умеют… сами…
Постепенно она возбуждалась, на ее лбу меж бровями опять появились морщинки, взгляд устремился вверх, она вся как бы уплыла куда-то вдаль и начала постанывать: «Ой… мамочки… ой…»
И мне тоже захотелось еще раз подрочить. А Лизка вся затряслась и кончила первой. Теперь она с любопытством смотрела на меня, мне это нравилось, и я хотел показать весь свой кураж. Я сложил вместе две ладони, просунул меж ними член как будто в пизду и двигал тазом, будто я ебусь. Спустил я Лизке на живот.
— Молодец! — снова похвалила меня.
Она смыла сперму с живота, мы оделись и пошли в комнату.
— Вместе здорово онанизмом заниматься, правда?
— Еще как, — согласился я.
— Мы в общаге часто втроем дрочим. Нас три девчонки в комнате… А Верка как-то раз парня привела. Говорит ему: «Заходи, они спят». Мы с Люськой не спали. Вот Верка с ним в кровать легла, кровать скрипит, Верка стонет, а мы с Люськой тоже потихонечку… сами себя… Хорошо… ох! Они ебутся… а мы дрочим. Хорошо было… Потом Верке рассказали, она очень смущалась, вот дурочка…