Весенняя земля здесь такая же отчужденная и холодная, как наш сосед-шофер, проживший в спокойном одиночестве целую зиму. Семья его где-то далеко на западе.

В конце марта над Братском наконец-то раздвинулось небо и пришло солнце, без конца веселое, светлое в своей радости. А земля-то наша еще твердый неоттаянный комочек. Она только чуть, самую малость может, помягчает. И все. Но она так же будет хранить ледяное молчание, вся в седых пятнах снега, еще в недавних переживаниях о безжалостной трудной зиме.

Первые ласковые ручейки словно пальцы заскользят по черной коже земли, и будут гладить, и тревожить, и будить ее. Они тихо уберут седину, словно ее и не бывало. Но слишком долго холодала земля, чтобы до нутра проникли легкие нежные воды.

И тогда солнце вдруг поймет все и просто, по-родному прижмется теплой щекой к щеке. И тихо-тихо в глубине, внутри задрожит земля, словно бы вздохнет облегченно, и на ее поверхности будет тоненько качаться и вздрагивать первый цветок.

Сегодня к нашему соседу навсегда приехала семья, и я увидел, как, проходя за кипятком к кухонному титану, он впервые коротко улыбнулся.