Осколок был тяжелый, железный, с острыми краями. Нет, он совсем не был тем осколком, от которого погиб отец Вовки. Да и мать у Вовки умерла просто от болезни. Хотя все говорили, что ее подкосила война.

Этот осколок оказался почти безопасный, безымянный, неизвестно чей. Он прилетел неведомо откуда в тревожную московскую ночь, пробив крышу дома. Тогда еще были у Вовки и мать и отец. А потом Вовка остался один, безымянный, как тот осколок, что он таскал в кармане. И так же, как тот осколок, занесла Вовку война под чужую крышу, в детдом. Так они и жили — Вовка и его осколок. И все было не плохо и не хорошо, а вполне нормально. Только вдруг осколок пропал. Может, — выронил его по нечаянности Вовка. А может, кто-нибудь стащил. Как узнаешь?.

И затосковал Вовка. Вспомнил осколок, вспомнил начало войны, вспомнил крышу и свой дом, вспомнил отца с матерью. И показалось ему, что один-одинешенек оказался он на белом свете.

Узнала о Вовкином пропаже строгал воспитательница. Собрала на линейку всю ребячью спальню и попросила выложить из карманов на пол все железки. И тогда на столике, вместе с другими вещами, оказалась целая кучка тяжелых железных осколков.